ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ИСТОРИЯ

Дуры мы с тобой, Галюня!

2020-08-03 Дуры мы с тобой, Галюня!
Дуры мы с тобой, Галюня!
Жизнь - запутанный лабиринт.  Не каждому суждено с первого раза миновать петли, зигзаги и тупики, чтобы оказаться там, где возможно безоблачное счастье.
4 0 2082 03.08.2020
Жизнь - запутанный лабиринт.  Не каждому суждено с первого раза миновать петли, зигзаги и тупики, чтобы оказаться там, где возможно безоблачное счастье.

Сначала была любовь. Была, да ещё какая… ах, какая любовь! 

Со вкусом спелой антоновки, с запахом резеды и тубероз.

С нежными прикосновениями и сладкими поцелуями.

С блёстками рассыпанной по небу звёздной пыли и скитаниями вдвоём в полубессознательном состоянии по светящейся во мгле лунной дорожке.

Окрылённые и счастливые, потрясённые неожиданными открытиями влюблённые улетали множество раз далеко-далеко, в затерянный на просторах вселенной изумительный чувственный мир, наивный и трогательный.

Как томно вздыхала Рита в ночи, как ярко мерцал огонёк свечи…

От восторга и сладострастия вздрагивало её трепетное сердечко.

Девушка боялась вдохнуть или выдохнуть невпопад, чтобы не спугнуть блаженное состояние переполняющего всё её существо безграничного счастья.

Тогда они разговаривали исключительно шёпотом, хотя рядом не было никого-никого.

Рита готова была на любые лишения и жертвы, лишь бы милый всегда был рядом.

Потом у Лёшика появились серьёзные намерения, а у Риточки веская причина прислушаться к желанию любимого, возникшая неожиданно в глубинных недрах её спелой женственности.

Воспитанный юноша сжал кулаки, глубоко вдохнул и повёл Маргариту регистрировать брак.

Наверно с этого момента и начались странности. 

Как кораблик назовёшь, так он и поплывёт.

Рита тогда не знала, не догадывалась, что брак, это не только законно оформленные супружеские отношения, а ещё и продукция, не соответствующая установленным нормам или имеющая производственные дефекты.

Лёша не спрашивал, хочет ли Рита замуж: он всё решил сам. 

Переживал, что несвоевременно, рано, боялся ответственности, но поразмыслив,   обнаружил массу неоспоримых преимуществ семейных отношений.

У реального мужа, тем более в его нежном возрасте, столько бонусов: независимость от родителей, эмоциональные преимущества совместного проживания, приятный и насыщенный досуг,  доступный хоть тысячу раз в сутки секс, возможность экспериментировать с телесными и духовными практиками.

Лёша  настроил себя оптимистически и нырнул с головой в омут. 

Рита боготворила мужа: старалась угодить ему, подстраивалась под его настроение, привычки и вкусы. 

Девушка была уверена, что романтические отношения день ото дня будут насыщеннее и лучше. Ведь у них любовь и всё такое.

Они встречались с Лёшиными друзьями, ходили компанией в походы и на слёты исполнителей авторских песен. Вечера и выходные проводили с ними же.

Через год, когда схлынули волшебные волны гипнотического очарования и туманный флёр безмятежной сентиментальности, Рита начала замечать, что Лёша уже не так мил и доброжелателен, что он может быть грубым, раздражённым и даже злым.

У мужа появилась скрытая от Риты личная беззаботная жизнь, в которую у жены не было пропуска, властные планы на своё и её свободное время, на семейный бюджет, на бытовые вопросы, обсуждать которые Лёша не намерен. 

Конфликтов не было, но исчезла откровенность, а следом самое важное – доверие. 

Ладно бы только это. Постепенно из отношений исчезали нежность, влечение, совместные интересы и страсть. Зато появился сарказм в суждениях, необоснованные претензии и беспричинная ревность.

Лёша забывал целовать, говорить милые приятные глупости, всё чаще приходил, когда Рита уже спала, не объясняя причину задержек, но от неё требовал безукоризненно исполнять супружеские обязанности, поддерживать идеальный порядок в доме и подчиняться.

Позже выяснилось, что он эгоистичен, вспыльчив и скуп.

Да, упустил важную деталь: Лёша тогда, сразу после  свадьбы, уговорил любимую сделать аборт. 

– Мы так молоды, сначала нужно встать на ноги. Рёбёнок – это оковы. Обещаю – года через три-четыре мы обязательно станем родителями. Клянусь, не пожалеешь. Я ведь тебя так люблю!

Молодожёны не разговаривали почти неделю. Слишком драматичным для женщины был повод: она успела почувствовать себя матерью, сжилась с фантазиями, распланировала жизнь на годы вперёд.

Рита не спала ночами, то и дело, когда никто не видел, ревела.

Справилась, наступила на горло личным желаниям в пользу счастливой семейной жизни.

Теперь она жалела, что поступила тогда легкомысленно, уступив мужу в таком важном вопросе: быть или не быть самому дорогому на свете – своей маленькой копии.

Наверно Лёша воспринял её готовность к компромиссу, как обязательство и впредь соглашаться всегда и во всём. 

Они так и не стали похожими друг на друга, не сблизились настолько, чтобы превратиться в семью.

Что-то невидимое, но весьма ощутимое мешало супругам стать соратниками, единомышленниками.

– Так бывает, – не оправдываясь, а констатируя свершившийся факт, сказал муж, вызвав её однажды на серьёзный разговор, – я влюбился, прикидываешь! 

– Я должна издать воинственный клич, душераздирающий вопль, разразиться обличающей бранью, перерезать вены, упасть в обморок? Как я должна реагировать на твоё предательство?

– Не усложняй, какое ещё предательство? Просто разлюбил. Дело-то житейское. Ничто не вечно под луной. Дозу счастья ты получила. я тоже. Нам ведь было хорошо, так? Не драматизируй. Кто сейчас не разводится? Считай, что закончился пробный период, тест на совместимость провалился. Не хочу делать глупости, только и всего.

– Теперь это так называется? Чего же ты хочешь от меня?

– Получить развод. Имущество разделим по справедливости. Детей у нас нет. Всё предельно просто.

– У меня другое мнение, но оно тебе вряд ли интересно. Не стану спрашивать – зачем тебе срочно понадобилась другая женщина, почему обязательно необходимо расставаться. Допускаю, что упустила что-то важное, что дала повод…

 – Ну что ты, просто мы… у нас разный темперамент, несовместимые характеры, моральные принципы и привычки. 

– Я всегда поступала так, как хотел ты. 

– Этого недостаточно. С Юлькой я на все сто чувствую себя мужчиной. Хочу её двадцать четыре часа в сутки, постоянно, всегда и везде.

– Рада за тебя. Избавь, пожалуйста от подробностей. Говори по существу.

–  Она меня вдохновляет, возбуждает, будоражит, пьянит. С тобой я давно ничего подобного не испытываю. С этой девочкой интересно, весело. 

– С девочкой? Она что – школьница?

– Не так, чтобы очень, но… да, она моложе тебя.

– Если ты не в курсе, мне двадцать три года. Это пик женственности.

– Согласен. Тогда, какого лешего переживаешь? Разбежались и забыли. Ещё влюбишься.

– Для тебя всё просто: забежал в песочницу, наделал куличиков, а когда надоело играть – хлоп-хлоп лопаткой. Вон его сколько – песка. Мы могли бы поговорить, обсудить.  В чём противоречия, что конкретно я делаю не так? Мы притирались, учились взаимодействовать и любить пять лет. Многому научились. У тебя гормональный бунт, понимаю. Кобелизм - инстинкт неистребимый, но ведь мы не животные. Я переживу, справлюсь, честное слово. Не руби сплеча. Рожу тебе ребёночка…

 – Мы слишком разные. Я устал…

– Это не повод для развода. Отдохни. 

– Юля беременна от меня.

– Я тоже была беременна и родила бы. Ты был против детей, обещал вернуться к этому вопросу через три года. Прошло пять. Что со мной не так?

– Всё не так! Я тебя больше не люблю. Мне с тобой скучно. 

– Давно ты это понял? 

– Не знаю… давно, недавно, какая разница… всегда знал. Я ведь по залёту на тебе женился. 

– Это что-то новое. Она тебя надоумила? 

– Пусть будет так. Не важно. Прощай. Успокоишься – приду за вещами.

Так  и расстались.

Через год Лёша приходил, стоял на коленях, извинялся.

Не простила.

Перегорело всё: ни чувств, ни эмоций не осталось, ни воспоминаний.

С тех пор прошло без малого семнадцать лет.

Рита так и не встретила никого, кто по достоинству оценил бы её привлекательность, её желание и способность любить.

Были в её жизни мужчины, но в каждом из них выпирали наружу острые края Лёшкиной кобелиной сущности, которые настораживали, пугали и отталкивали. 

Если бы бросили ещё раз – пережить такое унижение Рита не смогла бы.

Лучше одной жить, чем постоянно замирать от предчувствия, что тебя вот-вот разлюбят, что сообщат об этом без эмоций и угрызений совести, словно рассказывают о чём-то отвлечённом, незначимом.

У Риты был один единственный родной человечек – такая же неприкаянная, несчастливая подруга, почти ровесница, как и она, Галина Юрьевна Силуянова. 

Подружки  сидели в одном рабочем кабинете, гостили друг у друга по очереди, делились впечатлениями, планами и воспоминаниями.

Галю никто не бросал. Она сама подписала себе приговор: не справилась с накатывающей волнами чёрной ревностью.

Подружка была бездетной. Возможно, оттого в её внутреннем мире возникла пустота, чёрная дыра, которая словно пылесос засасывала уничтожающие мозг негативные эмоции. 

Женщина изводила себя мыслями о возможной измене, о том, что муж вот-вот загуляет.   Может, уже связался с молодой и доступной кралей, которая забеременеет, заманит его в любовные силки, заставит бросить её, неудачницу.

На самом деле Галя всё придумала. Муж был классический однолюб, склонности к разнообразию в сфере отношений с женщинами не имел.

Но ведь мог, мог изменить, подлец!

Фантазии жгли напалмом душу, вызывали раздражение, дыхательные спазмы и беспричинный страх, переходящий в панику.

Семейная идиллия постепенно превратилась в поле боя. Истерики и скандалы взрывали тылы и фронт ежедневно, превращая молодую женщину в старуху.

Сил переносить нестерпимую сердечную боль становилось всё меньше. 

Муки ревности поглотили душу и тело целиком и полностью. 

Галя никак не могла удалить из головы буйные порождения безумных мыслей. Недаром говорят, что сон разума рождает чудовищ.

Они расстались.

С тех пор Галину больше не мучили галлюцинации и химеры.

У неё тоже кроме Риты никого не было. А желания были.

В мечтах обе женщины любили, были любимы и счастливы. 

Не так, как когда-то.

Подруги любили накануне праздников бродить по магазинам в поисках нарядов и аксессуаров к ним. 

Их вкусы почти совпадали, во всяком случае, в главном: нечего особенно молодиться, но и в старухи записываться рано. Бальзаковский возраст – печальная реальность. 

Наверно зря женщины занижали самооценку – обе были фигуристые, довольно стройные и гладкие, без морщин и намёков на седину. 

Со спины подруг можно было принять за старшеклассниц, особенно когда у женщин было озорное, игривое настроение, что случалось совсем не редко.

Увы, они не доверяли своей привлекательности или делали вид, что не замечают её, хотя покупали короткие приталенные платья из хлопка и шёлка с обязательным декольте, желательно в  нежных пастельных тонах, которые выгодно акцентировали достоинства фигуры.

Обе курили длинные сигареты, ярко красили губы и ногти, предпочитали высокий каблук,  чулки вместо колгот и молодёжные причёски. 

Подружки считали нормальным и естественным накатить при встрече по соточке-другой водки под хорошую закуску и доверительный разговор о  любви, о былых интимных приключениях, о мечтах и вкусах.  

Женщины уже научились ценить себя и свободу, упорством и трудолюбием застолбили границы профессиональной неприкосновенности, давали себе возможность и право шутить и хулиганить, а также ревниво следили за здоровьем и внешним видом.

Можно сказать, что они были вполне счастливы.   

Вот только… то ли на роду так было писано или по иной непонятной причине, но и ту, и другую мужчины настойчиво обходили стороной.

Изредка у подруг возникало желание флиртовать, кокетничать, поэтому они никогда не пропускали корпоративные вечеринки, инициативы, касающиеся отдыха на природе и прочие тусовки, где могла появиться возможность сблизиться с одиноким охотником за девочками без комплексов. 

Природа беспощадна, когда вопрос касается продолжения рода. Дамы иногда готовы были на стенку лезть, чтобы заманить в сети одинокого холостяка.

У Риты к тому же стало время от времени возникать желание родить “для себя”, только Галине говорить об этом нельзя – можно спровоцировать истерику: ей-то такая роскошь как ребёнок недоступна.

Время шло, но решиться забеременеть Рита не могла: боялась потерять единственную подругу.

Так они и коротали жизнь параллельно друг другу.

Сегодня девочки неистово развлекались в арендованном кафе на банкете в честь удачного завершения очередного инвестиционного проекта.

На напитки, закуски, музыкантов и украшение зала начальство не поскупилось. 

–  Всё будет хорошо, –  горланила лихо отплясывая худосочная певичка, явно подшофе.

Подруги скакали вместе со всеми, поддерживая молодёжный танцевальный темп, потом потные, раскрасневшиеся сидели в сторонке, обмахивались платочками и растерянно смотрели друг на друга.

Никто не пригласил их на тур вальса или танго, не дал шанс вдохнуть терпкий мужской запах, почувствовать прикосновение разгорячённых желанием тел, флиртуя вызвать партнёра на откровенность, намекнуть, мол, всё будет.

Сотрудники бесцеремонно обходили подруг стороной, ожидая свою очередь кружить и лапать упругие тела молоденьких девочек из планового отдела с горящим взором и высокой грудью, не забывая, однако, упорно создавали видимость, что танцы лишь дань уважения, что приглашают прелестниц исключительно из вежливости.

Да уж, кто кого и за что уважает! 

Даже издали было видно, как корёжат танцоров первобытные инстинкты, как по их животам и спинам дружно ползут мурашки возбуждения. 

Недаром говорят, что брюки изобрели отнюдь не случайно, что это надёжный способ скрыть от посторонних взглядов реальные мысли взволнованного близостью потенциальной жертвы самца.

Рита, тщетно пытаясь отвлечься от тоскливых мыслей, грустно пошутила, глядя, как отчаянно престарелый генеральный директор держится за упругие буфера и одновременно обнюхивает фасонную  причёску своей секретарши и её лебединую шейку. 

– Настоящая охота, как ни говори, Галюня, это когда ей ахота и ему ахота, а то, что мы наблюдаем – банальный промискуитет, а ещё точнее харассмент, домогательство. А это уже даже не про секс – про власть. Жалко мне эту наивную пигалицу. Нет в жизни справедливости и счастья. Нет! А если есть, то не про нашу честь.

– Не грусти, Ритка, у этой смазливой очаровашки есть выбор и голова на плечах  Мы ведь с тобой тоже сами… того… судьбу свою горемычную выбрали. Разве не было у нас счастливого шанса? Был, подруга. Но не теперь, увы. Но и это не приговор. Пойдём-ка отсюда: не наш сегодня день.

– Наш девиз непобедим – возбудим и не дадим. Да, ничто так не бодрит, как встреча дверного косяка и длинного носа. А я всё одно рожу. Вот увидишь. И плевать я на них, ловеласов, хотела. Давай накатим чуток, для сугреву. У тебя место в сумочке есть?

– Это ещё зачем?

– Тс-с! Пузырь сопрём. Или два, и закуску. Гулять дома будем. Чуешь, здесь нам не рады. 

– Какое мне дело до всех до них, – пропела Рита, хлопая себя по губам и морщась в качестве закуски, – а им до меня. И вообще, – пьяненько улыбаясь, прошептала она, – врут, что жизнь полосатая. У меня она сплошная – фиолетовая. А если нам на улице кого закадрить, а то я сегодня в лёгком ненавязчивом бешенстве, готова отдаться первому встречному? 

– Замечательная идея, подруга. Значит, нам нужен мальчик по вызову.

– Ну, ты даёшь. Нет, хочу полковника. 

– Ага, замётано. Ща организуем. Боже, какой мужчина, Ритка хочет от тебя сына. И дочку, – затянула Галя, – так ему и скажу: бери, гад, пока дают. А я свечку держать буду. В крёстные матери возьмёшь?

– По-твоему я похожа на пьяную снегурочку? Секс в нетрезвом состоянии может довести до алкоголизма, нет, до маразма. Или до оргазма. Что лучше – вечно путаю.

На улице горели огни, воздух был как никогда свеж. 

Удивительно, настроение у подруг было приподнятое, праздничное, не лишённое, однако, капельки грусти.

 – Да, жизнь пронеслась как сверкающий бал, только ты на него не попал. Давай на такси поедем: не дай бог изнасилуют.

Подруги прыснули от смеха, дурачась, остановили машину. 

– Галь, а ты не пробовала к своему вернуться? 

– Думала. Стыдно, Рит. Столько лет прошло, столько воды утекло. А ты?

– Не, у меня другое. Ёж птица гордая. 

– Ну да… пока не пнёшь – не полетит.

– То-то и оно, подруга. Дуры мы с тобой, Галюня!

– Не могу не согласиться. Дай я хотя бы тебя поцелую. Какая же ты красивая, подруга. И куда мужики смотрят? 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Валерий Столыпин 

Что вы об этом думаете?

Комментарии: 0
Вход
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Подпишитесь на уведомления о новых комментариях к посту
Вход