ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ТВОРЧЕСТВО

Взлет и падение королевы из соседнего двора

2017-04-05 Взлет и падение королевы из соседнего двора
Взлет и падение королевы из соседнего двора
Машка росла шалопайкой. В детстве гоняла мяч с пацанами, лазала по заборам и даже дергала одноклассниц за косички. Из вредности, ведь у Машки была мальчишеская стрижка. Но женственность Машку все-таки накрыла. Лет в пятнадцать, когда из пацанки она превратилась в пышногрудую русоволосую нимфу с огромными глазами-озерами и пушистыми ресницами.
Машка росла шалопайкой. В детстве гоняла мяч с пацанами, лазала по заборам и даже дергала одноклассниц за косички. Из вредности, ведь у Машки была мальчишеская стрижка. Но женственность Машку все-таки накрыла. Лет в пятнадцать, когда из пацанки она превратилась в пышногрудую русоволосую нимфу с огромными глазами-озерами и пушистыми ресницами.

Как-то, закуривая сигарету у своего старинного друга детства Коли, она заметила его дрожащие руки, и удивленно вскинула глаза. С языка готов был сорваться вопрос, когда она увидела обращенный на нее влюбленный взор и пылающие щеки старинного дружка.


«Блиин, Коль, ты че в меня влюбился?» - дикое разочарование ее обуяло.


«Дура», - крикнул Колька и убежал, а Маша докурила сигарету уже одна.


Так Машка вернулась в женский стан. Потому что мужской стан после стольких лет детского братства, закрыл перед ней свои двери. Даже не так. Просто ее вычеркнули из «пацанов», и занесли в список «симпатичных девчонок».


Машка пыталась пару раз рыпнуться. Подходила к стайке старых знакомых, пиная валяющуюся банку пива, и цедила сквозь зубы: «Ну че, пацаны, покурим чутка…»


Реакция на такое обычное приглашение была плохая – пацаны прекращали разговоры, краснели и, смущаясь, пялились на ее третий номер в майке.  Попытки разговорить их, как это было раньше, в детстве, ничем не кончались. Все было тухло и натянуто. Они отторгали «Машку-товарища», а веди себя с ней, как с «Машкой-красивой девчонкой».


Машка забила на это и пошла учиться на ювелира.


А в училище, у нее был совершенно другой имидж. Яркая, смелая, острая на язык, она сразу вписалась в мужской коллектив, и в конце первого курса стала звездой.


Вокруг нее постоянно роились поклонники. Проход Машки по вестибюлю напоминал явление императрицы ко двору какого-нибудь вельможи. Впереди шла Машка с гордо задранным носом, а рядышком, но чуть сзади тащились верные вассалы, человека три-четыре и ловили каждое ее слово.


«Че там у нас по расписанию?» - спрашивала вяло Машка.


Два-три голоса отвечали: «Начертательная геометрия».


«Терпеть не могу начерталку, чтоб она сгинула».


В ответ раздавался дружный мужской смех одобрения.  Машка приближалась к двери аудитории и две-три руки поспешно распахивали ее перед Машкиным носом. Машка вплывала внутрь, а хвост поклонников тянулся за ней. Упругий Машкин зад, затянутый в плотную джинсу, еще долго волновал души однокашников.



А на третьем курсе случилась у Машки любовь. И выбрала она себе хулигана и «робингуда» Назима, что прибыл в город пару лет назад из какой-то кавказской  деревушки.



Накормив от души Машку бараньим шашлыком, ослепив ее щедростью и размахом, он получил в ответ Машкин восторженный взгляд и несмелый поцелуй в щеку.


Так Машка влюбилась.  Понеслась у нее безумная жизнь с безумными переживаниями, не менее безумными скандалами и ужасно сумасшедшими примирениями. В общем, как говорят, на разрыв аорты.


Но вскоре последовало жуткое потрясение – Назима, этакого рыцаря без страха и упрека, арестовали и посадили в тюрьму.


В милиции Машка кричала, что Назима надо освободить, что он де прекрасный благородный человек.


Менты смотрели на нее тяжелым взглядом повидавших и не такое людей, и спокойно отвечали:

«Успокойтесь, девушка. Прынц ваш человека пытался украсть, а потом намеревался выкуп просить. Киднеппинг это называется. Глаза откройте. Правда это».


Машка долго открывала глаза, никак не желала прозреть. Но под гнетом многочисленных свидетельств все же сделала это.


Только она собралась опустить руки, и удариться в традиционный женский плач по далекому милому, как в ее жизнь ворвались очередные перемены.


У нее нашелся папа. Нет, он, конечно, был, судя по Машкиному паспорту, где она именовалась как Мария Владимировна. Но Владимир Николаевич отцовскую роль исполнял плохо, потому что была у него другая страсть – он был аферистом.


Машкина мать как-то вечером огорошила грустившую Машу новостью, что отец нагрянул в город.Машка не впечатлилась, ведь родитель был для нее фигурой скорее номинальной. Но мама была в тревогах, ее нервные причитания, наконец, вырвали Машку из апатии.


Она спросила: «Что ему надо у нас, мама?»


Мама не знала, но этот вопрос ее тоже очень занимал.


Итак, Владимир Николаевич, нанес бывшей семье официальный визит.


Накрыли стол, налили в рюмки прохладную водку, и папа сказал тост: «За мою прекрасную взрослую дочь, мою надежду и опору…»


Мама на этих словах тяжело вздохнула, а Машка нахмурила брови.


«С какой это стати я буду твоей опорой? Что-то не припомню твоего отцовской любви и внимания за всю жизнь…»


Отец взглянул на мать, и та потупила взгляд.


«Понимаешь, Маша, папа ведь хоть и не жил с нами, но про тебя не забывал», - начала откровения мама. «Ты же знаешь, он в тюрьме какое-то время был. А потом у него новая семья образовалась. Но иногда он присылал нам деньги, для тебя, Маша».


Маша смотрела на них обоих: «Почему я этого не знала?»


Мама опять взяла слово: «Папа не хотел тебе жизнь портить своей биографией»


«А теперь, что изменилось, папа? Биографию переписал?»


Наконец, вступил в разговор отец: «Можно и так сказать, доченька. Стал солидным бизнесменом, в твоей же отрасли. Ты знаешь, у меня ведь свое ювелирное производство в Костроме. Довольно большое. Бизнес идет в гору, полно заказов. Все чисто и абсолютно официально. Так что теперь могу стать тебе нормальным отцом».


Машка задумалась.


«И что ты предлагаешь?»


«Предлагаю ко мне присоединиться. Будешь моей правой рукой. Знаешь, ведь очень важно, чтобы рядом был близкий, доверенный человек. Ты же заканчиваешь свой колледж? Вот и иди ко мне работать…»


После ухода отца мама долго плакала и все говорила Маше: «Боюсь я его, Маша, ой боюсь. Крученный он, твой отец, заведет тебя не туда, Маша. Ой, боюсь…»


Но Машке уже понравился отцовский джип, да и вел он себя важно с достоинством. За такого отца не стыдно в их маленьком городке.


И Машка переметнулась в Кострому.


Назиму дали 5 лет, а Машка голосила в суде, что невиноватый он. Все присутствующие косились на наивную девицу и закатывали глаза от непроходимой женской глупости.


А Машка работала с папой. И работала здорово. У нее даже открылись некоторые папины таланты. Например, она также успешно, как папа, умела получать выгодные инвестиции для бизнеса. Делалось это очень виртуозно: Маша смотрела на потенциальную жертву, то есть инвестора, своими бездонными голубыми глазами и рассказывала непонятные, но живописные формулы роста и успеха. Наивные глупцы, то есть инвесторы, сразу проникались доверием к Маше и Владимиру Николаевичу, и выкладывали свои кровные для перспективного ювелирного бизнеса.


Так Машка стала бизнесвумен. Она изменилась. Добротная жизнь сделала недоброе дело – Машка стала поправляться. Из нежной пышечки Машка превратилась в полную, розовощекую сладкую булочку.


У нее тоже появился джип, побольше папиного.


Густым слегка прокуренным голосом Маша говорила: «Не солидно такой девушке как я, иметь мелкую машину.  Я большая и машинка должна быть большой».


Назима Машка не забыла и навещала его в тюрьме. Называла себя его женой.


Но, опять неожиданно, Машка заново влюбилась. И опять в не того парня. Ладно уж, все давно ей простили противоречивого Назима, но теперь она огорошила всех не менее проблемным Ахмедом, приехавшим сюда из соседней от Назима деревушки в горах.


Ахмед был так же брутален, брюнетист и смел. Он жестоко наплевал на Машкину верность и бескомпромиссно соблазнил наивную в любви Марию.


Теперь, на пассажирском сидении «лэндкрузера»  вместо Машкиной сумки "ЛуиВиттон" сидел Ахмед, отблескивая в улыбке золотым зубом и трехдневной щетиной. Картинка была очень экзотическая: пышнотелая русоволосая красавица с огромными голубыми глазами и рядом чудовище, отчаянно смахивающее на пирата из «Острова сокровищ».


Но они были довольны друг другом…


Тень Назима иногда падала на Машкино чело, но Ахмед успешно отгонял его страстным поцелуем.


За пару лет в успешном папином бизнесе, Мария Владимировна  отшлифовала поведение богачки, приобрела дорогостоящие привычки, напустила на лицо выражение императрицы.


У нее было не менее пяти великолепных норковых шуб, она купила роскошную квартиру в центре Костромы и завела там дизайнерский ремонт. Даже моталась в Москву за какой-то люстрой за 500 тысяч рублей.


Так что невеста была с приданным. Но Ахмед никого к ней не подпускал, кружился вокруг сам.


Машка часто посещала Москву, теперь  изделия семейного завода были представлены в крупных столичных фирмах. Продажи были высокие, и Машке оставалось только приезжать сюда за «Кэшем», а потом прошвырнуться по московским магазинам в поисках чего-нибудь дизайнерского…


Когда Маша приезжала за деньгами, все менеджеры среднего и высшего звена выстраивались в очередь, чтобы поглазеть на это нетривиальное зрелище – Машка была как императрица.


-Сначала она доброжелательно оглядывала коллектив, еле заметно кивала в знак приветствия и выкладывала на стол свои пухлые холеные руки с длинными накладными ногтями в стразах.  Откидывала волнистые волосы с лица и открывала миру шикарные серьги, напоминающие люстру из ее дизайнерской квартиры. Потом под расписку она получала несколько пачек денег, перетянутых резинкой, и, не пересчитывая их, небрежно бросала  через плечо тренированному Ахмеду, который везде ее сопровождал.  Ахмед ловко ловил трофеи и складывал в  заготовленную барсетку. А Маша даже не оглядывалась на эту возню. Не царское, видимо, это дело.


Потом Машка делала знак Ахмеду, и тот накидывал ей на плечи шубу. Машка еле заметно кивала, обозначая небрежное «спасибо» и удалялась, высоко подняв голову.


Это был Машкин расцвет. Ее короткое царствование.


А далее случилось то, о чем беспокоилась Машина мать. Оказывается, не бывает бывших аферистов, также, как и бывших разведчиков. Владимир Николаевич все-таки надул своих инвесторов. И надул по полной. Он взял с собой небольшую спортивную сумку с денежными и материальными ценностями и скрылся в неизвестном направлении.


Нет, все выглядело вполне прилично. Он позвал Машу в кабинет, выписал на нее все доверенности и сказал, что поедет подлечиться на заграничные воды. Глядя на удаляющегося со спортивной сумкой отца, Маша и подумать не могла, что он уносит с собой не только все ценности, но и всю ее прежнюю богатую жизнь.


Через неделю только вскрылась недостача, когда понадобились очередные вливания. И Машке стало плохо, очень плохо.


Вокруг началось какое-то мельтешение, паника, ругань, суматоха. Все бегали и кричали, как будто они на Титанике и он тонет.


А ведь и вправду, все так и походило на Титаник. Внешне благополучная махина ювелирного производства быстро стала крениться набок и завалилась в бездну за пару месяцев.


Машины телефоны начали обрывать разные следователи по особо важным делам. По почте стали приходить извещения и требования. Мама плакала, Маша молчала.


Папа все-таки позвонил Маше и объяснился: «Маша, доченька, я не мог иначе. Мне срочно надо было отдать карточный долг. А ты, Маш, не бойся, они тебе ничего не сделают. Всех собак на меня спустят. А с меня, как с гуся вода. Не на того напали. Сиди на жопе ровно, дыши спокойно».


Владимир Николаевич слегка лукавил. У Машки забрали огромный "лэндкрузер", опечатали квартиру. Ободрали с потолка хрустальную люстру, выгребли из шкафа шубы. Машка одну все же припрятала.


А тут еще Назим по УДО освободился…


От таких перепетий  Машка даже слегка похудела. Назим набил морду зарвавшемуся земляку и вернул себе Машку. Не повезло Назиму – уходил от бедной Машки и вернулся к Машке, опять обедневшей.


Но он простил ей короткое ее смутное царствование. И временного царька простил.


А через пару недель забрал красавицу светлоглазую к себе в горы, подальше от следователей да воспоминаний.


Машка приняла ислам, и присылала фотки в хиджабе, где видны только ее глаза – синие как море, с ресницами как опахала…


Родила мальчишку, синеглазого, но черноволосого и присылает теперь бывшим коллегам в Москву грецкие орехи и курагу с Северного Кавказа.


А всем менеджерам среднего и высшего звена кажется, что Машка была как комета, которая пронеслась по небосклону ярко  и быстро. И по-доброму вспоминают они эту необычную особу, так царственно распоряжающуюся удачей, и улыбаются, потому что, кто бы что ни говорил, но Машка была настоящая царица.


P.S. Никто из следователей не стал искать Машку в горах Кавказа, и всех собак натравили на папу, Владимира Николаевича. Ну, а с того, как с гуся вода – чай не впервой. Даже в тюрьму не сел. Берегут его кредиторы – вдруг заработает и отдаст долги? С него станется. Говорят, недавно, Владимир Николаевич открыл турфирму и вновь ищет инвесторов. Народ к нему уже потянулся. Что поделать – харизма!


Inna Frank

Inna Frank 

Что вы об этом думаете?

Комментарии: 0
Вход
Подпишитесь на уведомления о новых комментариях к посту
Подписаться
Комментарии: 0
+ Добавить комментарий
Вход