А вот и Вы!
Спасибо, что зашли на Liwli.ru!
Значит, не зря мы публикуем
для вас самое интересное
каждый день!





«Нравится» - чтобы читать Liwli.ru в Facebook
«Поделиться» - чтобы увидели друзья
«Сохранить» - чтобы прочитать позже

ТЕМЫ

Отношения Стиль жизни Семья и дети Животные Мир Путешествия Творчество Знаменитости Интерьер и дизайн Здоровье Еда История

ЧИТАЙТЕ LIWLI.RU В СОЦСЕТЯХ

Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники Google+

ВХОД

Войти через FacebookВойти через TwitterВойти через ВКонтакте
Присоединяясь или входя
через социальную сеть, вы принимаете
Пользовательское Соглашение
ТОП Тренды Новое Темы Видео
ТВОРЧЕСТВО

Одиссея у Птичьего села

Cемья — худшее, что может случиться с мужчиной
Одиссея у Птичьего села
Рассказ о вынужденном путешествии с приключениями. Веселыми и не очень. События происходят в прошлом, но недалеком. Можно даже сказать, как будто бы вчера

«Муза, скажи мне о том многоопытном муже, который

Странствуя долго со дня, как святой Илион им разрушен,

Многих людей города посетил и обычаи видел...»

Гомер.

Первая строфа «верлибра»

Вот как бывает у некоторых: живут-живут, дом – работа, работа – дом. Так проходит день за днем из года в год. Самое адреналиновое приключение всей такой жизни – женитьба назло родителям или помочиться на улице после просмотра в пабе футбольного матча в тот момент, когда мимо подворотни проходит наряд правоохранителей. И удовольствия от таких приключений почти никакого, кроме мокрых штанов, причем в обоих случаях.

А в мыслях душа рвется в космос или на яхту миллиардера (зависит от пола мечтающего), хочется званий и наград, может даже всемирного признания! Но будьте осторожны со своими мечтами, они временами сбываются. Причем зачастую происходит, как в старом советском анекдоте, когда один рыбак попросил у пойманной им волшебной рыбки исполнения единственного своего и заветного желания – получение медали «Золотой Звезды» и звания Героя. А рыбка с радостью и точностью компьютерного программиста исполнила мечту, переместив будущего Героя с двумя боевыми гранатами в поля танковых сражений под Курском перед самым носом фашистского «Тигра». И никакие стоны типа: «Ну не посмертно же!!», уж повлиять на исполнение желания не смогут…

1-я песнь в прозе (кто)

Я, как и многие мальчишки в детстве мечтал стать, когда вырасту, военным офицером. Конечно же, нельзя без предварительной моральной подготовки сравнивать счастливое-советское-детство с современным периодом возмужания подростков или с отрочеством эпохи неолита и средних веков. Антураж разный, хотя мечты в принципе одинаковые. Уж наверняка, в детстве никто не грезит создать среднестатистическую семью, получить посредственную работу и с трудом наладить быт. Мальчишки, как правило, хотят быть воинами и защитниками, а еще вдоволь попутешествовать и обязательно полетать как птица. И сегодня, в мои полные 45 лет, я оглядываюсь назад, вспоминая яркие события своей жизнь, вынужден признать, что за это время со мной произошло столько мыслимых и немыслимых происшествий, о которых в детстве даже и думать не мог.

А началось все с получения диплома о завершении Хмельницкого высшего артиллерийского командного училища. После чего, на правах отличника, управляя своим распределением, попал лейтенантом служить в десантно-штурмовую бригаду. А там сразу в парашютные стропы, в которых сбылась уже вторая мечта детства – полетать как птица. Поначалу ратное дело в мирное время просто приносило моральную сатисфакцию. И даже в начале моей службы наша бригада получила боевую задачу оказать поддержку генералу Лебедю А.И. в урегулировании конфликта в Приднестровье. Но, что-то там, как всегда, не заладилось, и транспорт - вертолеты, слава Богу, за нами не прилетели. На чем вся бригадная боевая подготовка закончилась, и начался убогий военный быт. И все бы ничего, только пресловутый антураж подвел, т.е. окружающая обстановка. К тому времени Советский Союз развалился. На обломках былого величия служить в армии стало просто невыносимо.

Современные «анализаторы» и теоретики теперь бесспорно разложили пасьянс умозаключений на тему причин и следствий развала ВСУ (Вооруженных сил Украины), а для меня тогда основным поводом для увольнения стало абсолютное безденежье и профессиональная «безнадега». И вот я старшим лейтенантом ВДВ в запасе в лихие 90-тые ринулся на «гражданку» непроизвольно воплощать в жизнь свои нереализованные ребяческие комплексы (мечтами на тот момент их назвать уже было сложно). Но рыбка из детской сказки мои желания не позабыла. А посему, далее, пунктиры жизненной трассы пролегли недалеко от спорта, принесшего мне за десять лет кропотливого труда: 2-й дан черного пояса по карате, красивые международные медали и звания, личные знакомства с легендарными мастерами боевых искусств и, как ни странно, путешествие по миру. Таким образом, невольно воплотились в жизнь еще несколько мечтаний.

Успехи же на спортивном поприще подтянули и воинские звания в военкомате. Так в возрасте 37 лет я получил звание майора запаса. Хотя, мудрость жизни эту номинацию «Детская фантазия - стать видным военным начальником» перевела из раздела грез в отсек безразличное неудобство. Поскольку в то время я был так же далек от службы в армии, как в младенчестве к выпуску из училища. А пристальное внимание сотрудников военкомата настораживало.

2-я песнь в прозе (когда)

Годы мелькали, переворачивая страницы всевозможных календарей. Ситуация в мире менялась, но как показывает время – не всегда в лучшую сторону. В общем, хронограф истории екнул на отметке 2014 год, перевернув в Украине все с ног на голову. Не сомневаюсь в том, что мыслители и здесь разобрались в вопросах «что -  к чему» и «как допустили в стране такой перфоманс?».

 Но долг платежом красен, особенно перед Родиной. А Родина-мать в марте того же злополучного года повесткой позвала меня сначала на 10 дневные сборы офицеров запаса, потом на 45 суток мобилизации, переросшие в участие в течении года с небольшим в анти-террористической операции, местами с боевыми действиями. И ведь, что характерно, вопросов типа «продлевать будете?» в промежутках между сборами, мобилизацией и участием где-то там, - никто не задавал. Воюй сынок, как умеешь и чем мать снабдила из того, что осталось боеспособным.

Может для некоторых покажется неприличным упоминание о том, где меня «потаскало» первых полгода моей службы, т.е. в первую ротацию, но себе я напомню: Амвросиевка, Саур-Могила, пограничные пункты пропуска Мариновка, Краснопартизанск, Изварино и населенный пункт Дьяково. Воспоминания и сейчас, спустя 2 года, каленым железом не выжечь! Два моих солдата погибло, куча раненых. А сколько нашей штатной допотопной техники выбито было – пальцев на обеих руках не хватит, чтоб перечесть. И уж самый интересный и недвусмысленный для теоретиков вопрос: кем собственно выбито? Боюсь, что рядовым россиянам понравится ответ на него, ведь в их понимании лозунг «велик и могуч российский народ» неотделимо связан с их Крымом и смеющимися «Искандерами».

3-я песнь в прозе (где) 

И вот я - мобилизованный майор первой волны призыва для участия в войне на востоке Украины, вскоре после «экватора» своего срока службы, а точнее – глубокой осенью того же года, получил направление на вторую свою ротацию в зону боевых действий. Поводом моего командирования послужила болезнь довольно немолодого (даже по сравнению со мной) командира одной из наших артиллерийских батарей Н-ой отдельной аэромобильной бригады, который из-за обострения хронической гипертонии, убыл в госпиталь как раз в дни напряженных боев за Донецкий аэропорт (сокращенно ДАП). Добраться до места дислокации батареи не составляло особого труда, но требовало определенных «пересадок» в пути следования. Из воинской части до Краматорска я доехал одним из автобусов нашей бригады, которыми обычно перевозили личный состав вне зоны проведения спецопераций. В Краматорске, в тот период, находился Штаб проведения АТО, а при нем расположилось управление нашей бригады в виде вкопанного по самую крышу палаточного лагеря с подготовленными бункерами под убежище личного состава. Этакий перевалочный пункт.

На дивизионном УАЗ-ике меня и еще одного офицера подвезли под самую палатку, и дежурный по подразделению разместил нас на ночлег. Хотя ночи были уже морозными и местами даже в воздухе пролетал снег, но в палатке было жарко натоплено, и я мгновенно уснул на свободной кровати, спокойно проспав до самого утра.

А утром мы двинули в путь в район Авдеевки. Я - на «мотолыге» (МТЛБ – гусеничный тягач), в которую накануне моего приезда техник батареи – прапорщик Дима с позывным Кардан, установил пулемет ПКТ, но не успел его пристрелять. И угадайте, кому досталось место за станком пулемета? Правильно – мне! В колонну также входили еще несколько МТЛБ и пара колесных машин. Но все прошло благополучно, и вскоре наша кавалькада, в сопровождении БТРов разведки, без происшествий добралась до места расположения артиллерийской батареи у населенного пункта Птичье.

4-я песнь в прозе – основная (что делал)

Все мы в жизни делаем свой выбор. Это приключается у каждого индивидуально и по-разному, но обязательно происходит. Лечить ли, например, кошку от рака или не мучить бедное животное? Или вот еще один пример – отдать учиться своего ребенка в музыкальную школу или в художественную? Вот дилемма какая! При этом времени для принятия верных решений в принципе предостаточно. Хотя, на самом деле и даже наверняка – абсолютно верных решений не существует в природе.

И вот, наконец-то решение принято. И даже хуже того - воплощено в жизнь! Но теперь, у подавляющего большинства homo sapiens, наступает фаза само копания: а правильно ли я поступил, вдруг бы кошка подольше бы прожила, или возможно в ребенке все-таки необходимо было развивать талант Шимановского, ведь Пикассо все равно не его случай?! Да, а время, кстати, в это момент уже не ваш союзник. Теперь в душевных баталиях оно показательно и неторопливо течет патокой, не встревая в спор самосознания. Истец же самообвинения, подобно Понтий Пилату из «Мастера и Маргариты», мучается и страдает в вечном ожидании одобрения своих поступков сыном Господа нашего… Но, давайте вернемся от возвышенных, отвлеченных и, местами, философских раздумий к мирскому повествованию батальных событий.

Итак, по приезду в Птичье, проехав через блокпост,  моя «мотолыга» заехала в укрытие, приспособленное из силосной ямы, а колонна проследовала дальше в Авдеевку. С вещами я направился в брошенный крайний домик села, где расположился замаскированный пункт управления огнем батареи.

- Аааа, Алексей Владимирович приехал, - радостно воскликнул майор Роман Павлович - начальник штаба дивизиона, когда я, со скрипом открыв дверь, ввалился навьюченный рюкзаками и с автоматом наперевес в небольшую, но довольно светлую комнатку пункта управления огнем. – Проходи, располагайся!

- Приветствую, Роман Палыч, - кряхтя сказать я, махнув головой. – Куда можно приземлиться?

- Та, где хош! Вот эти две раскладушки свободные. А хочешь – здесь место занимай, тут кум твой спал, - продолжил Палыч, указав рукой на еще одно пустое спальное место, по всей вероятности - моего товарища, который после осколочного ранения в руку уехал в госпиталь.

Я скинул ношу на ближайшую свободную кровать и начал снимать верхнюю одежду, потому что в комнате было жарко. В углу стояла раскаленная до тёмно-бордового цвета буржуйка. И следом за рюкзаками на бивак по очереди посыпались каска, бронежилет, непромокаемая куртка «британка» с подстежкой. Причем, должен заметить, что не каждый мог похвастаться такой экипировкой. Все это купили мне за свои деньги коллеги по моей довоенной работе. И я не отказывался от таких подарков друзей и знакомых, ведь знал уже не понаслышке, что новая экипировка превращается в лохмотья буквально за десять минут интенсивного боя. А впереди приближалась зима.

Мельком взглянув на мои обновки, Палыч кивком головы указал на несколько мешков с вещами в углу комнаты. 

- Хочешь посмотреть «гуманитарку»? – улыбаясь, спросил он. – Вчера из штаба бригады передали. Морозы идут, а пацаны в полях мерзнут.

Мешки были развязаны, и сверху горкой на них лежал десяток разнообразных видов одежды.

- Это эксклюзив! Волонтеры собирали, а тыловики сортировали! В общем, скинули нам весь «непотреб», - смеялся Палыч.

 В коллекцию эксклюзива входили: шарфик «Динамо Киев», полушерстяной свитер с эмблемой Олимпиады-80, вязаная шапочка ярко-красного цвета а-ля «Петушок», несколько старых футболок, джинсовые шорты и тому подобный ассортимент.

- Палыч, такой набор даже в моем детстве без побоев носить было невозможно! Но с другой стороны - люди ведь старались. Собирали вещи. Вот шапочка, например, - находка для вражеского снайпера, - пошутил я.

- Ага! Но в принципе из пяти мешков барахла бойцы себе что-нибудь подберут под бушлат. А остальное на ветошь пойдет. Будут пушки чистить.

- Неее, Палыч, давай все это оденем и выйдем встречать руководство, когда к нам кто-нибудь из командования приедет! Товарищ полковник, разрешите представиться…

 Клацнула входная дверь и на пункт вошел помощник начальника артиллерии бригады капитан Виталий Иванович. – Ух и погодка! Снег пошел. Привет, Владимирович, - поздоровался он.

- Бажаю здоровья! – отсалютовал я, одевая волонтерский сине-белый шарф.

Палыч в это время примерялся к «Петушку».

- А вы что, в самоволку собрались? - засмеялся Виталик. 

- Репетируем встречу с Самарой (позывной заместителя командира бригады)! – прокомментировал Палыч.

- Так я и себе что-нибудь подберу, чтобы не выделяться – улыбаясь, Иванович подошел погреться к печке.

В нашу коморку сквозь двери протиснулся, навьюченный рюкзаками капитан Владимир Григорьевич (позывной Днестр), вместе с которым я приехал из части.

- Привет мужики, - поздоровался Григорьевич и сбросил на пол у кровати свои вещи. – К новому году готовитесь?

- Почти, - ответил начальник штаба. – Вовка, располагайся тут. Сегодня машины в Авдеевку не будет. Ты же Виталика должен был менять?

- Да, хрен его знает! Я ничего толком, Рома, не знаю.

- А чего грустный такой? – осведомился Иваныч.

- Та, с Владимировичем вчера в автобусе «печенькой» отравился. До сих пор хреново. А ты как, Владимирович? – спросил меня Днестр, намекая на последствия распития коньяка.

- Нормально, вроде. Что нам старым алкоголикам будет?- пожал плечами я.

- Вот так! Нет, чтобы боевым товарищам привести чего-нибудь для «сугреву»! Сами все выпили, - с улыбкой пожурил Роман Павлович. – Ладно, отдыхайте. Завтра, Владимирович, ты на батарею поедешь, а ты, Григорьевич, – под самую взлетку аэропорта. Начальник артиллерии приказал.

- Палыч, ты хоть на карте покажи, что и где находится! – попросил я.

- Да тут все просто, завтра сами разберетесь!

Наутро, после завтрака, Владимир Григорьевич Днестр уехал куда-то в подлетную зону аэропорта. А я, объехав на МТЛБ все вокруг пункта управления в радиусе нескольких километров, прибыл с личными вещами на батарею. Где меня общее состояние личного состава и техники сразу невольно насторожило.

Во-первых, из 2-х взводов по 3 гаубицы в каждом, на огневой позиции выполняли боевую задачу всего какой-то сборный один взвод 3-мя орудиями. Куда делись остальные бойцы - понять было трудно. Часть из них занималась очисткой, сортировкой и подготовкой боеприпасов (так называемое «откснаривание» снарядов), но на это нужно максимум 4 человека. Другая часть личного состава по непонятным причинам была задействована толи в хозяйственных работах, толи в охранении. Три нерабочие (по словам молодого командира взвода младшего лейтенанта с позывным Игла) гаубицы  были затянуты, но не замаскированы, в левофланговую лесопосадку, а 3 другие гаубицы – развернуты по-боевому посреди вспаханного на зиму поля, сориентированы и наведены на дежурную цель. Солдаты же боевых отделений находились в низине, покрытой плавнями и леском, и грелись у костров или в блиндажах.

Во-вторых, резко бросалось в глаза полное отсутствие обустроенности в лагере. Нехватка элементарных и очень важных вещей, как-то бензопилы для заготовки дров, бензин-генератора для зарядки радиостанций и освещения блиндажей, и прочих элементов и мелочей, которыми за несколько месяцев пребывания здесь батарея просто должна была иметь в своем распоряжении. Я знал Иглу, то есть младшего лейтенанта Диму, но еще с тех пор, когда встречались на полигоне. Там моя батарея пыталась восстановить свою боеспособность после выхода из Изваринского котла. А Дмитрия батарея проходила обучение с бойцами призыва 2-ой волны мобилизации. Правда тогда его командир батареи, мобилизованный подполковник Викторович по кличке Батя, был в строю и крепко в узде держал людей и технику. А сейчас, после того, как командир в состоянии гипертонического криза уехал в госпиталь, батарея начала медленно разваливаться.

В общем, еще в части командир дивизиона поставил мне задачу разобраться в ситуации и постараться помочь штатному старшему офицеру батареи слегка взбодрить народ и попытаться организовать ремонт гаубиц на месте. «Батарейка» в принципе боевую задачу выполняла, но из-за выхода из строя оснащения быстро превратилась во взвод. Поэтому в первую очередь я  занялся ремонтом вооружения и тягачей. Я попросил Иглу собрать механиков-водителей, командиров орудий и поделиться трудностями пребывания здесь.

Организовать ремонт оказалось не сложно. После моего звонка комдиву, к нам на следующий день приехали специалисты, которые за два дня перебрали все гаубицы, при этом одну - безнадежную забрали с собой для ремонта в цеху, вторую оставили в лесопосадке без накатника, а третью вернули в строй. Техник же батареи, Дима-Кардан, по нашей договоренности брал по одной «мотолыге», отгонял в ближайшее село и там проводил им техническое обслуживание. В лагере появились бензопила, емкости для воды и бензин-генератор, который для звукомаскировки установили в яму и сверху заложили тюками сена. Так вечерами у нас в «норах» появился свет. Кроме того, через Палыча удалось напрячь старшину и заставить его организовать прачечную для стирки личных вещей. Худо ли – бедно ли, но через неделю обстановка с техникой и бытом начала налаживаться. Кроме всего прочего, каждый день и почти каждую ночь «батарейка» вела огонь для поддержки защитников нового терминала ДАП. Цели по началу, как правило, были одни и те же: «пулемет Утес» на старом терминале; «красно-белый уебан» – обычно танк у пожарной части; «кочующий миномет» в гаражах и т.п. Но огневые позиции батареи, в ожидании ответного огня противника, приходилось менять сразу после интенсивной стрельбы.

Плотность расположения населенных пунктов в Донецкой области очень высокая. Поэтому мест, откуда может вести огонь артиллерия, не так уж и много. Старый командир батареи (Батя) разведал и определил 5 огневых позиций. Но от 2-х пришлось отказаться т.к. они просматривались с верхушки трубы, близлежащего завода, на которую время от времени влезал вражеский корректировщик огня. И батарею до моего приезда уже несколько раз обстреляли и даже подбили один тягач. Но обошлось все без жертв, и поэтому Батя был у солдат в фаворе.

Зима неумолимо брала вверх над осенью, и во второй половине ноября на полях уже лежал снег, а мороз по ночам опускался до отметки -18 градусов по Цельсию. Потому к вечерним сумеркам Игла и я старались занять огневую позицию поближе к лагерю, т.е. к землянкам.

Возврат в строй вооружения потребовал перекомплектации личного состава по той простой причине, что те орудийные расчеты, которые в последний месяц занимались чем угодно, кроме боевой работы - уже в состав огневых взводов батареи возвращаться не желали. Я с подобным явлением сталкивался, находясь в окружении в самом начале боевых действий. И в данной ситуации необходимо было заменить как минимум командира орудия и наводчика. А это - в общем и целом – не очень простой вопрос. В этих военных профессиях необходимы хоть и элементарные, но вполне определенные навыки. Но так случилось, что эту батарею охранял взвод из числа бойцов, которых я, буквально несколько месяцев назад эшелоном перевозил из артиллерийской учебки для пополнения нашего дивизиона. И в процессе переезда и обучения на полигоне некоторых ребят узнал, как целостных и адекватных личностей, которые имеют нужные навыки и достаточно легко обучаемы. А других вариантов все равно не было.

Таким образом, я вместе с Роман Павловичем (начальником штаба дивизиона), после беседы с парнями утвердили состав еще одной гаубичной команды: командиром 5-го орудия был назначен солдат Степанец Андрей Николаевич; наводчиком, соответственно, - солдат Д., а номерами расчета младший сержант Оболенцев Виктор Николаевич и солдат Н. Выбранным добровольцам предстояло переселиться из обжитых сельских пенатов к нам в лес, в брошенные предыдущими расчетами блиндажи. А это, чтобы вы понимали, были промерзшие и необустроенные земляные норы. И вот дилемма выбора налицо: мужской поступок - заменить для выполнения боевой задачи трусливую алкашню или вежливо что-нибудь «проблеять» командирам, мол, не моя задача – я не причем.

Но мужик сказал – как отрезал! И для начала им предстояло обжиться в лесу, принять гаубицу, а потом уж стрелять. В общем, ребята переехали в лагерь 22 ноября 2014 года, примерно в 12 часов. В их распоряжении было два дня на подготовку. Блиндаж Андрей с Витей присмотрели как раз возле укрытия Иглы, где мы ночевали, как говорится: в тесноте, но не в обиде. Им предстояло до темноты установить печку и вывести наружу дымовую трубу.

Но убедить людей и подготовить список – это самая легкая часть задачи командира. Обеспечить, предусмотреть, в конце концов – предугадать! И здесь уж, по прошествии времени, Понтий Пилат с метрономом рассуждает в голове командира. Часики сомнений тикают: тик-так, тик-так – нужно было всем составом оттуда съезжать в ближайший хутор! Тик-так, тик-так. Мороз на улице и нет других оборудованных укрытий, а это смерть! Тик-так, тик-так! В селах есть подвалы, они явно не хуже блиндажей, выкопанных вручную. Тик-так, тик-так! Не было времени на переезды, ведь Киборги ждали огня. Тик-так…

В ноябре смеркается довольно рано. Ужин старшина привез в лагерь  вовремя. В низине, почти у самой кромки воды в яме тлеют огни затухающего костра. А вокруг сидят на всевозможных пеньках и ящиках постояльцы 2-х блиндажей. Нас пятеро и вновь прибывших четверо. Наши лежбища выкопаны очень близко один от другого.

- Расстояние не более двух метров. Очень не разумно – может одним разрывом накрыть оба укрытия. – думаю я про себя. – Маловероятно вообще-то. Да и деревья вокруг.

- Товарищ майор, будете консервы? – вывел меня из задумчивости Димка, водитель машины старшего офицера батареи.

- Нет, спасибо, - ответил ему и тут же переключился на разговор с новым командиром орудия. – Ну, как Андрей, затопили печь?

- Да, все в порядке. Немного сыровато пока, но мы настелили сена на пол, - поясняет Степанец.

- Ясно. А помнишь еще, как угломеры считать? Быт – бытом, но нужно бы поскорее участвовать в стрельбе, - напоминаю я.

 - Конечно, товарищ майор, я же в Сумском артучилище 3 года проучился, - с улыбкой говорит мне Андрей.

Мы неторопливо допиваем чай и расходимся по блиндажам, где натоплено, уже горит свет и заряжаются телефоны. Но перед тем, как нырнуть под брезентовый полог входного проема, я прислушиваюсь. Генератор работает практически бесшумно, молчаливое звездное небо и только гул и зарево боев на горизонте. Может быть удастся какое-то время поспать перед стрельбой.

- Товарищ майор, просыпайтесь! Начался обстрел, - разбудил меня сосед по блиндажу, радиотелефонист Андрей, который дежурил в это время.

Я по привычке быстро обул ботинки и надел бронежилет и каску. Спальник свернул к изголовью своей лежанки и оперся спиной на него и на стену укрытия.

Периодически сепаратисты дальнобойным крупным калибром (152-мм) методически прочесывали возможные места расположения артиллерии ВСУ. Каждую ночь они выбирали какой-нибудь район, и видно очередь дошла и до нас.

С характерным свистом пролетел снаряд и разорвался на расстоянии не более сотни метров от нас. Один разрыв следовал за другим, то отдаляясь от лагеря, то приближаясь.

Зная по опыту обстрелов в Изварино и Дьяково о возможности противника сканировать эфир, я запретил переговоры по радиостанции со штабом. Несмотря на то, что средства нашей связи были с шифрацией, противник по интенсивности переговоров мог понять, что разрывы ложатся не далеко от цели и мог сосредоточить огонь.

Пятый разрыв, шестой… От седьмого разрыва буржуйка в нашей норе подпрыгнула и затухла. Восьмой, девятый…

- Там крики, - сказал Андрей и он вместе с Виталиком – вторым радиотелефонистом выскочили из блиндажа.

Вслед за ними выпрыгнули водитель Дима и Игла. Я выглянул из-за бруствера. Деревья вокруг нашего и соседнего убежища были поломаны, а холм соседнего укрытия превратился в земляное месиво. Вокруг которого сновали человек 6-7 бойцов, которые руками начали выкапывать из-под обломков перекрытия разрушенного блиндажа стонущих солдат пятого орудийного расчета. И вдруг вдалеке послышался орудийный выстрел.

- Все в укрытие, «нора-нора-нора»- скомандовал я.

Толпа разбежалась по укрытиям, и ровно через 9 секунд новый разрыв 152-мм снаряда напомнил о том, что обстрел не закончился. По мобильному телефону я связался с начальником: «Палыч, нас накрыло, есть трехсотые!» (Трехсотые на военном жаргоне обозначает наличие раненых разной степени тяжести).

- Много? – спросил начальник штаба.

- Скорее всего - четверо.

- Двухсотые есть? (Двухсотые – на жаргоне обозначение погибших).

- Пока не знаю, нужен Док (позывной фельдшера).

- Уже выезжают, куда подъехать?

- Как обычно, ближе к центру нашей посадки, я с фонариком встречу. «Нора-нора-нора»!!! – прокричал я, услышав очередной выстрел гаубицы.

Ребята то выбегали откапывать, то укрывались от обстрела. Наконец удалось выкопать двоих. Наводчик Д. был контужен, но без единой царапины, а номер расчета Н. был с поломанной ногой.

Раздался телефонный звонок и в трубке зазвучал взволнованный голос начальника штаба. – Владимирович, БТР с Доком перевернулся. К вам выехал Рома на «мотолыге» с Зайцем (позывной водителя МТЛБ). Встречай!

- Добро, я пошел! – сказал я, выходя к грунтовой дороге вдоль посадки, ориентируясь на лязг приближающегося броневика.

В ожидании транспорта, бойцы размещали раненых прямо на земле возле блиндажа и укутывали одеялами, курками и всевозможными чехлами от орудий. Все четверо были на поверхности. Больше всего досталось Степанцу и Оболенцеву. Открытые переломы обеих ног и осколочные ранения. Каждому, кроме контуженого, вкололи обезболивающее средство – буторфанол.

К моменту прибытия гусеничного тягача, обстрел наших позиций уже прекратился и разрывы переместились на несколько километров восточнее. Поэтому удалось загрузить раненых без каких-либо дополнительных происшествий. Транспорт с ранеными ушел к пункту управления огнем, а оттуда в больницу города Селидово - ближайшего безопасного населенного пункта.

Но рев техники возле нашего лагеря, мелькание света фонариков наверняка демаскировало наше местонахождение, поэтому после консультаций с Палычем было принято решение, оставив посты наблюдения, собрать личные вещи и выйти пешком огневыми взводами в ближайшее село для обустройства нового места лагеря.

5-я песнь в прозе – (пролог)

Под утро 23 ноября 2014 года в реанимации центральной городской больницы от полученных ранений скончались солдат Степанец Андрей Николаевич и младший сержант Оболенцев Виктор Николаевич.

Тик-так, тик-так – стучит метроном, тик-так, тик-так, тик-так!

Через 2 дня я машиной выехал в Селидово, чтобы передать документы и личные вещи офицеру, который вместе с санинструктором прибыли на 2-х микроавтобусах для транспортировки тел погибших к месту их захоронения. 

Военный пикап въехал на территорию больницы и остановился у центрального входа в главный корпус. Я вышел из автомобиля, облаченный в свои привычные доспехи – бронежилет и каску. Прохожие с опаской поглядывали в мою сторону. На встречу ко мне вышла санинструктор в военной форме. В глазах стояли слезы. Мы поздоровались и она приобняла меня, прижавшись щекой к моей бороде. Затем она подошла поприветствовать водителя.

- А Денис Борисович где? – после неловкой паузы обратился я к ней, чтобы как-то сгладить мое незнание ее имени, спрашивая о местонахождении прибывшего с ней офицера.

- Он у главврача оформляет документы на ребят, - ответила она.

- А пацаны где? – спросил я.

- Там прямо по дорожке морг и возле него стоят два микроавтобуса. Ребята уже в машине, - блестя мокрыми от слез глазами, ответила медработник. 

- Я схожу попрощаться. Вот, Борисовичу передайте, - протянул ей стопку документов и неспешно побрел по тротуару в направлении морга.

Тик-так, тик- так, тик…

Указом Президента Украины № 546/2015 от 16 сентября 2015 года солдат Степанец Андрей Николаевич награжден орденом «За мужество 3-й степени» (посмертно).

Указом Президента Украины № 270/2015 от 15 мая 2015 года младший сержант Оболенцев Виктор Николаевич награжден орденом «За мужество 3-й степени» (посмертно).


©Bug 0224

Поделиться в FacebookПоделиться в ВКонтактеПоделиться в OK
Мы в соцсетях: Facebook, ВКонтакте, Однокласники
Нравится!
Что вы об этом думаете?
Комментарии: 0

Комментарии

Еще в тему:

"Кукушка" в исполнении 12-летней Даши Волосевич15 смс, в которых опечатки сделали их шедеврами!Сила духа: военные-инвалиды в сексуальной фотосессии

Это интересно!

5 мудрых притч о деньгах и о том, что за них не купишь
5 самых нелепых штрафов
Правила привлечения денег по-женски
Сколько весит миллион

Дальше больше!

Видео

Расскажите свою самую интересную историю

На Liwli.ru это по-настоящему просто! Для всех!

ВХОД