ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
СЕМЬЯ И ДЕТИ

Тотальная беззащитность

2017-01-19 Тотальная беззащитность
Тотальная беззащитность
Девочка Марина в моих глазах превратилась в отрицательный персонаж. Она олицетворяла это новое поколение избалованных, капризных детей, не ведающих ни в чем меры, отказа, и не понимающих, что такое хорошо и что такое плохо.
Девочка Марина в моих глазах превратилась в отрицательный персонаж. Она олицетворяла это новое поколение избалованных, капризных детей, не ведающих ни в чем меры, отказа, и не понимающих, что такое хорошо и что такое плохо.

Однажды на дне рождения моей дочери случилась некрасивая история.

Гостями на дне рождения были  одноклассницы дочки, девочки девяти-десяти лет. Среди них обычная девочка Марина. Длинная коса, озорной нос и дерзкая челка. Девочка как девочка.

Когда она увидела накрытый празднично стол и шарики на карнизах, искренне и радостно воскликнула: «Вот это да! Вот это день рождения!»

В середине празднования Марина неожиданно закатила настоящую истерику. Она забилась в угол, плакала и на любые попытки примирения отвечала некрасивой руганью.

Мы не могли понять, что случилось, как из угла услышали вой сквозь слезы: «Что ей столько подарков! Почему все только ей?»

Если сказать мягко, все мы были в шоке от этого дикого поступка. Никто не ожидал от девятилетней девочки такой совсем уж детской реакции. Смешно, нелепо, неприятно.

Конечно, мы старательно скомкали эту выходку, переключили внимание на торт со свечами. Марина успокоилась. Притихшая и грустная, она молча смотрела, как зажигались и задувались свечи, как делили торт и пили компот из хрустальных «взрослых» бокалов.

Но этот неприятный казус надолго застрял у меня в голове. Первая и самая сильная моя реакция была отторжение и неприятие. Девочка Марина в моих глазах превратилась в отрицательный персонаж.  Она олицетворяла это новое поколение избалованных, капризных детей, не ведающих ни в чем меры, отказа, и не понимающих, что такое хорошо и что такое плохо.

Дочке своей я не сказала о своих крамольных по отношению к девятилетнему ребенку мыслях. Не говорила ей: «Не дружи с ней», или что-то подобное. Пусть сами разбираются. Это их школа жизни.

По весне мы получили от ее мамы приглашение на день рождения Марины. Нам было предложено явиться к четырем часам пополудни.

Посомневавшись и поколебавшись, мы пошли…

Мы с дочкой к дням рождения относимся трепетно, понимая как это важно деткам. Поэтому подарок купили заранее, подписали открытку, упаковали все в бантики и цветочки  и были ровно в четыре.

Дверь нам открыла именинница, простоволосая и босая. Обрадовалась подаркам и между делом сказала: «Я – одна. А мамы нет еще. Она уже звонила, придет через десять минут».

«Упс», - говорю себе я. Вместо ожидаемого накрытого стола – полное отсутствие мамы в квартире. При мне какие-то родители привели еще парочку неизвестных мне детей и удалились. Я решила остаться до прихода мамы, а уйти только потом.

Уговариваю саму себя: это мне, вредной мамаше, важно наличие стола, крахмальных скатертей, бокалов, шариков и поздравительных гирлянд.  Ведь, детям -то другое счастье – скакать на кровати в новом платье, рвать красивую упаковочную бумагу и вытаскивать долгожданные подарки.

Поэтому я свою вредность припрятала подальше и  просто дожидалась Наташу, Маринину маму.

Она хорошая, эта Наташа. Прямо сразу видно, что она как раз ничуть  не вредная, не скандальная. А, наоборот, мягкая и покладистая. Вот она пришла. Извинилась. Авоськи неподъемные в руках. Торопится все исправить и наладить.  Я ушла. Пусть празднуют.

Вернулась к празднующим через три часа. Меня пригласили на десерт.

К тому моменту к празднику присоединился старший брат Марины, семнадцатилетний парень. Также за столом находился Наташин «любимый мужчина», интеллигентный дядя в очках, лет на двадцать старше Наташи.

Судя по остаткам еды на столе, Наташа особо не волновалась за праздничные блюда. Дети ели покупные суши, покупной салат «Оливье» и помидоры черри. Мне опять пришлось почти насильно выключить у себя «вредную женщину».

Далее последовал возглас: «А теперь торт!» И внесли торт. Открыли, полюбовались.

Робкий голосок Марины: «А свечи где?»

Пауза. Свечей явно нет, и не предвидится. Все молчат. Наташа растеряно блеит: «Ой, Мариночка, я совсем забыла про свечи. Закрутилась как-то…  Ну ничего страшного, ты же большая девочка, можно и без свечей».

Бедная моя Марина, на которую я глупо злилась. У меня сердце сжалось.

Свечки.

Это важно. Для нее.  

Всего лишь десять свечей, и все!

Погасить свет и в темноте зажигать огоньки спичкой или зажигалкой.

Зажмуриться, загадать желание.

Обязательно кто-то скажет: «Не говори желание вслух, а то не сбудется!»

А потом задуть пламя одним махом.

И друзья вокруг, и мама, и брат старший.

В свете свечей их счастливые лица.

Крики: «С днем рождения, Марина!»

Но у Марины этого не будет.

 И Марина не молчит. Она громко начинает реветь, как маленькая, как будто ей пять лет, и она не понимает, что взрослый ребенок должен в такой ситуации проглотить все молча.

Наташа и «любимый мужчина» молчат.

Никто не решается прервать эту некрасивую картину, кроме только что повзрослевшего подростка, брата Марины: «Заткнись, хватит орать! Если сейчас же не заткнешься, я в морду тебе дам!»

Все было произнесено именно так.

Именно этими ужасными словами.

Девочке.

Десятилетней.

В ее день рождения.

Мать и «хахаль» молчат.

Мне кажется, это какое-то очень плохое кино, такого не может быть.  Я смотрю на этих взрослых и не верю, что они не сделают замечание грубияну. Я не верю, что они не заступятся за Марину. В ее день рождения.

Но они не делают этого. Они молчат.

У меня уже открылся рот, чтобы сказать что-то резкое молодому парню, но внутри меня одернула моя мудрая противная женщина и шепнула: «Не лезь в чужую семью»

И я не полезла.


Я схватила дочь, и мы убежали из мучительного триллера. Не отведав торта и не досмотрев финал. Поскорей, назад, в нашу реальную уютную жизнь.


Несколько дней я крутила в голове этот «праздник». А точнее день детской обиды.

Почему девочка устроила скандал?  Потому что ее не слышат, когда она говорит тихо? Даже когда слышат – отмахиваются? Дескать, ты же взрослая умная девочка. В школу ходишь одна.

Почему старший брат был настолько не сдержан, не постеснялся чужих взрослых людей и свою собственную мать, и сам устроил безобразную сцену?

До сих пор мне стыдно за свою злость к Марине на нашем дне рождения. Теперь-то я ее понимаю. И не злюсь ни капельки.  Десятилетний обиженный комок.

Наташа, дорогая Наташа, мне кажется, важны свечи!

И пицца, приготовленная мамой, важна, и шарики на карнизах. Нам кажется, что дети не замечают таких мелочей, как с любовью организованный день рождения.

Но они замечают. Они замечают, что хороший радостный день рождения – для всех обычное дело. Но не для них. Они протестуют, как могут.  Кричат, плачут, бьются в истерике.


Что они ждут в ответ? Не знаю, но точно не «заткнись, а то получишь»…


Прошел еще год, и мы опять встретились на дне рождения уже моей дочки.  Марина  пришла с мамой. Я пригласила ее тоже. Меня мучало какое-то болезненное  то ли любопытство, то ли надежда найти ответы на свои вопросы…

Марина повзрослела и стала спокойней. В этот раз она вместе с остальными девочками  разглядывала подарки моей дочери и негатива не было. Я облегченно вздохнула.

Мы с Натальей выпили и разоткровенничались.

После ее рассказа, я перестала злиться и на нее тоже.

Тут не злиться, а жалеть надо.

Она была дважды замужем за мужчинами старше ее на двадцать лет. Два развода за плечами. Два ребенка от двух браков.

Наташа полная, очень полная. Выглядит старше своих лет. И разговоры у нее старшего возраста и одежда и друзья.

«Я всегда была полной, с детства. Дома меня жалели своеобразно. Папа гладил по волосам и говорил, что ничего, что в школе дразнят, зато дома любят. Ну не всем замуж выходить. Ни разу не заступился за меня перед хулиганами, которые мучали...»

Первый брак Наташа не комментирует. Был он давнишний, еще по ее молодости. А вот второй брак, где Марина родилась – этот брак и этот развод она хорошо помнит. Второй муж опять значительно старше. Поэт, бард, интеллигент.  Наташиного сына не любил. Ругал, подзатыльники отвешивал. Командовал и третировал.

А она молчала.

Доходило до того, что, когда парнишка выходил из своей комнаты, отчим накидывался: «Что надо, куда пошел?»  Мальчишка со слезами выкрикивал: «В туалет. Что, нельзя?»

Наташа опять молчала.

К Мариночке равнодушен был, тяжело было ему, пожилому мужчине в комнате с маленьким шумным ребенком. Но все же был рядом всегда. Писал стихи в кресле, иногда плов готовил. Марина любила его готовку, ведь мама совсем не хозяйка.

Потом он Наташу гнобить стал. Она молчала.

Дальше поэт-песенник руки распускать начал. Наташа в синяках. Несколько лет. Опять молчала. Потом в голове что-то щелкнула и она поняла, что ее стирают с лица земли. А за ней ведь дети...

Осмелела, подала на развод. Освободилась.

Дети в своем отношении к разводу разделились. Старший, понятное дело, ликовал. Марина плакала. Помню, как однажды Марина обратилась ко мне у школы, когда я встречала дочь после уроков: «Пожалуйста, скажите моей маме, чтобы она папу не выгоняла». Так я узнала об их разводе.

А теперь опять нашла себе друга на двадцать лет старше. Говорит хороший, интеллигентный.

Молчу. Не зря про нас, баб, говорят, что у нас своя женская логика. И соответственно ей, мы и устраиваем свои женские судьбы. А уж что получается и Зигмунд Фрейд не разберет.

Теперь еще и на этого грубого старшего брата не злюсь. Наташа и его не могла защитить.

Тотальная беззащитность.

Тут вспомнила психолога Лабковского, который утверждает, что счастливые здоровые дети могут вырасти только у психически здоровых счастливых взрослых.

А где их взять? Психически здоровых да еще счастливых…


Inna frank

Inna Frank
411 1

Что вы об этом думаете?

Вход
Liwli.ru — открыт
для ваших мыслей!
Сообщество на сайте: 72 998
Сообщество в соцсетях: 422 410
УЗНАТЬ БОЛЬШЕ
Вход