ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ТВОРЧЕСТВО

Любимые

2017-11-28 Любимые
Любимые
Немного об ожиданиях.
12 5 43798 28.11.2017
Немного об ожиданиях.

Кадр из сериала "Оттепель"

***

Познакомились мы ещё в школе. Вместе учились в одном классе. С седьмого по десятый. И с самой первой встречи, как она вошла в кабинет, она мне нравилась. Я влюбился по уши! Готов был носить её портфель, рассказывать сказки о своих подвигах, выдумывать новые и даже пытался повторить придуманное в жизни… а потом кончились две недели счастья, с больничного вернулся Николай Филиппович… и обо мне она забыла.

На меня смотрела обычными глазами – что я есть, что меня нет. А во взгляде на него чувствовалась вся любовь, появлялся блеск, она стала иначе одеваться, насколько позволяли школьные правила. Она пыталась краситься, чаще улыбаться, погромче смеяться, чтобы привлечь его внимание… и тут случился любовный треугольник: я любил её, она влюбилась в Николая Филипповича, но он даже не смотрел на неё. Ну есть и есть. Катя страдала, отказывалась учиться, как-то раз собиралась спрыгнуть в реку, но я её отговорил. Как мог, старался подтянуть, помочь. И очень скоро она смирилась. Ну друг и друг. Они стали чаще пересекаться, говорить о жизни…

Он ушёл в медицинский. Она не прошла, но зато попала в педагогический, что находился недалеко от института Николая Филипповича. Во время учёбы он, незаметно для всех одноклассников, успел удачно жениться, обзавестись дочкой.

Катя была разбита. Не так всё было в её планах. Но, сколько ни плакала на моих плечах, от идеи дождаться его любви всё равно не отказалась. Он ушёл в школу для «особенных детей», она пошла следом. Он активно продвигался по служебной лестнице, чему помогала его мама, работавшая там директором. Катя же осела на должности мелкой, и много лет ей не доверяли свой класс.

А я… я поплёлся следом за ней. Куда ещё идти, как не к одноклассникам? После школы умерла мама, отец запил, я вместе с ним. Потом случилась армия, после которой я закончил училище. Отец обещал пристроить к себе на завод, да вот только пока собирался, у него случился инфаркт. Я остался совершенно один. Катя попросила Николая Филипповича, меня и взяли разнорабочим. Я мало что умел, но быстро учился. Постепенно наша школа стала для меня домом. Единственным, в который хотелось возвращаться, в котором хотелось жить. Я мог месяцами не приходить к себе на квартиру, ночуя в подсобке. Там было много необходимого для жизни. А главное, с восьми и до шести там была Катя. Я видел в ней свет, я верил, что однажды она заметит меня, забудет свою первую любовь и мы счастливо заживём вместе. Разве у неё были совершенно другие планы.

Сегодня я стоял на перроне, сжимал ручку её чемодана и пристально смотрел вдаль, откуда с минуты на минуту должен был появиться поезд.

- Ты понимаешь, так больше продолжаться не может! Молодость уходит. А я должна чего-то добиться, чтобы гордиться собой!

- Но Катя. Ведь он дал тебе класс! Как отнесутся дети к твоему исчезновению?

- Легко! Они его и не заметят. Он всегда говорил, что меня легко заменить на более опытного и сведущего специалиста. Зато теперь я получила новое место. Там сразу свой класс, зарплата пусть меньше, зато ещё своя комната будет! Представляешь, я только одна в комнате! Мне так надоело делить комнату с племянниками… - она жила в большой квартире с родителями, старшей сестрой и её мужем. Естественно, успели народиться малыши, и целый день Катю окружали дети. Что на работе, что дома. Разве дома дети были сплошь здоровые, но дети есть дети. Они везде шустрые, непоседливые, обидчивые и быстро отходящие.

- А как же я? – всё-таки решился и спросил то, что давно беспокоило.

- Ты замечательно устроился. Он ведь тебя не уволит. Так и будешь работать дальше. Что тебе? – она отвернулась в сторону, откуда должен появиться поезд. И тяжело вздохнула. По всему выходило, она заранее знала, что я намеревался сказать, и обсуждать это совершенно не хотела.

- Катя, а ведь я тебя люблю, - стоило нам снова встретиться глазами, я признался. Она попыталась выхватить у меня чемодан, но я не отпускал:

- Я знаю. Давно знаю! Но ведь я-то тебя не люблю! Что же прикажешь делать? – раздался оглушительный рёв поезда. Земля стучала под ногами, будто ещё немного, разверзнется подо мной и заберёт в своё небытие.

- Почему же ты раньше не говорила?

- Что сказать? Что всё знаю, и ты мне неинтересен? – она дёрнула чемодан сильнее, и ручка выпала из моих ослабших пальцев.

- Я понимал, что ты можешь это знать. Но ведь ты никогда…

- А что я должна была? Сказать, что твоё внимание мне претит? Ведь, что я жду большего, да и люблю другого, ты и так знал.

- Но ты могла бы не уезжать, ты могла бы остаться у нас, не менять работу, жить у меня в квартире…

- А что ты захочешь взамен? – она насмешливо улыбнулась, - Ну кто ты, а? Я ведь и так получила от тебя всё, что мне нужно. Использовать ещё и твою квартиру как-то слишком бесчеловечно, - она отвернулась.

- А выйти за меня замуж? – она рассмеялась, хоть и не была жестокой.

- Тишка. Может, ты и хороший человек. Но как муж ты ужасен! Ты можешь сорваться и опять запить…

- Да я же с армии не пил!

- И потом. Ты не образованный. С тобой скучно. А мне нужно большее! Даже Коленька, пусть и глубоко женат, а интереснее тебя. С ним есть, о чём поговорить. А о чём говорить с тобой? О заторах в трубах? Или о том, как ты мёл листья? – она опять отвернулась к поезду, что поравнялся с платформой, но двери ещё не открыл, - И потом. Ты слишком хорошо знаешь меня. Мне нужен человек, что не в курсе моих любовных разочарований. Для кого я – новая интересная страница, чистый холст. А уж точно не жертва неразделённой любви! – она недовольно хмыкнула.

- Я и в самом деле настолько плох, как ты говоришь? – спросил чуть слышно, спросил то, что и не собирался говорить. Она недовольно вздохнула и снова посмотрела на меня:

- Ты не так плох, как кажется. Но для кого-то. Для кого-то другого, не для меня.

- А для тебя я настолько ужасен?

- Для меня ты скучен. Понимаешь? Мне с тобой скучно. Вообще всё скучно! Ты… слил свою жизнь вместе с затором в трубу. Ты опустился. Если я останусь тут, у меня не останется выбора. И ты потянешь и меня на дно. А я не хочу на дно! Я мечтаю. Я стремлюсь вперёд. У меня вся жизнь впереди! Я готова бороться и двигаться. Чего совсем не скажешь о тебе.

- Ты очень резка.

- Ну извини. Когда-то это следовало сказать.

- Ты слишком откровенна. Но если бы сказала это раньше…

- Как? Случая не представлялось. Ты приходил, с упоением рассказывал о том, как подметал дорожки. Мне между листьями тебе правду говорить? Сейчас ты наконец признался. И я призналась в ответ.

- Неужели я тебе никогда не нравился? Прямо совсем?

- Ну, - она задумалась, оглянулась на поезд, откуда выходили пассажиры, - Раньше нравился. То есть… пока мы были в школе, пока у тебя было будущее, я думала, что если ничего не получится с Колей, может, и стоит попробовать тебя. Но раз ты опустился, ты стал скучен мне. Я и перестала рассматривать твою кандидатуру, - многие потянулись входить, - в общем… ты не обижайся. Ты не плохой человек. Найдёшь ещё кого-нибудь!

На прощание она похлопала меня по плечу и полезла в вагон. Место её было у самого окошка, я стоял и смотрел. Но Катя оглянулась только один раз. Натянуто улыбнулась, раза два махнула и стала читать свою книжку. Стоянка была пять минут. Все пять минут я смотрел на неё, ожидая лишь взгляда. А она читала книгу. Наверное, ей тяжело было выдержать мой взгляд, но, скорее всего, она хорошая актриса. Поезд так и уехал, а она больше на меня не смотрела.

Хотелось бы описать, как опустел перрон, как я остался совсем один, как пошёл ледяной дождь, потом началась буря и смела всё на своём пути. Но на деле перрон не опустел – постоянно подтягивались дачники, в небе ярко светило августовское солнце, на горизонте ни облачка.

Я опустил голову, засунул руки в карманы и налегке поплёлся обратно в школу. Хотелось бы написать, что я очень грустил, чуть ли не плакал. Но на деле я улыбался. Может, должно пройти время. Я должен оказаться в родных стенах, тогда я всё пойму? Переживу события ещё раз, прокручу в голове сцену прощания и тогда опечалюсь?

Но сейчас мне спокойно. Я иду к себе домой. Пусть там больше нет её, но я наконец-то признался. Я сказал всё, что давно хотел сказать. И она облегчила свою душу. Лучше знать всё, чем и дальше питать пустые надежды.

Человек может многое. Но заставить любить себя - никогда. Это или есть, или этого уже не будет. У нас с Катей уже ничего не будет.

© Ирина Кондрашова

Ирина Кондрашова 

Что вы об этом думаете?

Комментарии: 5
Вход
Ярослав ∙ 30.11 15:12 ∙ #
черт, че за жизнь у мужика?Остановите, Вите надо выйти
черт, че за жизнь у мужика?Остановите, Вите надо выйти
Виталий ∙ 03.12 13:10 ∙ #
Что же ты остановился? Шел бы и никого не замечал. Может тогда бы тебя заметили. А так как и в правду слил свою жизнь. Жалко
Что же ты остановился? Шел бы и никого не замечал. Может тогда бы тебя заметили. А так как и в правду слил свою жизнь. Жалко
Виталий
03.12 13:11 ∙ #
Главное следующий раз слей.
Главное следующий раз слей.
Игорь ∙ 07.12 14:01 ∙ #
Как достали эти сопли! Что бабы, что мужики, а мужики, что бабы...
Как достали эти сопли! Что бабы, что мужики, а мужики, что бабы...
Ещё комментарии
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Подпишитесь на уведомления о новых комментариях к посту
Вход