ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ТВОРЧЕСТВО

Беспечный Сталкер

2017-02-03 Беспечный Сталкер
Беспечный Сталкер
Было время, когда я плотно подсел на песни "Арии". Одной из любимых мной была композиция "Беспечный Ангел". Она так мне нравилась, что я решил сделать что-то вроде новеллизации песни.
Было время, когда я плотно подсел на песни "Арии". Одной из любимых мной была композиция "Беспечный Ангел". Она так мне нравилась, что я решил сделать что-то вроде новеллизации песни.

Но я всё откладывал и откладывал, а потом вдруг нагрянул осенний конкурс в рамках "Вселенной Метро 2033". В официальный конкурс я не прошёл, поэтому решил попытать счастье в "народном". Тема конкурса была "Остаться человеком" и, на мой взгляд, песня "Арии" описывала как раз настоящего человека. Пусть он и превратился в Беспечного Сталкера.


Рассказ занял первое место, что очень меня вдохновило. Сейчас у меня есть чёткое намерение написать роман для ВМ2033, который продолжит историю "Беспечного Сталкера". Ну, а пока читайте то, что есть ;)

****

Я стою у входа в бар и не решаюсь перешагнуть порог. Столько времени уже прошло. Кидаю мимолётный взгляд на вывеску над дверью – на дощечке аккуратным подчерком выведена надпись "Патронташ", под которой прицеплен одноимённый предмет снаряжения с пустыми ружейными гильзами, – и ощущаю наплыв ностальгии. Сколько времени прошло с того момента, как я в последний раз перешагнул этот порог? Пять лет? Десять? В тот день я был преисполнен уверенности в правоте своего выбора, а сейчас... Сейчас чувствую вину.

Так, соберись! Несколько раз медленно вдыхаю и выдыхаю, а затем кулаком выбиваю условный стук по металлической двери. Как только лёгкий гул стихает, открывается небольшое узкое окошко, в котором просматриваются чьи-то глубоко посаженные усталые глаза.

– Это закрытая вечеринка! – раздаётся грубый басовитый голос. – Говори пароль!

Из нагрудного кармана достаю небольшую карточку с нарисованным на ней ребусом. Судя по тому, что его автор часто загадывал названия или строчки из песен, ответ был верным.

– Возвращайся, блудный сын, обретёшь покой и мир...

– Не бывает в мире грёз боли, горя и слёз[1]. – в качестве ответа на пароль вышибала закончил куплет за меня.

Окошко моментально закрылось, послышался щелчок и лязг замка, а затем дверь наконец-то открылась. В проёме стоял сорокалетний коренастый мужчина с парой шрамов на лице и кучей морщин. Одет он в зелёный камуфляж, на левом бедре кобура с пистолетом, а за пояс заткнута небольшая резиновая дубинка. Мы кивнули друг другу в знак приветствия, после чего он запер за мной дверь.

Прохожу по недлинному коридорчику и попадаю в просторное, по современным меркам, помещение. С десяток столиков, расставленных в шахматном порядке, напротив входа грубо сколоченная барная стойка, справа у стены небольшое пространство, устроенное под сцену. Посетителей здесь от силы человек пятнадцать. Мелькают знакомые лица и не очень. Все, как один: хмурые, поникшие. Изредка прохаживаются по залу официанты. Обычно одним из условий их работы была приветливая улыбка, но в этот день было решено сделать исключение. За барной стойкой бармен в который раз протирает раритет – стеклянный гранёный стакан. Грустно ухмыляюсь – когда я покидал это место, он делал то же самое.

На стене слева от стойки висел фанерный щит, на котором вырезаны ножом имена и позывные тех, кого уже нет с нами. Под некоторыми именами на маленьких гвоздиках висели именные жетоны. И имён, и жетонов с моего последнего визита явно прибавилось.

– Привет, Хмурый, – говорю я бармену. Старый знакомый пальцем передвигает сползшие к кончику носа очки обратно на переносицу и смотрит на меня.

– Здорова, Мурка. – уставшим голосом отвечает бармен.

Про себя ухмыляюсь. Давно меня так никто не называл. Диковинная кличка пошла от фамилии – Мурлычёв. Как-то сразу она прижилась. До своего ухода не особо обращал внимание на это, а теперь чувствую, как повеяло от неё домом, дружбой... Семьёй.

– Не густо народу. – пытаюсь завязать разговор со старым знакомым.

– Это все, кто остался. – не без горечи говорит Хмурый. – А ведь было время, когда мы едва помещались здесь на общих сборах.

Оборачиваюсь и накладываю на картину полупустого заведения другую, выловленную из памяти. Столики стоят максимально близко друг к другу, сидящие за ними сталкеры, начинающие и уже бывалые, пытаются расположиться как можно удобнее, при этом не забывая о комфорте боевых товарищей. Помню, как теснились, ожидая появления нашего оратора, и, как только он занимал своё место за барной стойкой, заменявшей в таких случаях трибуну, сразу прекращалась возня, шёпот и упрёки. Мы все обращались в слух. Всегда любил эти "посиделки". Да, блин, было же время.

Бармен ставит наконец стакан на одну из полок в шкафу за его спиной, затем заглядывает под стойку и достаёт оттуда маленький свёрток, удостоверяется с именем получателя на нём и передаёт мне.

– Что там? – слегка охрипшим голосом спрашиваю я.

– Ты мне скажи.

Забираю свёрток и ищу свободный столик. Примечаю тот, что справа от входа, угловой. Ещё в старые времена полюбил я это местечко за его лёгкий полумрак.

По пути рассматриваю других гостей. Вижу Глобуса – мускулистого громилу с идеально гладкой головой. Собственно, за эту сферическую лысину он и получил своё прозвище. Ну, и любовь к географии сыграла свою роль. Сидел он в своей излюбленной безрукавке поверх чёрной футболки. Напротив него за столиком сидит щупленький на вид мужичёк в роговых очках, с высоким лбом и жиденькими чёрными волосами, по кличке Шкет. Если перешёл дорогу этому дистрофику, то лучше не поворачиваться спиной – удивительно бесшумные шаги, мышление маньяка и страсть к холодному оружию сделают своё дело. Сейчас эти двое сидят за одним столом, о чём-то болтают и изредка чокаются рюмками с мутной сивухой, а ещё вчера без разговоров убили бы друг друга и обобрали труп до нитки.

Примерно в центре зала замечаю Бурьяна – местного шутника и балагура. Сколько себя помню, никогда не видел его лицо без фирменной улыбки. Даже во сне улыбался! А сейчас его жизнерадостность улетучилась, осталась за дверьми "Патронташа", не прошла фейсконтроль. Не место ей здесь. Не сегодня, не в этот час.

Сажусь за круглый пластиковый столик, кладу на его крышку свёрток. Рву потрёпанную бумагу и извлекаю из обёртки небольшой футлярчик, а внутри него электронный плеер и вакуумные наушники. Вот чего-чего, а этого точно не ожидал увидеть. Нажимаю на кнопку питания. Через несколько секунд загорается крохотный экран. Подключаю наушники и затыкаю ими уши.

По телу и душе волной пробежало божественное чувство родом из старого мира. Как сейчас помню: вставишь в уши "бананы", нажмёшь кнопочку "Play", и музыка заполняет разум, отстраняя от насущных проблем объективной реальности. Ты словно переносишься в иной мир, где возможно всё, где ты не просто рядовой член общества, а нечто большее.

Я включаю проигрыватель с последней прослушанной песни. Несколько секунд ничего не происходит, а затем начинают звучать гитарные аккорды и слышатся слова незримого вокалиста:


Этот парень был из тех,

Кто просто любит жизнь,

Любит праздники и громкий смех

Пыль дорог и ветра свист.

Он был везде и всегда своим

Влюблял в себя целый свет,

И гнал свой байк, а не лимузин

Таких друзей больше нет...[2]


– Таких друзей больше нет... – тихо говорю я. Воспоминания сами заслоняют взор, переносят меня из объективной реальности в моё прошлое.

Помню, как впервые Тебя встретил.

Первые годы После были самыми тяжелыми. Всех охватили страх и паника. Многие рвались за "герму", хотели забрать своих родных в убежище, не понимая, что снаружи осталась одна лишь смерть. С трудом удавалось сдерживать этих "энтузиастов".

Ты был одним из немногих, кто сумел взять эмоции под контроль. Помню, как старался помочь, дежурил по ночам, не подпуская страдальцев к гермоворотам, не поддавался на жалостливые мольбы, стойко нёс свою службу, уберегая людей от их собственной глупости.

Знаю, как Ты прятал свою боль за маской оптимизма. Постоянные ироничные шутки заставляли людей улыбаться. Тебе удавалось поднимать людям настроение различными праздниками и тематическими вечерами, поддерживая в них тлеющий уголёк надежды на лучший исход. Твой смех был громче, чем у кого-либо, а улыбка шире. Но я помню, как по вечерам Ты смотрел на старую фотографию из кошелька. Маленький кусочек прошлого, из которого выглядывали родители. Ты смотрел на их счастливые лица, а по Твоим щекам бежали слёзы, унося накопившуюся боль и тоску.

Когда стали подходить к концу запасы на складах, стало совсем худо. Руководство урезало пайки до минимума, чтобы продержаться подольше, но так не могло продолжаться вечно. Вот тогда и появились первые солдаты удачи, теперь гордо величаемые сталкерами.

Первопроходцы облачались в прорезиненные костюмы и противогазные маски, чтобы выйти на изменившуюся поверхность и ужаснуться. Они ступали за порог безопасного убежища с одной целью – найти спасение для людей, загнанных угол. Вылавливаю из памяти момент, когда ты одним из первых записался в добровольцы, подав пример остальным.

Вы отсутствовали почти двое суток. Никто не надеялся увидеть вас живыми. Снова под потолком нависла огромная серая туча безнадёги. Но вдруг раздался стук, разнёсшийся гулом по всему убежищу. У меня чуть глаза из орбит не вылезли, когда Ты первым перешагнул порог, выставил вперёд руку, сживающий диковинный цветок с лепестками всех цветов радуги, и весело выпалил: "Ну, привет, человеки!". Сколько жизнелюбия, радости и облегчения было в этих словах! Этот бесконечный оптимизм сразу же изгнал весь негатив из наших душ.

Но я видел, что Ты уже не тот, что прежде. Это чувствовалось, угадывалось во взгляде, слышалось в словах. Увидев, что снаружи целый мир – новый, не исследованный, полный опасностей и открытий – Ты уже не мог усидеть в ставшем тесным и не уютным убежище. Каждый день выходил на поверхность, гулял по окрестностям, иногда принося что-нибудь полезное, а если возвращался с пустым рюкзаком – почивал поселенцев интересными рассказами и байками.


И в гостиной при свечах

Он танцевал, как бог

Но зато менялся на глазах

Только вспомнит шум дорог

Всё, что имел, тут же тратил

И за порог сделав шаг,

Он вдруг давал команду братьям,

Вверх поднимая кулак...


Всплывает в памяти вспышка вируса в нашем убежище. Почти треть населения перевели в карантин. Помню, как заболел маленький брат нашей подруги. Мальчик был совсем плох и у Лильки началась депрессия. Она не выходила из своей комнаты, почти не ела, всё время плакала. Ты на неделю отказался от вылазок и отправился приводить её в чувства. Уж не знаю, что Ты ей сказал, но помню, как вечером на празднике по поводу её Дня Рождения она пела и танцевала. Конечно, она не отдалась веселью беззаботно, всё ещё переживала за братика, но и не была уже похожа на зомби.

Ты отказался от вылазок, но никак не мог унять этого внутреннего исследователя. Все знали, как вечерами, после отбоя, Ты подходил к "герме" и просто стоял возле неё. Ты истосковался по пейзажам разрушенного города. Видно было, как душой рвёшься наверх. Когда медики признали своё бессилие против страшной болезни, Ты наплевал на всё и решил отправиться наверх, искать вакцину. Кто только не пытался Тебя отговорить. Все считали эту затею глупой, бесполезной. По детски наивной. Но Твои глаза... Они лучились идеей, надеждой на лучший исход. Твои слова я тогда хорошо запомнил: "Уж лучше сгину там, понадеявшись, чем склею ласты здесь, сложив руки! Итак, кто со мной?"

Ты дал знак сталкерам идти за Тобой, просто подняв вверх сжатый кулак, и все без исключения пошли, не слушая приказов начальства, а на их угрозы и вовсе плевали с высокой колокольни. Они пошли за Тобой, потому что видели перед собой человека, не желающего сдаваться. Того, кто верит в невозможное. Они разделили Твою мораль, признали своим лидером. Гермоворота закрылись за вашими спинами и... вы исчезли.

Четыре бесконечно длинных дня прошло прежде, чем вы вернулись, совершив чудо. Отряд прошёл опустошённый войной город, отбиваясь от мутантов и бандитов, гонясь за мифом, легендой, рассказанной у костра. Лишь Твоя вера в эту байку не давала остальным сдаться и вернуться в убежище ни с чем. На окраине города вы нашли поселение. Местные лекари показали, как сделать лекарство из мутировавшего цветка, того самого, что ты принёс с собой из первой вылазки, что в достатке росли вокруг выхода из убежища. Только подумать, всё это время лекарство было у нас под носом! Болезнь была побеждена. Члены отряда стали героями. Снова.


Ты летящий вдаль, вдаль Ангел,

Ты летящий вдаль, вдаль Ангел...

Ты один только друг – друг на все времена

Не много таких среди нас...

Ты летящий вдаль Беспечный Ангел


Много лет с тех пор прошло. Со временем из храбрых добытчиков сталкеры превратились в тех, кому просто не сидится под землёй. Всё чаще отряды возвращались ни с чем. Тогда-то Ты и решил открыть этот бар. "Патронташ" стал для нас не просто местом отдыха, он стал напоминание о нашем убежище – доме, который пришлось покинуть. Он стал символом того времени, когда, ставшему цивилизованным, человеку пришлось снова вернуться практически в средневековье, заново учиться выживать и сражаться за свою жизнь и за жизни тех, кто ему дорог. Двери бара и сейчас всегда открыты для тех, кто просто любит жизнь, разговоры ни о чём и старый добрый гитарный рок. Я был с Тобой все эти годы, но чувствовал, что должен идти дальше. Найти свой путь, а не двигаться по колее Твоего байка. И я ушёл.


Под гитарный жёсткий Рок,

Который так любил

На "Харлее" он домчать нас мог

До небес и звёзд любых.

Но он исчез и никто не знал

Куда теперь мчит его байк

Один бродяга нам сказал,

Что он отправился в Рай!


Покинув Тебя, я часто вспоминал о пройденных вместе передрягах, пережитых невзгодах. Вспоминал, как Ты, сидя в плену с разбитым лицом, подбадривал меня шутками и отбрасывал саркастичные комментарии в сторону надсмотрщиков, карауливших нас. Они-то думали, что Ты просто "бессмертный" и не видели в этом подвоха. А пока они сбивали о Тебя кулаки, я освобождал от пут руки. Вспоминал, как Ты дорожил своим миниатюрным плеером с коллекцией музыки старого мира, как устраивался по удобнее в кресле, брал в руки книгу и погружался в свой собственный, иллюзорный мир. Мир Грёз, где нет боли, горя и слёз.

Я безумно скучал по Тебе, по Хмурому, Бурьяну и остальным ребятам, но не позволял себе вернуться. Первое время у меня ничего не получалось, то и дело хотел бросить эту затею и вернуться. Но я дал себе зарок: не возвращаться, пока не докажу в первую очередь самому себе, что на что-то годен, что по праву занимаю место в Братстве. И вот, когда я отыскал собственный путь, когда обрёл самого себя, когда готов был вернуться, Тебя не стало. Ты исчез бес следа. Ушёл в рейд, "прогулку", как Ты их называл, и дал наказ Хмурому: "Если не вернусь через три дня, ты знаешь, что делать." Сколько тогда сталкеры не трясли бармена, он ничего им не сказал. На четвёртый день после Твоего ухода, парни отправились тебя искать. вышли за "герму", поднялись к выходу и нашли в паре метров от него стальную каску с несколькими вмятинами. Это была Твоя каска. А один старик из сталкеров-одиночек позже сказал им: "Я видел, как он ушёл."


Ты летящий вдаль, вдаль Ангел

Ты летящий вдаль, вдаль Ангел

Но он стал союзником Рая в ту ночь

Бросив тебя одного...

Ты летящий вдаль Беспечный Ангел

Ты летящий в даль Беспечный Ангел.


После этого Хмурый молча вырезал на Стене Памяти ещё одно имя и разослал небольшие карточки с ребусами по указанным в Твоём блокноте адресам. Каску ребята положили на прикроватную тумбочку в Твоей комнате, которая теперь стала неким мемориалом, особым памятным местом "Патронташа". Без Тебя это место было уже не тем, что прежде.

Что же приключилось в тот день, старый друг? Каким было Твоё последнее приключение? Ты знал, точно знал, что именно может произойти, поэтому и оставил старому пройдохе бармену инструкции, а нам "конверты". Так почему никому не сказал? Не сказал своей семье, своим братьям? Что ж, это так и останется тайной, которую ты унёс с собой.

Дослушиваю старую, но до сих пор популярную рок-балладу, выключаю плеер и убираю его во внутренний карман куртки. Казалось, песня разбередила и без того тяжёлую рану на душе. Взявшись за голову, пытаюсь унять тревожную мысль, бьющуюся внутри неё – Тебя больше нет с нами. Зачем я тогда ушёл? Почему не остался, не был рядом, как ты всегда был рядом со мной? Я поддался порыву, захотел стать "кем-то". И каков итог? Ну, стал я этим "кем-то" и что теперь? Я потерял одного из самых дорогих мне людей. Это непозволительная роскошь в две тысячи тридцать третьем.

Краем уха слышу мелодичный звон. Это Хмурый стучит чайной ложкой по гранённому стакану, который так усердно натирал, когда я пришёл. Вот только сейчас в нём плескалась фирменная настойка полыни, по собственному рецепту бармена. Он разослал своих официантов, чтобы те снабдили этой мутноватой зеленоватой жидкостью каждого гостя.

– Господа, – захрипел Хмурый. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память одного человека. У каждого из нас своя история, но раз Вы здесь, значит в этой истории есть глава, посвящённая этому беспечному сталкеру. Кто-то был с Ним всегда и видел его становление, кто-то присоединился к Нему позже, увидев в Нём что-то особенное, а некоторые видели своей целью всячески навредить Ему. Не все сумели дожить до этого дня, но тех, кто остался, здесь, под одной крышей, собрал именно Он. О чём это говорит? – Хмурый выдержал драматическую паузу. Все без исключения стояли и слушали старого бармена, и каждый вспоминал связанные с Тобой моменты жизни. – О том, что не смотря на все невзгоды и испытания, Он сумел сделать самое главное – остаться настоящим человеком, сохранив душу. Так давайте же выпьем за старину Дарвина и за то, чтобы каждый из нас сумел повторить его трюк!

– За Дарвина! – хором произнесли все присутствующие и залпом осушили рюмки, после чего сели на свои места. Я смотрю на этих людей и действительно вижу здесь друзей, шедших с Тобой бок о бок с самого первого дня; братьев, которых Ты однажды направил на истинный путь; врагов, желавших тебе помешать. Ты собрал в этом сакральном месте людей, что в той или иной степени повлияли на Твою жизнь, сделали тем, кем Ты был. Ты доказал, что каждый, кто двигает человека вперёд, будь то твой ближайший союзник или заклятый враг, достоин уважения. Прав Хмурый, ты чуть ли не единственный, кто смог остаться человеком.

Чувство вины раздирает меня. Не должен был я уходить. Нужно было остаться и прикрывать Тебе спину, как всегда было. Но прошлого не воротишь. Воскресить Тебя я не могу, но узнать, что с Тобой случилось, и, если нужно, отомстить за Тебя, мне вполне по силам.

Выхожу из бара полный решимости узнать правду. Я всё выясню, найду того старика одиночку, переверну весь город вверх дном, если потребуется! Надеваю наушники, включаю проигрыватель. Под гитарные аккорды, перемежающиеся со звуками ударных, из динамиков вылетают слова, ставшие моей собственной моралью:


Мы будем драться на земле,

Под солнцем и в кромешной тьме,

Мы будем драться в небесах,

Мы будем драться до конца,

Мы будем драться, чтобы жить

За тех, кто первым был убит,

Враг, словно призрак без лица,

Мы будем драться до конца,

Мы будем драться![3]



КОНЕЦ?

07.11.2015


[1] Слова из песни группы "Kansas" "Carry on my wayward son" в переводе на русский.

[2] Здесь и далее слова из песни группы "Ария" "Беспечный Ангел"

[3] Слова из песни группы "Ария" "Машина Смерти".

Ник Нефёдоров
1 101

Что вы об этом думаете?

Вход
Liwli.ru — открыт
для ваших мыслей!
Сообщество на сайте: 58 889
Сообщество в соцсетях: 402 287
УЗНАТЬ БОЛЬШЕ
Вход