ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ТВОРЧЕСТВО Liwli.ru в Яндекс.Дзен

Башмачники

2018-01-14 Башмачники
Башмачники
Иви – ирландский лепрекон. Как и другие лепреконы, а так же другие сказочные существа, она живёт своей лепреконьей жизнью. Лепреконы вообще общаются с людьми – лишь в день святого Патрика они показываются людям...
Иви – ирландский лепрекон. Как и другие лепреконы, а так же другие сказочные существа, она живёт своей лепреконьей жизнью. Лепреконы вообще общаются с людьми – лишь в день святого Патрика они показываются людям...

— Мам, я уже взрослая!

Не то! Мама снисходительно улыбнется и разговор прекратится, так и не начавшись. Это в лучшем случае. В худшем — встрянет тетя и начне-е-тся: раз ты у нас взрослая, — шуруй замуж! Заботься о муже и веди хозяйство… В этот кусок монолога я не всегда успеваю вставить робкое: «Я и так хозяйство веду», но тетка оседлала любимого конька и не замечает моих поправок.

А когда мы сядем за стол и я только приподнесу ложку ко рту, тетка громко спросит у меня, почему я отсиживалась в комнате, пока все остальные обеспечивали праздничное настроение. Этопри том, что это именно я выдраила все полы и своровала у людей деликатесы!

«Отговорочки!» — тут же возразит тетя. Переубедить ее в чем-нибудь нереально, поэтому лучше засунуть ложку в рот…

Споткнувшись на ровном месте из-за нервного бессмысленного хождения по комнате, я остановилась. И меня осенило: я — «форменный» эгоист! Разволновавшись, забыла, что все внимание сегодня принадлежит моему двоюродному брательнику, которого я, еще с утра, поздравляла с Днем рождения. Повезло ему родиться в канун Святого Патрика.

Так что разговор будет другой.

Я снова принялась рассекать комнату. Увидела бы мама, что я в кедах по ковру… Роль мамы в новом разговоре будет та же, а вот тетка, обозвав меня форменным эгоистом, не один месяц будет причитать, что я своему единственному брату испортила важнейший день в его жизни.

Стоп! Я резко остановилась, чуть не врезавшись в сундук. Я пока… ничего… никому… не испортила. И не хочу этого делать.

Если так: мам, я повзрослела, и… С такими идеями лучше рот вообще не открывать. Чтобы всерьез не сцепиться с теткой и, действительно, окончательно все себе не испортить. Мне нужен не скандал, а благословение, которое гарантировано получит мой младший брат.

«Мама… ну мамочка, — прошептала я, — пожалуйста… я так мечтаю…»

В дверь комнаты стукнули кулаком. Стукнули нагло, мимоходом, как умеет только мой двоюродный брат: не сбавляя бега, ударить ногой или кулаком в мою дверь как по собачьей будке: «Выходи, мол!» Ну зачем же тратить энергию на мыслесвязь или, вовсе, зайти?

В любой другой день я бы этого так не оставила. Но сегодня я — сама тактичность. Раз брателло понеслось вниз — в столовую, — пора спускаться и мне.

Только я открыла дверь, пропали все звуки, потом резко в ухе зазвенело, и по мыслесвязи раздался недовольный голос тети:

«Иви, долго будешь телиться? Одну тебя ждем!»

 

Я тихонько спустилась на первый этаж и спряталась в нише возле аркообразного прохода, ведущего в столовую. Отсюда, в самом выгодном свете, можно увидеть «семейный портрет». Мама с братом сидят за столом, тетя хлопочет рядом: ставит на стол блюда с картофельными лепешками, тушеными овощами и колбасками. Ее аж распирает от гордости, что единственный сын (и единственный мужчина в семье, что звучит в нашем доме по нескольку раз на дню), через какой-то час станет…

— Что стоишь как засватанная? — прервала мое созерцание тетка.

Я, потупившись, подхожу к столу и сажусь на свободный табурет, рывком придвинув его к столу.

— Дай, я помогу! — предложила мама.

— Не сегодня, пожалуйста! — тетя, ревностно схватив кувшин с элем, принялась разливать напиток по кружкам.

Мама заерзала, пытаясь устроиться поудобнее. Тетка уже раскладывала еду по тарелкам. Брат, не дожидаясь, пока ему на тарелку положат все, что нужно, схватил лепешку и, уничтожив ее в два откуса, потянулся за следующей.

Наблюдая за брателло я, машинально, взяла кружку, но, под взглядами тети и мамы, поставила обратно на стол.

Как же начать?..

— Что тебе положить?

То, что вопрос адресован именно мне, я поняла только после недоуменного взгляда брательника и характерного теткиного покашливания.

Моя тетя — внушительная женщина. Если возьмется учить жизни, то «жертве учения» не позавидуешь. Ее несколькочасовые монологи безропотно выслушивает даже глава поселка. С тетей может справиться только моя мама и, по совместительству, ее старшая сестра. Но маме с ней справляться не интересно.

— Да, пожалуйста… — сказала я. Привычная игра: не уловив суть вопроса, попробовать на него ответить.

Тетя заботливо положила мне всего по чуть-чуть. Такой порцией не хватит накормить саму тетю, но меня — с лихвой.

Как только я наколола на вилку овощи, мама строго сказала:

— Не сиди на углу.

— Это мое любимое место, мне нравится энергетика.

Но, встретившись с мамой взглядом, я подвинула табурет.

— Ешь, не то опоздаешь к началу, — добавила тетя.

Невелика потеря! В этом году эстафета чествований Патрика перешла к феям. Лепреконов пригласили только потому, что мы можем уменьшиться, сравнявшись ростом с феями. Не представляю, как удалось болотникам, нимфам, русалкам и, особенно, энтам добиться приглашения на этот праздник.

— Разве тебя не ждут? — спросила мама.

Я мысленно потянулась к другу — он уже на подходе. Так что времени у меня осталось мало. Есть сразу расхотелось, а вот пить…

Я взяла кружку. Тетя сделала то же самое:

— Давайте поднимем тост! За моего Нормана: сына, племянника и единственного мужчину в семье, которой удостоился наивысшей чести быть преемником традиций нашего народа у лучшего учителя, который…

— За Нормана! — перебила мама теткины дифирамбы. Пока тетка «трясла кружкой», мама смотрела на меня. Я, чувствуя, что краснею по ее взглядом, быстро осушила кружку.

После тоста воцарилась спасительная пауза, которую я поспешила заполнить:

— Мне неделю назад стукнуло четырнадцать… — вот и сказана первая фраза: совсем не та, что нужна для убеждения. Или для просьбы.

Эстафету перехватила тетка: воспылав праведным гневом, она сорвалась на визг:

— Подарок с меня!

— Да я не про это! — стараюсь говорить сдержано, но голос предательски дрогнул. — Я теперь могу каждый Патрик становится ростом с человека…

Теоретически могу. У мамы эта способность проснулась почти в пятнадцать лет, а у тети — аж в двадцать.

Три пары глаз уставились на меня.

— Ты хочешь завтра пойти в человеческий поселок? Продолжение в источнике

Мария Кулешова 

Что вы об этом думаете?

Комментарии: 0
Вход
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Подпишитесь на уведомления о новых комментариях к посту
Вход