ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
СЕМЬЯ И ДЕТИ

Что-то светлое

2017-05-23 Что-то светлое
Что-то светлое
Забыть его – не могу...
Забыть его – не могу...
Кадр из фильма "Сволочи"
Дело было в начале 1990-х. Я искала работу в школе ближе к дому, дочь была совсем маленькая, нужно было успевать утром отводить её в детский сад.

В школе, которую я когда-то окончила, учителя-словесники не требовались, и директор предложила мне единственно возможный выход:
– У первого класса учительница скоро уходит в декретный отпуск. Возьмёшь?

Я была в замешательстве. Взяться за первый класс зимой, когда дети только-только прошли букварь… Допустим, у меня не должно возникнуть трудностей в преподавании русского языка и чтения. Но ведь методика математики и природоведения на филфаке не изучалась вовсе. Директор подбодрила:
– Ничего, научишься. Не боги горшки обжигают. Походишь на уроки к нашим асам начальной школы, подберём тебе хорошие методички.

Работа была принципиально необходима, иначе не выжить. Я согласилась.

Класс был большой, шумный – 27 человек, из них девочек всего девять. Из мальчишек выделялся один – явно неформальный лидер. Звали его Сашка. Был он Хулиган Хулиганович, сорванец, каких поискать. Умный, схватывающий всё на лету, он мог пол-урока просидеть под партой, но если внезапно я вызывала его к доске, то сложно было придраться к его ответу: говорил он уверенно, писал и считал правильно. Одноклассники старались с ним не связываться – побаивались его железных кулаков. Дружил он со старшими ребятами, скорее всего из-за раннего пристрастия к курению.

Семья была неблагополучная, меня об этом предупредили. Хотя позже я выяснила, что неблагополучность эта относилась к отцу-алкоголику. Мать Сашки была измотана тяжёлой деревенской работой и бесконечными дебошами мужа. Жили они в селе неподалёку от нашего райцентра. По утрам школьный автобус привозил детей этого села в школу, после уроков – отвозил обратно. За Сашкой мать следила: он всегда был в чистом школьном костюме и отглаженной рубашке.

Предполагая, что отец-алкоголик может заниматься рукоприкладством, я избегала вызывать его в школу. Терпела из последних сил Сашкины выходки, но не вызывала. Иногда моё терпение заканчивалось, и я передавала через девочку-односельчанку записку Сашкиной матери. Она приезжала на следующий день, смотрела виновато, просила прощения и смотрела на меня, как на святую. Мне было жаль её, становилось жаль Сашку, который стоял рядом, потупив взгляд, но прощения не просил.

Он как будто каждый день бросал мне вызов: «А ну-ка, как Вы на сей раз будете выкручиваться, Елена Валерьевна?».

Однажды, уже в пятом классе, на уроке русского языка я, объяснив тему про чередование гласных в корнях -лож- – -лаг-, затеяла закрепление материала в виде игры с мячом. Я называла слово на новое правило и бросала мяч ученику, а он должен был бросить мне его обратно, при этом объяснить, почему пишется в корне «о» или «а». Эта игра позволяла вовлечь в работу весь класс, ведь никто не знал, к кому прилетит мяч в следующую минуту. В классе стояла напряжённая тишина. Я называла слова «предложение», «предлагать», «расположение» и другие, ученики объясняли.

– Молодцы! – похвалила я их. – А теперь поиграем наоборот. Я бросаю мяч – вы называете свои примеры любых слов на новое правило и объясняете, почему в корне пишется «а» или «о». Понятно?
– Понятно! – послышались голоса.

Я стала бросать мяч, игра шла довольно бойко, некоторые ученики подпрыгивали на месте, желая заполучить мяч.

И тут я с удивлением увидела, что Сашка, до сих пор спокойно малевавший что-то на обложке своей тетради, тоже нетерпеливо тянет руку со своей последней парты. «Надо его обязательно задействовать», – подумала я и отправила мяч на «камчатку». Ловким движением он поймал мяч, хитро прищурился и кинул его прямо мне в руки, громко сказав:
– Влагалище! В корне -лаг- пишется буква «а», потому что он оканчивается на «г».

Он спровоцировал меня, а теперь, сверля хитрыми глазками, ждал ответной реакции. Он бросил мне вызов, и я должна была как-то отреагировать.

Я, обычно анемично-бледная, покраснела и на мгновение потеряла дар речи, а потом сказала твёрдо:
– Молодец, всё правильно.

Никто из Сашкиных одноклассников ничего не понял. Это были обычные десятилетние дети из нормальных семей.

После уроков, когда я проверяла тетради, в кабинет заглянул Сашка.
– Вы ещё здесь?
– Как видишь, – сухо ответила я и положила последнюю тетрадь в стопку.
Я решила ни единым словом не напоминать Сашке о его провокационном ответе на уроке.
– Вы сейчас домой? – Сашка вертелся рядом с видом нашкодившего кота.
– Нет, я ещё буду план писать к завтрашнему уроку. Сейчас проверка по пятым классам. Завтра к вам на урок придёт директор или завуч.
– Что они всё ходят, Елена Валерьевна? Что они хотят проверить? Всё у нас нормально, а Вы самый лучший учитель.
– Неужели? – спросила я, стараясь остаться строгой.
– Да! Я это сегодня понял, – и он одарил меня обезоруживающей улыбкой.

Нам категорически запрещалось отпускать детей с уроков. Исключение было сделано только для тех, кто представит в администрацию школы справку о недержании мочи. Связан этот запрет был с повальным увлечением прогульщиков поджогами урн. Они как будто соревновались, кто больше устроит пожаров. Директор и завучи с ног сбились, отлавливая поджигателей, но толку было мало: в школе, построенной четырёхугольником, где можно хоть весь день бегать по кругу, попробуй поймать ребёнка, у которого есть цель скрыться во что бы то ни стало.

Сашка понимал, что если он войдёт в класс по звонку вместе со всеми, то вырваться на свободу ему светит только через сорок пять минут. Поэтому, когда желание похулиганить в нём достигало критической точки, он вовсе не приходил на уроки. Тогда я держала ухо востро. Обычно такие уроки заканчивались тем, что в середине урока дверь распахивалась и завуч объявляла: «Ваш опять урну поджёг!» И, предупреждая мой вопрос, говорила: «Это точно он! Я его видела. Поймать не успела».

В один из таких дней, когда моё терпение полностью исчерпалось, я вызвала-таки в школу Сашкиного отца. От бесед с мамой не было почти никакого проку. Он приехал днём, видимо, на том самом школьном автобусе, доставлявшем в школу детей их села. Мы стояли в широком школьном коридоре у огромного окна и разговаривали. Отец был человеком среднего возраста с отёкшим лицом и крепкими кулаками, которые он нервно сжимал и разжимал. Узнав о поджоге урн, он скрипнул зубами, сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев, и рявкнул: «Убью!». Я пыталась максимально осторожно объяснить ему, что битьём он ничего не добьётся, а только озлобит мальчишку. Мой собеседник молча кивал.

О своём феноменальном педагогическом провале я догадалась на следующее утро, когда Сашка не явился на первый урок. Он никогда не опаздывал – автобус высаживал школьников прямо у крыльца. Он мог сбежать с какого-нибудь урока, но на первый урок приходил всегда. Даже с температурой и больным горлом, помню, как-то пришёл. На перемене я спросила у его соседки, не знает ли она, где Сашка. Девочка оглянулась по сторонам, приблизилась ко мне и сказала шёпотом:
– Только Вы Сашке не выдавайте меня, не говорите, что Вы от меня узнали, ладно? Он не хочет перед Вами позориться.

Я пообещала, тогда она продолжила:
– У них батя вчера напился и начал Сашку бить, а потом мать за него заступилась, и он начал гонять их с топором. Они все четверо еле убежали от него. А потом он в доме закрылся и уснул. А им пришлось ночевать в сарае с коровой.

Я остолбенела и не могла ничего сказать.
– Но ничего, Сашка сказал, нормально переночевали. Там в сарае соломы много, да и тепло возле коровы, – успокоила меня девочка. – Только у него синяк под глазом, он не мог с ним в школу…

Девочка уже ушла, а я всё сидела, как в столбняке, и думала: «Почему мать так себя не уважает? Он издевается не только над ней, но и над тремя её детьми. Зачем я только его вызвала?».

Сашка появился дня через три, когда кровоподтёк под глазом приобрёл цвет шведского флага. Я ни о чём его не спрашивала, а он не приближался ко мне, видимо из опасения моих расспросов.

Особенно интересно было слушать его на уроках чтения, а позже, с пятого класса, и литературы. Иногда я давала задание придумать вопросы по прочитанным произведениям или задать вопрос герою. После чтения рассказа Тургенева «Муму» Сашка сказал:
– Если бы Герасим мог мне ответить, я бы спросил, зачем он утопил собаку. Неужели обязательно топить? Взял бы Муму с собой. Я никогда собаку не обижу. И кошку тоже. Животное ни в чём не виновато!

Ваньке Жукову он написал вопрос в короткой записке: «Ваня, если ты знал, что дедушка может тебя спасти, почему ты не спросил у него адрес?».

Его житейская приспособленность и умение здраво судить обо всём иногда приводили меня в замешательство, и я думала: «А ведь он прав!».

Я прочла стихотворение Лермонтова и попросила ребят подумать, что означает белый парус? Дети задумались, а ввысь взметнулась Сашкина рука: «Можно я?»
– Говори, Саш!
– Я думаю, белый парус значит что-то светлое. Что-то светлое, хорошее, что ждёт впереди.
– Молодец! – хвалю я. – Вот просто сразу поставлю пятёрку, даже спрашивать больше ничего не стану. Молодец!

Как всегда, когда ему ставили хорошую оценку, он молниеносно принёс на учительский стол дневник, с улыбкой раскрыл его на нужной странице и, тщательно выдув крошки табака, забившиеся в сгиб и между скрепками, протянул мне с просьбой:
– А Вы можете написать «молодец»? Ну, чтоб не я маме передал, что Вы сказали, а чтоб она сама увидела?
– Конечно, – и я с удовольствием ставила красивую пятёрку с волнистой «чёлкой» и размашисто расписывалась.
– Спасибо! – он бережно закрывал дневник и нёс его к своей парте, как будто тот был живым существом – щенком или котёнком...

Судьба отпустила ему до обидного короткую жизнь. Всего 18 лет прожил он на свете. И всякий раз, когда я вспоминаю его, вижу залитый солнцем класс и Сашку, который говорит:
– Белый парус значит что-то светлое. Что-то хорошее, что ждёт впереди.

И до сих пор гложет меня ощущение вины за то, что я могла сделать для него больше, чем сделала.

Забыть его – не могу.

Автор: Елена Здорик

Что вы об этом думаете?

Вход
Наталия 23.05.2017 20:01
Грустно. Душа у мальчика теплая. Учительница хорошая. Ну, почему так много зла!!!
Грустно. Душа у мальчика теплая. Учительница хорошая. Ну, почему так много зла!!!
Елена 23.05.2017 20:43
Душа настоящая. Несмотря на все его шалости.
Душа настоящая. Несмотря на все его шалости.
Irina 23.05.2017 20:11
что с ним случилось в 18?
что с ним случилось в 18?
Елена 23.05.2017 20:41
Суицид. К несчастью, никто не смог ему помешать.
Суицид. К несчастью, никто не смог ему помешать.
Татьяна 28.05.2017 12:44
Разумеется, парень был нестандартной личностью, учительница тоже удивительный человек! Поверьте, современные учителя не обременяют себя душевным поиском.
Разумеется, парень был нестандартной личностью, учительница тоже удивительный человек! Поверьте, современные учителя не обременяют себя душевным поиском.
Елена 30.05.2017 17:48
Спасибо!
Спасибо!
Татьяна 29.05.2017 19:53
Вся учительская жизнь состоит из таких воспоминаний, сожалений, восхищений...
Вся учительская жизнь состоит из таких воспоминаний, сожалений, восхищений...
Добавить комментарий
Liwli.ru — открыт
для ваших мыслей!
Сообщество на сайте: 64 807
Сообщество в соцсетях: 402 346
УЗНАТЬ БОЛЬШЕ
Вход