ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Входя через социальную сеть, вы принимаете Пользовательское Соглашение
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение

Не расстраивайте маму

2016-06-08 Не расстраивайте маму
Не расстраивайте маму
Блогер Ольга Савельева о непростых отношениях взрослой дочери и мамы.
Блогер Ольга Савельева о непростых отношениях взрослой дочери и мамы.
Однажды мама нашла в моей сумочке... презерватив.

Не надо быть Эркюлем Пуаро, чтобы найти то, что лежит в открытом доступе внутреннего кармана. Она просто рылась в моих вещах, пока я была в ванной. Мама не признает личного пространства на территории ее квартиры. Всё пространство ее квартиры - ее личное.

Вообще презерватив - это полезная и нужная штука, которая, на мой взгляд , про ответственность и здоровье. Но мама выбирает другую трактовку. Для нее он - про беспорядочные половые связи и рано повзрослевшую дочь.

- Что это такое? - неистово кричала мама, яростно тряся перед моим лицом блестящим квадратиком, и ее брови мгновенно шустрыми гусеничками вскарабкались на лоб, изображая крайнюю степень ужаса. - Что это, я спрашиваю?

Ее реакция была бы вполне оправданной, если бы мне было 12, я была бы школьницей в гольфиках, а моя сумочка была бы портфелем с Чебурашкой.

Но мне - 22. Это уже крайняя стадия совершеннолетия. Уже "не шешнадцать". Я, вчерашняя студентка, в настоящем деловом костюме и с папкой, полной документов государственной важности, хожу на работу. В Министерство, на минуточку, образования, на минуточку. Я заключаю договора, дремлю на совещаниях, и в моем лексиконе есть слова "тендер", "департамент", "консолидировать".

Поэтому презерватив в сумочке - это так же естественно, как проездной и ключи от квартиры. Это - норма. Самая нормальная норма. Это, можно сказать, рабочая униформа обычного вечера нормальной здоровой 22-хлетней девушки.

- Чтоооооо этоооооо такоооооое? - мама по-мхатовски несчастна, кликушничает, заламывая руки.

Лучшая тактика - виновато молчать, иначе начнется адовый пакистан , но молчание - это тоже своего рода манипуляция, мол, ни слова от меня не дождешься, поэтому...

- Это презерватив, - вежливо и прилежно отвечаю я на риторический вопрос, чем, разумеется, подливаю бензина в мамино полыхающее возмущение.
- Ах, презерватив? Ну да, просто презерватив. А ты что, замужем что ли? Выросла, да, доченька? - ерничает мама. - Ты чего добилась? Не рановато ли взрослеешь? Кто будет растить того, кого ты в подоле принесешь? Скачет она по чужим постелям!...

Странно, думаю я, почему "постели" во множественном числе. Может, она имеет ввиду еще и диван на кухне? Так он маленький и неудобный...
- Ты знаешь, кто ты? Знаешь??? - кричит мама.

Я молчу. Я знаю, кто я, но молчу. Это тактика: если перечить - то затянется. Надо, чтоб гроза отгремела - и выглянуло солнце. А тучи разгоняет покорная виноватость.
- Ты... Ты... Ты - проститутка!!!
- О как! - говорю я совершенно спокойно. Я с 16 лет она самая. С первого свидания, с которого я явилась в пятнадцать минут десятого, а не в девять, как приказывала мама. Проститутка - это еще вежливо. В проститутки это меня еще повысили. Из блядищ.
- Да! Проститутка. А кто же еще?

По мнению мамы, именно так называются падшие женщины, нарушившие главный закон хороших девочек -" до свадьбы ни-ни".
Главное - не перечить. Если вдруг громко обидеться и возмущенно напомнить про возраст, зарплату, самостоятельность и 21 век, мы сразу перейдем к стадии прединфарктного маминого состояния, пахнущего валокордином и разочарованием в дочери. Не уберегла мама девочку. Растила отличницу, а вырастила проститутку. Когда и где сошла я с истинного пути? Когда вместо пятерок за контрольные она стала таскать домой грязные и сальные мужские взгляды?

- Этот твой... он никогда на тебе не женится.
- У него имя есть... - не сдержавшись, огрызаюсь я. - Миша.
- Хуиша! Много чести всех твоих ё...арей по именам запоминать.

Я вздыхаю. Мама очень красивая женщина, я не люблю, когда она ругается матом. Мат - он для грузчиков, автослесарей и анекдотов. Не для мамы. Но она использует его в речи все чаще: он как маркер крайней степени ее возмущения.

Мама очень зла. Я совсем отбилась от рук и незаметно выросла. Она на минуту оставила меня без присмотра в сандаликах и панамке с вишенкой, вернулась - а тут оппппа! - взрослая тётя в бюстгалтере, с паспортом, ухажерами и презервативами.
Всех моих ухажеров с 9 класса мама называет ё...арями. Даже тех, с кем я даже не целовалась.

Все посмотревшие в мою сторону мальчики - автоматические ё...ари. Нет, не за глаза. Вы плохо знаете маму.

Она могла в телефонном разговоре с родственниками, зная, что я все слышу, и мой ухажер, сидящий рядом, тоже, сказать, зевая в трубку:
- Да ходят тут за ней какие-то ё...ари, но ничего серьезного...

Я первое время безутешно плакала и умоляла: не говори так! Хотя бы при них. Мне было жаль мальчиков, которым не повезло влюбиться в меня, они ж не виноваты, что у меня в качестве приданного - мама с таким языком.

- Помяни мои слова: никогда он не женится!!! - мама злорадно сверкнула глазами.

Мама говорит глупости.

На прошлой неделе у меня была задержка. И я, напуганная сбывающейся перспективой принести в подоле, звонила своему Мише и рыдала, захлебываясь страхом, что "обычно как часы... а тут... наверное, беременна... что же делать?"

И он, спокойно и взвешенно, сказал:
- Ну, вот что ты рыдаешь? Я с радостью женюсь на тебе! И не просто распишемся, но и на свадьбу наскребем. Я хочу от тебя детей! Не сразу, конечно, но если Бог пошлет сейчас, родим сейчас.

Мне понравилось слово "женюсь". Оно хоть и в будущем времени, но произнесено с полной готовностью. И глагол "родим" отличный, он как бы распределяет ответственность за будущего ребенка на двоих. Не "родишь", а я поддержу, а "родим" и будем растить. И даже куцый и не вдохновляющий на первый взгляд глагол "наскребем" вполне себе ложился на душу: мы оба, хоть и были студентами, делающими первые карьерные шаги, но в вопросах гордой, но бедной независимости были принципиальны - у родителей денег не брали уже лет пять, наоборот, взяли планку оплачивать родителям квартиры, и иногда самим еле хватало на еду, но зато эти самые дешевые пельмени под соусом самостоятельности были вкуснейшим кулинарным изыском на наш вкус.
Я мгновенно успокоилась тогда и даже немножко захотела забеременеть.

Стоит рассказать об этом маме?

- Кобель, который топчет, но не женится, называется ё...арем! - мама тяжело дышит, богемно курит и незаметно косится на меня. Ждет, что после ее тирады я посыплю голову пеплом от ее сигареты и приму постриг в монахини.
Но я молчу. Это тактика. Так быстрее перегорит.
- Нечего сказать, да? - заводится мама.

Это 2003 год, еще нет соцсетей, а то мама была бы знатным троллем!

- Я тебе больше скажу: он с тобой только из-за прописки! Никто, кроме матери, не скажет тебе правду!
Зачем мне такая дурацкая правда, основанная на твоих глупых домыслах и твоем, мама, эгоистичном желании не отпускать дочку во взрослую жизнь, оставить у себя в доме в собственном услужении? Это кривда. Искривленная твоими страхами "правда".
- Мам, ну он же не бомж...
- Слушай, это его подмосковная конура... - мама хмыкает так презрительно, будто он живет в коробке из-под телевизора на Курском вокзале.

Внутри меня бьется обида. Я влюблена. Каждое плохое слово про Него мне хочется отбить язвительным бадминтоном так, что волан надолго застрянет в глотке обидчика.

Но маме нельзя перечить. Мама - святое. Мама желает только добра. И если мама нахлобучивает на вас своё устаревшее нафталиновое мнение, то изображайте восторженное смирение, а не стаскивайте его с возмущением, мол, такое сто лет не носят! Выйдете от мамы на лестничную клетку , и там переобуйте лапти в лабутены. Молча. Не расстраивайте маму.
Я традиционно молчу. Думаю о том, что пора переезжать к Мише, потому что молчать все сложнее, а жить с мамой все невыносимее. Потому что я его люблю. Потому что "женюсь". И потому что "родим". И "наскребем".

Мама дожимает свою версию.
- Чем тебе Юра не годится?
- Какой Юра?
- Наш сосед по лестничной клетке. У вас столько общего!
- Что, кроме мусоропровода? - уточняю я. - Что, мам, у нас общего?

Юра вернулся из армии, и устроил дедовщину дома. Вся семья марширует по Юриным приказам. Юра не работает. Спит до обеда, курит на балконе, харкает с него и следит за траекторией слюны. Очень достойный молодой человек. А еще он водит в родительский дом случайных падших женщин, и натужно постанывая, скрипит кроватью у меня за стеной. А потом выпускает женщину из своей комнаты на кухню и кричит в проем двери: "Маааать, покормииии ее!"

В случае со мной Юре даже на еду тратиться на придется. Он выпустит меня из скрипучей комнаты сразу в мою квартиру и крикнет моей матери: "Теть Нин, покормииии ее!"

- Мама, я не люблю Юру. Я люблю Мишу.
- У него голова в форме ДЫНИ!!! - мама выдвигает решающий аргумент.
- Ну это не криминал...
- Он не подает тебе пальто! - в ход идут козыри. - Я видела! Вы на днях уходили, и ты сама одевалась!
- Что-то не помню такой статьи в уголовном кодексе, - парирую я.
- Бессовестная ты, - вздыхает мама и спешит на кухню за главным козырем - валокордином...

Я вхожу в свою комнату и вижу в углу - новый журнальный столик. Ну, то есть не новый, соседский. Видимо соседи хотели выбросить, а мама подобрала. Выбросить на помойку - жалко. Можно поставить в мою крохотную комнату и спасти столик от помойки.

Моя комната заставлена спасенными мамой от помойки предметами мебели. А сама она живет в самой большой и просторной комнате.

Меня накрывает волна возмущения. Я марширую на кухню, где мама капает валокордин на сахар.
- Зачем мне новый стол в комнате? У меня там и так склад. А это самая крохотная комната в квартире!
- Шесть-семь-восемь...
- Мам, ну хоть спроси у меня, надо ли мне это. Это же МОЯ комната!
- Десять-одиннадцать...
- Мам, я взрослая. Я живая. Со мной надо считаться!...
- Тринадцать -четырнадцать...
- Сколько можно!
- Это я у тебя должна спросить, сколько можно. Ты регулярно треплешь мне нервы. Я на тебя всю жизнь положила. Где благодарность? Взрослая - это уважение к старшим. А не презервативы в сумке!

Мама уходит с кухни, тяжело шаркая тапками. Я, подавленная софистикой ее умозаключений, понуро возвращаюсь в свою - не свою комнату.

За стеной стонет Юра. Юре не плохо. Юре - хорошо.

Я понимаю, что ни минуты не могу больше здесь оставаться.

Я кладу в сумку смену белья и документы для завтрашнего совещания. На новый журнальный столик выкладываю оплаченный квиток за мамину квартиру и электричество.
- Мам, пока, не жди меня! - кричу я в комнату. - Я с ночевкоооой...
- Проститууууткааа, - кричит мама из комнаты в ответ.

"И тебе хорошего вечера, "- бормочу я себе под нос, обуваясь, и торопливо выскакивают на лестничную клетку.
Пока я закрываю дверь, из-за соседской двери слышу хриплый Юркин крик: "Мааааам, покормииии её"...

Автор: Ольга Савельева

Что вы об этом думаете?

Вход
Liwli.ru — открыт
для ваших мыслей!
Сообщество на сайте: 44 209
Сообщество в соцсетях: 373 525
УЗНАТЬ БОЛЬШЕ
Вход