ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ИСТОРИЯ

К чёрту всё – женюсь! Часть 1

2020-03-17 К чёрту всё – женюсь! Часть 1
К чёрту всё – женюсь! Часть 1
Расстояние от первой влюблённости до создания семьи и рождения первенца – это полноценное  кругосветное путешествие. Сколько же глупостей мы успеваем за это время наделать, сколько всего прочувствовать и узнать...
4 2 2606 17.03.2020
Расстояние от первой влюблённости до создания семьи и рождения первенца – это полноценное  кругосветное путешествие. Сколько же глупостей мы успеваем за это время наделать, сколько всего прочувствовать и узнать...

Мы были как все. Ни о какой индивидуальности даже речи не было. Партия сказала – надо, комсомол ответил – есть! 

Была у меня возможность остаться в родительской квартире, работать младшим научным сотрудником на опытной сельскохозяйственной станции, но на руках  комсомольская путёвка, партия объявила курс на интенсификацию. 

Не мог я остаться в стороне от строительства коммунизма. Не мог…

Судьба закинула в захудалую северную деревеньку, где кроме работы единственное развлечение – клуб. По субботам кинофильм, в воскресенье – танцы. Правда, танцевать не с кем: парней полно, а девчонки все замужем.

Молодая девушка – завклубом и ещё одна свободная девицаа, представительница того неприкаянного племени вечных невест, которые как сорока из известного стишка – этому дала и этому дала, танцевали со всеми по очереди.

Спустя полгода или около того мне посчастливилось влюбиться в приезжую принцессу, которая оказалась в нашей глуши по распределению учебного заведения.

Наши романтические отношения начались с небольшого конфликта, но развивались весьма быстро, чему способствовала самостоятельная, без малейшей опеки со стороны родителей, жизнь.

Спустя пару месяцев мы выглядели семьёй: общий бюджет, имущество, совместные заботы, постель и развлечения.

В разгар бурного цветения нашего чувственного союза неожиданно мне пришло письмо из Университета, куда  отсылал документы для поступления. Вызов на экзамены.

На вершине любовного экстаза я совсем забыл об этом. Меня в том момент одолевали совсем другие желания и помыслы, а тут на тебе…

С одной стороны радостно, с другой – совсем не ко времени. 

Как же я без своей девочки?! 

Первая любовь. 

Разбуженная чувственность, шквал немыслимой остроты разноцветных эмоций, новизна ощущений, невероятной силы возбуждение, фейерверк неизведанных, заманчивых страстей и вдруг это…. 

Однако надо ехать. Даже в ум не возьму, как о том Катюше рассказать.

Деваться некуда – пришлось затевать разговор по душам. 

Всю неделю моя милая ходила чернее тучи: ластилась, прижималась, ревела…

Несмотря на негодование и протест Катя собирала меня в дорогу: стирала, гладила и перекладывала вещи по десять раз. 

Я нервничал не меньше её, но сдерживался. 

Катя проводила меня до вагона, ждала, пока тронется поезд: заплаканная, растерянная стояла на платформе, махала ручкой, пока окончательно не скрылся вдали хвост состава. Заламывала руки, платок у мокрых глаз, словно я на войну собрался.

В Ленинграде я сразу отправился на кафедру. Общежитие не дали. 

На проспекте Ветеранов жили друзья отца. Номер телефона я знал. Позвонил. Рассказали, как доехать, приняли, устроили. 

Утром первым делом отстучал телеграмму Кате, сообщил адрес. 

Через день сдал первый экзамен – сочинение, на четыре. Потом литературу на троечку. У заочников конкурс оказался небольшой, если последний экзамен сдам – прохожу. 

Неожиданно пришла телеграмма: “ Я беременна. Приезжай. Катя”. 

Передать словами моё нервное состояние невозможно: возбуждение, растерянность, радость, недоумение, сомнения, испуг… 

Впечатлённый и растревоженный удивительной вестью я завалил последний экзамен, хотя мог, мог его сдать, забрал документы и отправился обратно. 

Всю дорогу я изводил себя шальными мыслями. 

А ну как обманула, чтобы поспешил домой? А если действительно будущий папа? Жениться ведь придётся. 

Ну и ладно. Раньше сядешь – раньше выйдешь. Ребёнок – это же так здорово. Сын! Конечно сын, наследник. А у меня и наследовать нечего – гол как сокол. Фигня, деньги – дело наживное. 

Кто знает, в какие дебри меня  занесёт: может директором совхоза стану или, к примеру, знаменитым журналистом стану. Ага, станешь журналистом – держи карман шире. Поступить не сумел, а туда же. Журналист драный. Для начала отцом стань – может тогда не захочется никем быть. 

Детей одевать нужно, обувать, а ты пока себя, как следует, обеспечить не можешь. 

Еду, размышляю на тему любви и брака, прикидываю свой новый статус и его роковые последствия. Не понимаю, в толк не могу взять, как умудрился ребёнка сделать. 

В уме не укладывается. Вот, блин, дал! Ну, орёл. Вот так, запросто, взял и... Не, ну, правда.

Приехал в совхоз –  Катя вцепилась в меня, разрыдалась на плече. Я даже не успел, как следует её рассмотреть. 

Увидел мельком опухшие глаза, бледную кожу лица, дрожащие пальцы. Ещё заметил какую-то запущенность. 

Глажу по головке, чувствую что сейчас начнёт причитать. Сам в смятении. 

Вроде, ничего вокруг не изменилось, а дышится совсем не так, как прежде. Обнимаю Катю  как-то не так, наверно слишком осторожно, словно боюсь чего-то повредить. 

Ребёнок, мой ребёнок… где же он. Где! 

Тихонько кладу руку на её живот, ожидая чего-то необычного, но ничего не изменилось, нет никаких неизведанных ощущений. 

Почему? Откуда она знает, что беременна? 

Катя отрывается от меня, долго и пронзительно смотрит прямо в зрачки, прожигая мой мозг до самого донышка. Губы её сжаты, так, что в углах рта обозначились морщинки.

Пытаюсь угадать, что сейчас услышу, но в голове пусто. 

Надо успокоить девочку, приласкать, обнадёжить. Но как? Я ещё никогда не был отцом.

 Что надо говорить в таких обстоятельствах, как себя вести?

— Получил телеграмму?

— Конечно. Поэтому я здесь.

— Поступил?

—Давай лучше поговорим о тебе, о нас, о нём – я снова кладу руку на её живот, – я его не чувствую. Откуда ты знаешь, что беременна?

— Шесть недель. Доктор сказал, что ему шесть недель.

— Ему? 

— Может ей, не знаю. Какое это имеет значение? Что скажешь?!

— Причём здесь я? То есть, какая разница, что скажу, если он уже есть. Главное, что он нам потом скажет. Ты-то что об этом думаешь?

— Тошнит. Меня всё время тошнит. Это ты, ты во всём виноват!

— Виноват? Но в чем, Катя? Разве это только мой ребенок, больше ничей? А кто его мать? Не пугай меня, куколка. Ты его любишь? А меня? Тогда в чём же я виноват? Это мой ребёнок. Мой. Что ты хотела этим сказать? Не хочешь рожать, боишься? Ну не молчи! Что сказал доктор? Всё в порядке? Почему тебя тошнит? Завтра же едем к врачу.

— Я уже была. Меня поставили на учёт в женскую консультацию. Я не знаю, хочу ли ребёнка. Мне ты нужен, рожать я ещё не готова. Мне страшно. А если я умру? Женщины умирают при родах. Я не хочу умирать, я жить хочу!

— Какой идиот наговорил тебе эту чушь. Раньше умирали. Теперь в стране современная медицина. Радуйся, дурочка! У нас будет ребёнок. Наш ребёнок. Мы его родители – ты и я. Я его уже люблю. Мечтаю посмотреть на него одним глазком. Ты кого хочешь – мальчика или девочку? Только первая скажи.

— Я ещё не думала. Конечно, хочется мальчика. С девчонками проблем много. Знаешь, сколько со мной проблем было? Не знаешь. А я знаю. Я ещё троих успела понянчить. Устала от них до чёртиков. Надоели, хуже горькой редьки. Теперь опять соски, крики и пелёнки? Только не ругайся. Если ты хочешь – я согласна. Я справлюсь. Ну, постараюсь справиться.

— С чем согласна-то? 

— Я думала мы ещё молодые. Может это... может аборт? 

— От абортов чаще умирают. Но я не об этом. Неужели ты сможешь спокойно жить, так и не увидев своего первенца? Не верю. Кто тебя так настроил? Даже слышать ничего не желаю. Мы рожаем. И точка!

— Мы? Ага! Конечно, вы рожать будете! А мучиться мне, одной, — она опять захлюпала носом, по щекам градом катятся слезы величиной с горошину. 

Брифинг на высшем уровне прошёл плодотворно. Судьба моего ребёнка была решена. 

Я папа! 

Ну, почти. 

Теперь нужно как следует изучить этот важный вопрос. Хочу знать всё про своего будущего наследника. Кате я соврал, сказал, что мечтаю о девочке. Кто-то же должен о ней мечтать. Теперь буду этим вплотную заниматься. 

Остался ещё вопрос – как просветить на этот счёт родителей? Вот где у меня началсяся мандраж. 

Может вообще ничего не говорить? Родим, а потом скажем. 

Жениться так и так придётся. Ладно, это мелочи. Сходим, подадим заявление... Об этом вообще можно никому не сообщать. 

Свадьба нам не нужна. На свадьбу денег надо вагон и маленькую тележку, а у нас даже на лопату не хватит. Жениться нужно тихо, по партизански.

Утаить наши интересные отношения не вышло: невеста оказалась несовершеннолетней.

Да, уж! Чтобы приняли заявление, понадобилось согласие родителей невесты, несмотря на беременность. 

Кто бы мог знать такие подробности? Подружка тщательно скрывала свои паспортные данные, открыто и уверено демонстрировала взрослость. 

Нужно идти на поклон.

Как же не люблю я все на свете ритуалы и церемонии. С какими глазами обращаться к её родителям, представить не могу. Боюсь! 

Я, двадцатилетний растлитель несовершеннолетнего ребёнка, обрюхативший их ягодку, которую не для меня, ирода, растили... Ну и дальше по известному из книг и кинофильмов сценарию. 

Текст подобного монолога утверждён и опробован наверно ещё при Иване Грозном, а может и того раньше. 

Короче, мне хана! 

Но делать нечего – еду к Катиным родителям, просить руки дочери их, Будур, будь оно всё неладно. 

Жених, твою мать, зять, с которого не хрен взять! 

Сейчас по шее накидают и правы будут. 

Так тебе, балбесу, и надо! 

Говорили же люди добрые – паспорт спроси, слишком молодо выглядит. Так у Катьки всё при месте было: сиськи там и это… я же не насильник какой. Она сама… того… даже уговаривать не пришлось.

Я же сколько раз про паспорт её, заразу, спрашивал. Что с того? Показала? Фигушки. То-то и оно! И что теперь её предкам скажу: извините, мол, сослепу не туда попал? Простите, братцы, не губите, я и жениться согласен?

Только свадьбу, мол, играть нам не на что: денег нет и не будет, жить негде, сам я никто и зовут меня никак. Берите что есть, пока дают, а не то совсем жениться перестану.

Приду и скажу, – ваш товар, наш купец... тогда они, – позолоти ручку. Мы свою ягодку растили-растили, почитай вырастили. У нас за ней приданого – три перины, дюжина подушек, простыней и портов не счесть...  выкупай, не скупись – покупай живопись. 

Дальше посмотрят, женишок – голодранец… и крапивой по заднице. 

Остаётся нахрапом действовать: – отдавайте девку свою, пока беру. У меня нынче из невест очередь, желающих такого видного жениха залучить – пруд пруди. Ежели не женюсь на вашей доченьке – к осени придётся гарем строить. Вот и кумекайте.

Думать надо вначале, балбес, а не опосля процедуры превращения невинной девочки в матерь. К тебе же, дубина стоеросовая, хорошие мысли приходят вечно не вовремя, когда думать поздно – действовать нужно, свободой жертвовать. 

 —  Всё, Екатерина Александровна, поехали жениться. Я к разврату готов, даже жизнью могу ради нашего счастья пожертвовать.

Тут Катька заартачилась, — у нас положено сначала старшему брату семью заводить, только тогда те, кто младше, жениться могут. Это не мы придумали – всегда так было. У меня старший брат, Иван, холостой покуда бегает. Если не позволит замуж пойти – всё пропало.

— Э, подруга, это не моя беда. Я-то на всё согласный, могу даже в придачу младшую сестру твою прицепом невестой назвать. Всё равно денег на свадьбу ни шиши нет. Будет хоть, кому носки стирать да кашу готовить. Мужской силы у меня и на вас двоих хватит. А может, мне лучше старшую, Танюху второй женой взять?

Это я пошутить так хотел, за что получил коленкой в самое интимное место.

— Дура, бля!!! На кой я тебе потом такой нужен буду. Без мужского достоинства? Чуть инвалидом не сделала. Вот зараза! Не выводи меня из себя – взорвусь, как триста тонн тротила, всё, к чёртовой матери, на кусочки разнесу! Мы едем, или не едем?! Я уже от тебя устал! Не буди лихо, пока оно тихо, не беси. Меня и без того трясёт.

— Ладно, едем. Но сначала я с Иваном договорюсь.

 — Хрен с тобой. Не согласится – пусть сам папой становится.

Поехали при параде: все обновки, что на свадьбу друзей, когда мы у них свидетелями были, надели, только вместо туфелек и ботинок – резиновые сапоги. 

С автостанции через поле, по шаткому мосту через разлившуюся реку, опять поле, дальше по деревне. Местами непролазные лужи, жидкая грязь, трясина до верха голенищ. Сложные участки терпеливо обходим стороной, чтобы не испачкаться. 

Катя ручкой показывает, – во-он там мой дом, видишь, за поворотом реки? 

Чего там разглядеть можно, если под ноги смотреть нужно, того и гляди по скользкому пласту глины в лужу съедешь. 

Когда осталось до дома всего ничего, на дороге встретили машину, утонувшую по самые двери в грязной жиже.

— Катька, помогайте, ети его мать, вляпался по самые… сама знаешь!

— На кой хрен забрался-то туда, леший? Объехал бы через леспромхоз.

— Тороплюсь на свидание.

— Вот и дальше торопись, нам некогда. Мы свататься идём.

— Кого сватать-то?

— Как кого – меня.

— Тьфу ты, грешным делом подумал, что Ирку, так ей ещё тринадцати нет. Так и тебе  вроде тоже рановато. Залетела что ли?

— Не твоё собачье дело. Про машину свою думай, балбес. Свидание! Хрен тебе, а не свидание.

— Злая ты, Катька. Я же по дружбе. Вот если бы ты… я бы помог, а ты… ну толкните,  – загундосил парень, –  чего вам стоит!  Меня Варька на свидание ждёт. Мы на час договорились, а уже половина второго. Не приду, она с Колькой на танцы уйдёт. Катька, ну ты же знаешь, какая Варька зараза, потом вообще не подпустит.

— Ладно, садись за баранку, вытолкнем.

— Я тебе вытолкну. Иди отсюда. Сам справлюсь.

Покачал я машину туда-сюда – пошла потихоньку.

Как только зацепилась за твёрдый грунт, мальчишка поддал газку. На меня обрушился фонтан грязи. 

Стою весь в дерьме по уши, больше похожий на глиняный монумент, чем на жениха.

Мой парадный костюм полностью покрыт камуфляжем под местность, включая рожу и голову. Теперь можно по-пластунски к дому родителей подползать – не заметят. 

Ну что за невезение. 

Подошли к речке, мы всю дорогу шагали вдоль неё. Отдал Кате всё, что в карманах лежало, и с разбегу плюхнулся в воду. Иного выхода у меня не было. не идти же в таком виде свататься.

Арктический холод пронзил тело мгновенно. Река Шелекса питается ключевыми источниками. Зимой и летом температура в ней от трёх до пяти градусов, сами понимаете – не очень комфортно.

Поплавал немного, изображая курортное блаженство, с трудом вылез на берег – мышцы свело, они моментально превратились в камень. 

Скорее выжиматься. 

По синему телу стадами бегали мурашки величиной с ноготь. Внутренности, пытаясь согреть тело, выдавали качественные дрожжи. Я, хоть парнишка и закалённый, перетрусил слегка – не на прогулку отправился – свататься. Не дай бог заболею. 

Пришлось согреваться известным способом – упал-отжался. Попрыгал вприсядку, согрелся. Чувствую – жар по телу разливается. Теперь можно успокоиться.

Похож я был на жалкую мокрую мышь. Знатный женишок, ничего не скажешь.

В палисаднике дома старший брат, Иван, и зять, Толик. Кололи дрова. Сноровисто, но без энтузиазма. 

Парни увидели Катю - обрадовались. Братец сразу воодушевился: – так я это... сбегаю что ли… в сельпо-то?

— Кто тебе не даёт? Беги. Куда бежать-то собрался, – с издёвкой спросила Катерина.

— Так ведь это, за бухлом-то… я ведь мигом, одна нога здесь – другая там. Сегодня банька, а матушка денег не давает. Сестрёнка приехала – сам бог велел.

Я улыбнулся, протянул десятку, – беги.

— Я пулей. Брать-то сколько?

— На сколько хватит.

— Эй, пуля, погоди, не спеши. Видишь, человек мокрый, дай чего-нибудь переодеться.

— Так у меня это, всё в стирке. Видишь – полный двор навесили. Все веревки полны.

— Может, батькино?

— Батькино мало ему будет. Ну, я полетел?

— Погоди, сказала. Разговор есть. Отойдём. Жених это мой. Я замуж собралась.

— Вот и здорово. Водочки попьём, салатиков там, селёдочки… танцы-шманцы, девок пощщупаем. Ляпота. Я свадьбы люблю.

— Так ведь ты ещё не женился.

— Мне пока рано – не нагулялся. Я девок шибко люблю, хороших и разных. Особенно рыжих уважаю. У их кожа нежная, белая, а какие они знойные, эти рыженькие… ух! Давненько такие не попадались. У тебя там, в вашей-то деревне, рыженькие имеются?

— Тьфу-ты, лешак похотливый! Об одном месте только голова и болит. Лети уже, пуля.

В кухоньке суетится Катина мамка – худая измождённая женщина лет пятидесяти в цветастом сарафане и фартуке.

— О, Лизку черти приволокли! Проходи давай, помогай матери-то. Какого тебе лешего?

— Чего это черти да лешие, коли я пришла, добрых слов для меня не нашлось?

— Так ведь ты просто так не приезжаешь – денег будешь просить. Сразу скажу – нет у меня ничего – пустая. Сама не знаю, как до получки дотянуть. Покормить – покормлю, переночевать пущу, картохи, молока дам, больше ничего не проси. Только сперва помоги. Сейчас мужиков в баню править, а у меня ещё ничего не готово. 

— Ма-а-м!

— Ну чего ещё-то? Некогда мне лясы точить, дел невпроворот.

— Ма-а-м! Я ведь не одна, с женихом. Или ты не заметила?

— Како моё дело? Оне ноне все женихи. Как только пипирка встанет, так сразу и жених. Сопли по колено, ума нет, а жених. Пришёл – пусть проходит. Места за столом для всех хватит. Тарелку супа завсегда налью, кус хлеба отрежу.

— Ма-а-м! Мы заявление в сельсовет подаём, жениться решили.

— Так и подавайте, кто вам не давает. От меня-то отстань, некогда мне с вами нянькаться. 

— Ма-а-м! Я это, того, беременная я... 

— Ошалела совсем, вот дурра-то? Я тебе, бляха-муха, забеременею. Ишь, шалава малолетня, чего удумала…  Тебе лет-то сколько, болезная, в куклы играй? Наражаисси ищо досыта, вот ведь, не терпится ноги растопырить… нашла забаву. 

— Я ведь, правда, беременна. Вот и справка есть: Сапрыкина Екатерина Александровна.  Здорова. Плод развивается нормально. Предположительный возраст плода шесть с половиной недель. Вот, смотри… справке-то веришь?

— Это какой же засранец елду свою поганую так удачно пристроил? Да я его своими руками... так что, вот ентот придурок что ли? Гярой! Ладно, бес с вами, женитесь, коли невмоготу… токмо потом взад не приму. 

Использованный товар обмену и возврату не подлежит. Молодицы – штука нежная. Она только один раз девица, апосля  женщина. На женщин, да ищщо с приварком, спрос маленький. А на баб нынче и вовсе не клюют. Чего женишок-то твой такой ощипанный? Может он того – обоссался от страха? На кой ляд нам такие женихи. Ладно, не пужайся  милок, я не кусачая. Жениться так жениться. Свадьбу у нас гулять будем.

— Ма-а-м! Нас не расписывают. Согласие требуют от родителей. И свадьбу мы не хотим.

— Так мы это, разрешаем. Баба с возу – кобыле легче. Чего стоишь – помогай давай. А ты,  милок, с мужиками в баню отправляйся. Ванька, гадёныш, где ты шляисси, зараза. Бери ощипанного жениха, идите, пока жар не простыл. На вот тебе, жених, сарафан мой, после бани наденешь. Не голым же тебе щеголять. 

Хотя, если честно, так и чешутся руки голой жопой женишка того на муравейник опустить. Ишь шалопут бесстыжий, залез без спросу в чужой курятник, курочку нашу потоптал, таперича гярой. Посмотрим, какой такой гярой, когда детишек полон дом будет. Коли такой скорый да плодовитый, Катька тябе мигом настрогает цельный табун мальцов. Да то таперича забота твоя. Моё дело свадебку отыграть, чтобы перед людями не стыдно было.

— Ма-а-м, может, без свадьбы обойдемся?

— Без свадьбы нельзя. Ты у нас не безродная. Люди засмеют. Как положено сыграем: танцы, сваты, дружки, гармошка. Телёнка заколем… поросёночка тоже. Гулять, так гулять.

Валерий Столыпин 

Что вы об этом думаете?

Комментарии: 2
Вход
Галина ∙ 21.03 23:37 ∙ #
Валерий, добрый вечер! На свадьбе когда гулять будем? Продолжение будет?
Валерий, добрый вечер! На свадьбе когда гулять будем? Продолжение будет?
Валерий
29.03 10:17 ∙ #
Вот изобрету вакцину от коронаДуривируса и опубликую продолжение. Творческий кризис, Галя. С домашним заключением не связано. У меня от идиотов иммунитет.
Вот изобрету вакцину от коронаДуривируса и опубликую продолжение. Творческий кризис, Галя. С домашним заключением не связано. У меня от идиотов иммунитет.
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Подпишитесь на уведомления о новых комментариях к посту
Вход