ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ИСТОРИЯ

Когда-нибудь...

2022-03-18 Когда-нибудь...
Когда-нибудь...
Иллюзия и реальность: что сильнее?
0 0 7877 18.03.2022
Иллюзия и реальность: что сильнее?

Проводим трансформационные игры в Москве

Ничего, кажется, в семейной жизни четы Куликовых не предвещало наступления промозглых холодов.

И вообще, это была самая макушка лета. 

Солнце в зените, сладкий до одурения запах свежескошенного газона, экзотические фруктовые развалы на каждой остановке, загорелые не по-здешнему женщины почти раздетые, детишки в лагере – живи, радуйся. Так нет же… интуиция, мать её за ногу: зудит, кочевряжится, не даёт покоя, а на какую тему – молчит, как скелет доисторического звероящера в зоологическом музее.

Неуютно стало жить, зябко. Знать бы – отчего грусть-кручина в такое неподходящее время накатывает, прожигает до позвоночника.

Мыслей на этот счёт проскакивает много: с интеллектом, логикой аналитическими способностями у него полный порядок; недаром, где на периферии что не так, на прорыв его посылают. Умеет Виталий Серафимович в считанные дни локальные точки бифуркации обнаружить, форсаж включить, чтобы переломить кризисную ситуацию.

Это на службе. В семье всё не так. Тут Зойка верховодит, супружница благоверная. 

В её нежных ручках с породисто музыкальными пальчиками все рычаги, все ниточки, посредством которых она умело управляет психологическим, материальным и социальным климатом устоявшейся за одиннадцать лет ячейки общества.

Основным, а может и единственным регулятором благополучия их семейной пары с того самого дня, когда будущая супруга ласково заглянув ему в глаза попросила донести до автобусной остановки неподъёмные чемоданы, была, как бы вызывающе это не звучало, самая что ни на есть любовь.

Виталий млел и таял в Зойкином обществе, наслаждался её присутствием даже тогда, когда чувствовал недостаток с её стороны внимания.

А она… чего греха таить: были и не однажды поводы для ревности, были неопровержимые свидетельства неверности. Виталий Серафимович обожал свою юную пери, которая ещё тогда, сразу после свадьбы целовалась взасос с прыщавым недоноском, бывшим одноклассником. 

Разборки он устраивать не стал, но полунамёками дал понять о своей осведомлённости. Зойка даже не смутилась, – мало ли что тебе показалось. С кем хочу, с тем и целуюсь! 

Обидно, конечно, но Виталий сумел подкупить уязвлённое эго: девчонка не ведает, что творит. Привыкла к ребячеству. Я ей докажу, очарую, окружу любовью так, что не только недомерков – Аленов Делонов замечать перестанет.

Он старался. Тем не менее, застукал за тем же неприглядным занятием на дружеской вечеринке позже, когда малышка Ларочка делала первые шаги.

В тот день он здорово надрался, даже отключился с горя. Злые языки пытались месить грязь по поводу Зойкиной вольности: мол, она такое на глазах у всех вытворяла…

Куда там. Жена цезаря вне подозрений. Не могла она, не мо-гла! Это был дружеский… ну, или случайный поцелуй (ага!). С кем не бывает! Без соблазнов и иллюзий жизнь становится невыносимо пресной. Поманили, обманули!

С тех пор Виталий вычеркнул из своей жизни всех друзей от греха подальше, а Зойку буквально преследовал, хотя ограничить её внутреннюю свободу был бессилен: она могла так посмотреть, что у него поджилки начинали вибрировать.

Были у жены греховные импульсы или нет – неважно. В любой пикантной ситуации виноваты оба. Так его убеждали на тренинге, объясняя основы семейного счастья, где Виталия обучали по вербальным и невербальным признакам за доли секунд определять, чего хочет женщина и как стать ей необходимым настолько, чтобы даже помыслы не рождались в юной головке.

Виталий усердно познавал секреты интимной психологии, но применить их на практике не успел: Зойка просчитывала его хитроумные комбинации и ловко уводила в сторону, что было совсем несложно: стоило прелестнице оголить ножку, грудь, чувственно потянуться, подать секретный знак, как наивный бычок немедленно возвращался в романтическое стойло.

Она знала толк в обольщении, коварно пользовалась бесконечно огромным  арсеналом инструментов искусительницы, для чего под покровами скромных одежд имелось всё и даже больше.

Увы, ни серебряная упряжь из нарядов, ни уздечка из условностей и запретов, ни вожжи благоразумия и стыдливости вольный норов рыжеволосой фурии не воспринимал всерьёз. Опускаться до тотального контроля и слежки Виталий не хотел, да и не мог. Недаром говорят, что слепых вокруг нас гораздо больше, чем зрячих. Любовь делает человека наивным и глупым. 

Впрочем, мужчина пробовал на краткий миг снимать розовые очки, но оказалось, что это довольно больно.

Родить сына захотел он в надежде, что малыш мотивирует на искренность, откровенность и доверие. Ребёнок – это серьёзное испытание, не забалуешь.

Зойка родила, но потребность поиска острых ощущений не утратила. Прямых улик не было, зато косвенных – хоть отбавляй: незнакомые мужские запахи, участившиеся отказы в близости, раздражительное настроение, агрессивные нападки без причин, таинственные звонки, ночные сообщения на ватсап, вещи, которые не покупал и многое другое. 

Виталий делал всё, чтобы реанимировать любовь. Тщетно. Отношения становились день ото дня формальнее, неприязненнее.

Он готовился к большому разговору, искал веские аргументы, выстраивал внятные логические построения, репетировал решающий монолог. Представить себе, что Зойка может уйти, было немыслимо, жутко. Виталий беззаветно любил детей, но жену гораздо сильнее.

Как назло в одном из филиалов произошла почти катастрофа. Неумелое руководство и некомпетентные логистические решения едва не привели отделение к банкротству. Его опять бросили на амбразуру. Сколько времени понадобится на локализацию кризисной ситуации непонятно. За это время может случиться всё, что угодно. Зойка, она же не видит берегов.

Виталий Серафимович не мог отказаться выполнять служебный долг. Пришлось ехать, так и не выяснив достоверность подозрений, хотя… на этот раз он был уверен, что имеет дело не с сиюминутным увлечением жены, как минимум с серьёзной влюблённостью. 

Поведение супруги выходило за рамки мимолётного увлечения.

Бессовестный разврат начался сразу после отъезда. Нашёлся доброхот, пославший Виталию пару не очень чётких снимков, на которых были хорошо видны голые тела и искажённое наслаждением Зойкино лицо, выглядывающее из-за мужского плеча. Было подозрение, что это могла состряпать (но зачем?)  жена анонимного любовника.

Лучше бы он этого не видел.

Если бы в момент идентификации действующих лиц рядом не находилась Ирина Леонидовна, главный экономист филиала, Виталий Серафимович запросто мог бы выйти в окно девятого этажа офисного здания, чтобы раствориться в нематериальной среде.

Ему поплохело: перед глазами восьмёрками кружились разноцветные мушки, голова гудела как соборный колокол, возвещающий Благовест.

Ирина Леонидовна суетилась, старалась угодить приезжему начальству. Когда кризис миновал, женщина предложила пансион в своём доме, – будет, кому за вами приглядеть. Я ведь одна живу. Муж на погосте, дочь в столице учится. Соглашайтесь. Денег опять же сэкономите. Меня развлечёте… а я вас.

– Давайте сначала служебные вопросы решать, – на автомате брякнул Виталий, отметив, тем не менее, моложавое, крепкое от природы телосложение, высокую грудь и приятный до напряжения в паху тембр голоса, – я не развлекаться сюда приехал. По существу, что можете сообщить?

– Спрашивайте. Я полностью в вашем распоряжении. Введу в курс дела, с остальными специалистами встретитесь завтра. Совещание назначено на девять утра. У меня банька протоплена, соседка молока парного принесёт. Не обижайте вдовицу отказом. Это ни к чему вас не обязывает.

Рабочие дни были заняты под завязку. Причина кризиса была тривиальной – алчность. Ирина Леонидовна не скрывала от Виталия даже неприглядные факты.

Вечерами они гуляли по набережной реки, беседовали непонятно о чём, готовили сообща, парились, ночью тёрлись телами (не без этого). Женщина была аппетитна, сказочно нежна, темпераментна. С ней было легко, словно романтическое безумие не началось только что, а существовало изначально с момента сотворения мира. 

Про Зойку он почти не вспоминал все эти дни, – бес с ней, бесстыдной шалавой девкой. С её порочным поведением нужно кончать. Другое дело Ирина. Пусть не красавица. Подумаешь – конопухи во всё лицо, бесцветные глаза и безвкусная одежда, зато характер ангельский. Бросить всё и…

С ней Виталий почувствовал себя вновь молодым. После ночных интимных марафонских забегов ощущал забытый давно прилив сил, которых хватало после постельной акробатики на утренние рыбалки, на медленные парные танцы и посиделки с гитарой у костра.

Ирина умела всё: непонятно когда успевала готовить, стирать, прибираться, ведь она каждую минуту посвящала ему. А как чувственно пела!

Виталий был человеком эмоциональным, мечтательным, страстным. Витамины счастья бурлили в крови, заставляя грезить. Обычно этим грешат женщины, но когда долго болеешь разочарованием, испытываешь внутренний кризис, полную утерю контроля над собственной судьбой, милосердно протянутая обстоятельствами соломинка кажется спасением.

Ирина была необычайно щедрым подарком, женщиной-мечтой, во всяком случае, на данном этапе жизни, когда перестаёшь питать иллюзии относительно своей значимости. 

Женщина ничем не обозначала своих притязаний: просто жила, просто беззаветно служила, просто отдавалась без остатка и только. Возможно, так ведут себя все, кто изголодался по живому общению, по близости, для кого минута страсти равнозначна последнему, единственному глотку свежего воздуха.

Виталий был настолько очарован вниманием, что принял решение переехать сюда жить и работать. В этом уютном домике всё было мило: уют, атмосфера, обстановка, гостеприимность, спокойствие. 

Ирина – его женщина. Такая, не предаст, не обманет, ей не дела до чувственных наслаждений на стороне. Что ещё нужно мужчине, чтобы  чувствовать полное доверие и умиротворение? 

Пусть Зойка идёт своей дорогой, пусть ловит в интимные сети бесконечных воздыхателей. Каждому своё. 

“Была любовь. Была сомнений смута. Надежды были. Молодость была, да, молодость была, но почему-то она большого счастья не дала”. 

Когда-то он эти эмоции уже переживал, где-то слышал, как страдают обманутые супруги. 

Ирина никогда не обмолвилась нелестным словом о муже, чего нельзя сказать про него. Открылся, выплеснул душу до донышка. Каждое сомнение и обиду расчертил цветной тушью: бедный, несчастный, заброшенный.

Пожалеть!

Ирина приютила, приласкала, открылась.

На перроне (она провожала его, полная надежд) стояла невзрачная, постаревшая неожиданно женщина без следов искусственного омоложения: простоволосая, одетая как большинство аборигенов – чистенько, но однотонно,  мешковато. Внешне она была счастлива, но чутьё подсказывало: эта связь была несерьёзным увлечением: казус курортника, временное помутнение рассудка: никто не узнает о том, какие страсти едва не породили девятый вал.

Виталий на полном серьёзе (сам в это верил) обещал вернуться.

Он жил позитивными образами, которые генерировала Ирина, но был слишком слаб, чтобы жить всерьёз, когда её не окажется рядом.

Как же Виталию было плохо.

Каждому, кто знаком с понятием катарсиса (нравственного и духовного очищения в результате перенесённого страдания), известны реалии этого удивительного состояния: отречение от всего, что мешает здесь и сейчас.

Сравнение той и этой женщин, как бы ни было хорошо и уютно вчера, оказалось не в пользу Ирины. Она – лишь гомеопатическое лекарство, малюсенькая молекула действующего вещества в необозримом пространстве воздуха и света, которое помогло на краткий срок сбросить давление обстоятельств: не так, чтобы очень эффективно. 

Она ушла, Но слезы не прольются. Ушла. Иди. И не зови трубя. Нет, не хочу я в молодость вернуться, вернуться к дням, где не было тебя

Гипертония ностальгического влечения неизлечима. Завтра Зойка очнётся (нет никого желаннее, ближе), будет страдать, каяться. Кто её поддержит, кто спасёт от депрессии, от пустоты отчуждения!

Красавица жена, пусть распутная, пусть  порочная, слабая на передок (так и он в современных реалиях совсем не ангел, тоже отметился), не идёт ни в какое сравнение с женщиной, которая просто напросто соскучилась по интимной близости, которая в трудную минуту оказалась рядом.

Мучает Виталия лишь один вопрос – мужик он после всего этого или слабохарактерный предатель? И ещё один – что их на самом деле с Зойкой соединяет?

Мужчина трясся лицом к стене плацкартного вагона на второй полке и рассуждал: ведь скучал он не совсем по жене. Было нечто иное, чего объяснить уже давно было невозможно. Давно, очень давно, физическое присутствие Зойки в их совместной интимной жизни не было необходимым условием счастья.

Странно, да?

Без неё (мечта активно иллюзорна) он беседовал с фантомом жены сколько угодно и когда угодно (стоило закрыть глаза расслабиться), режиссируя самостоятельно ткань и цветные декорации эмоциональных диалогов, знал, что и когда она ответит, чем и как возразит. 

С ней (той, из такой родной оптической голограммы) он был умиротворён и спокоен, заранее зная, чего она хочет, с чем может не согласиться (Виталлий в иллюзиях, где чувствовал себя уверенно, полностью контролировал Зойкино поведение).

Он любил, но давно уже не саму жену, скорее её обожаемый призрачный облик. Ей же (бестелесному фантому) доставлял в мечтах неземное удовольствие: для этого требовалась самая малость – закрыть глаза, с головой погрузиться в нирвану, взять власть над неприглядной реальностью… точнее, немного помочь руками и… получить удовольствие.

Всё хорошее, что даёт силу жить и надеяться, очень многим кажется негативом, пороком.

– Прости меня Ирочка! Я не смог справиться с собой. Но когда-нибудь… подожди, родная, я к тебе вернусь.

Валерий Столыпин 

Что вы об этом думаете?

Комментарии: 0
Вход
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Подпишитесь на уведомления о новых комментариях к посту
Вход