ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ИСТОРИЯ

Мой первый день войны

2017-10-07 Мой первый день войны
Мой первый день войны
Короткий рассказ, как в один день война меняет чью-то жизнь
Короткий рассказ, как в один день война меняет чью-то жизнь

Мой первый день войны

Лен Бон

 Нет!

- Нет! - кричал где-то ребенок так далеко, но так громко, пронзительно. Голос обрывался и снова и снова визгом раздавался в пространстве.

- Пустите!  Пустите!

- Мама! 

- Мама-а-а-а, - заходился позже он плачем.

Я выглянула сквозь занавеску, стараясь ничем не выдать своего присутствия. Вдалеке были видны чёрные очертания теней.

Одна лежала на земле.

Трое, вскинув автоматы, стояли и смотрели кругом в пространства. Их холодные глаза внимательно следили за серыми и безмолвными окнами. Тела, крепкие и накачанные, настороженно застыли, готовые к прыжку в темноту, к стремительному движению.

На земле лежал мальчишка лет десяти.  Не возможно было разглядеть его лучше. То и дело раздавался удар и он снова кричал.

А солдаты стояли вокруг и смеялись

- Ну же, скажи, кто тебя послал? Что ты хотел узнать?

- Ну, признавайся! - орал один и пинал его то одной, то второй ногой. Совсем как футбольный мячик. Только от этих ударов, нечему было отбиваться. Слышался лишь хруст ребёр. 

Тяжёлый ботинок раз за разом твёрдо и остро входил в детскую, нежную, податливую плоть.

Слышался хруст костей. Ребёнка крики переходили в стоны.

Краем глаза, я уловила движение напротив, и внезапно, на всю улицу раздался треск. Все озарилась вспышками. Звучали выстрелы. Одна за другой раздавались автоматные очереди.

"Та-та-та-та-та-та", сначала длинная очередь.

"Та-та-та", коротка и опять длинная.

Потом лишь одиночные выстрелы.

Стало шумно, отовсюду бежали люди.

- Уйди! - кто-то заорал над ухом у меня и дернул меня в сторону. В последний момент.

Очередь из крупнокалиберного пулемёта прошлась по стене нашего дома и по окну, которое вдребезги разлетелось тысячами крохотных осколков и кусками ьолтших многоугольников.

Я лежала на полу и изумленными глазами смотрела, как стеклянная пыль кружит в воздухе и опадает на старый, потёртый диван. Смотрела, как крупные осколки врезаются рядом и разбиваются о пол на меньшие куски.

Смотрела не в силах поверить, что Война пришла к нам в дом. 

Смотрела и не верила, что уже не будет, как прежде.

Везде вокруг возобновились бои. Было непонятно кто и в кого стреляет.

Меня кто-то тащил прочь. На полу оставалась маленькая красная струйка. Совсем ручеек. Только не свежий и чистый, с родниковой водой, а красный, постепенно превращающийся в черный цвет.

- Ребёнок,

- пробовала я сказать

- ребёнок... - и не могла.

Поняла, что что-то случилось с моим голосом.

Я его сорвала диким криком ужаса.

Я упиралась. Цеплялась за ковёр и сопротивлялась.

Мужчина, который старался меня спасти, видимо понял, что хочу ему что-то сказать.

Остановился и посмотрел на меня.

Зеленая форма, без отличительных знаков. Черные, кожаные рукавицы на руках. В одной он уверенно удерживал автомат. Другой тащил меня по полу.

Я показывала на комнату.

Шквал пуль трещал вокруг и от их попаданий отрывались куски штукатурки и взметались вокруг.

Знаками, я показывала, что там остался ребенок.

Он смотрел на меня и я уже понимала, смотрела в его холодные глаза и такие мёртвые, и понимала, что шансов спастись у сына не было. В тот момент когда очередь с пулемёта стихла он бросился обратно.

Одна, две, может три секундны. Для меня это была вечность.

Опять показалось его тело в проеме.

Он смотрел на меня, протягивал мне что-то.

Я в ужасе отползала сантиметр за сантиметром назад.

- Нет! Нет! - мотала я головой.

- Это не может быть мой сын - думала я, а он неумолимо приближался со свертком. Не было ни крика, ни звука, только кровь, капля за каплей, капала на пол, а я слышала эти капли. Слышала их как взрывы бомб. Слышала их, как грохот вулкана.

Потом медленно протянула руки и взяла сверток, чтобы в последний раз увидеть его.

Сыночка, который никогда мне не скажет - Мама. 

Сыночка, который никогда не сделает свой первый шаг, никогда не узнает, что такое первый день рожденья.

Такой крохотный и маленький ребёнок.

Гримаска изумления застыла на его лице.

Он не понял, что случилось. Он был слишком мал, чтобы понять ту острую боль, которая коснулась его, коснулась его тела и разорвала всё внутри. Сердце, печень, селезёнку, лёгкие. Всё это, просто в один момент перестало жить. Не осталось ничего в нём, что можно было бы спасти. Ничего.

Пустота.

Жизнь, вместе с пулями, прошла навылет и ушла из него.

Не осталось ничего.

Только глаза, так удивленно смотрят на мир, не понимая, почему им пришлось открыться ночью, когда полагается спать и видеть прекрасные сны о маме. Глаза эти уже никогда не поймут, почему они увидели мир в последний раз.


- Нет! - шептала я с ужасом, чувствуя, что сердце рвется внутри.

- Нет! - вновь прокричало всё внутри меня и чернота поглотила меня.

Я потеряла сознание.

Пришла в себя не скоро. Не было ребёнка, не было никого вокруг. 

Была тишина. Я лежала под обломками стены. Меня накрыло бетонной глыбой, но я могла дышать. Я попробовала пошевелиться.

Получилось. И в этот момент осознание физической боли вернуло мне всё то, что поглотила темнота бессознания. Все воспоминания, всю боль.

- За что? - взвыла я. 

-  За что?

Ему было всего лишь восемь месяцев!!!

"Лучше бы я умерла. Лучше бы я, а не мой ребенок. Почему он? Почему?"

Я плакала взахлеб, пока не закончились силы и я вновь не отключилась от усталости. Я попеременно приходила в себя и вновь отключалась. В следующий раз я увидела над собою свет.

Белый и пронзительный свет. Такой бывает только в больницах. Такой свет бьёт в глаза только при операциях. Его невозможно перенести. Глаза сами закроются. Закроются от невозможности смотреть на холодное белое сияние.

- Она пришла в чувство, - Раздался голос.

- Она будет жить.

Давайте следующего, - вновь произнес безмерно усталый голос.

Я почувствовала движение, меня покатили куда-то. Свет исчез и я вновь уснула. Провалилась в черную дыру. Совсем как в космосе, когда сталкиваешься вдруг с яркой новой звездой, а потом черная дыра поглощает все вокруг.

Это было начало войны в моем личном мире. 

Не где-то там за домом, не на соседней улице. 

Это было начало войны в моем сердце. 

Это было начало войны в теле моего убитого ребёнка. 

Это было начало войны в моей душе. Я поклялась их всех убить. Убить всех этих сволочей, которые пришли и разрушили мой мир. Сволочи, которые убили моего ребенка не имеют права на жизнь. 

"Я, теперь, определяю кто из них останется жив. Не будет пощады и прощения. Никогда."

 - Мысли метались в голове, а руки белели от силы, с которой сжимались кулаки.

Я долго лежала. Как оказалось мало кто остался жив в ту ночь. 

Силы сопротивления не рассчитывали, что по нам будут бить так беспощадно и безжалостно. Не знали они и не смогли предупредить людей укрыться и уйти в подвалы. Погибло много людей. Соседка Татьяна, её две дочери и сын.

Я услышала это от мужчины на соседней койке.

Вспомнила её. Милое лицо. Её длинную, смешную косу и как я ей вечно говорила 

- Танька, ну смени ты прическу. Не модно сейчас так ходить. Ну зачем тебе та "краса коса"? С усмешкой всегда подначивала я её.

А теперь нет Таньки, и коса смешная никогда не будет больше ею заплетена. Нет и Ирки с Оксаной? и Максимки её тоже нет.

Мужчина рассказывал, как потом солдаты ходили и откапывали тех, что остались живы.

"Ты - представляешь," - тянул он свой рассказ 

- Они слышали крик.

 - Понимаешь?  Хотели помочь. Увидели ногу и давай за эту ногу тянуть. Искали как достать. Потом я видел, как солдат согнулся и стал блевать. Смотрю, а та нога осталась у него в руках. 

И стона больше не было слышно. 

Вот так-то. 

А это был Олег с 77 квартиры."

-  Помнишь такого?- спрашивал он меня.

Мне не хотелось ничего отвечать. Я лишь безучастно смотрела и чувство пустоты все больше и больше охватывало меня.

- Эй, мамочка! Эй! - Он звал меня, с испугом в голосе.

 - Ты что? Девочка! - с ужасом восклицал он, смотря в мои остекленевшие и безжизненные глаза. 

- Девочка вернись! - Звал он меня. 

- Вернись! Не позволь себе туда пойти.

- Медсестра!

 - Медсестра! - кричал он, а я хохотала, хохотала диким и безумным смехом. В нём не было сожалений, в нём не было радости. В нём слышалось лишь безумие и ненависть. 

Это был сумасшедший смех.

Так люди, доведённые до отчаяния, до какой-то определённой точки, ломаются и теряют над собой контроль. Потом нет дороги обратно. Человек сходит с ума.

Удар первый не чувствую, не чувствую второй м третий. Со всей силы наотмашь меня кто-то бьет по лицу. 

И ещё раз и ещё раз. 

Я прихожу в себя, слышу голоса, всё застилает туман и я начинаю плакать. Я подвываю, как раненое животное, которое ползёт и тащит за собой истерзанное тело. Я не чувствую слёз. Они просто текут мне на щеки, на слипшиеся волосы и на повязку на моем лице. 

У меня нет сил их вытереть. 

Да и не столь важно это. 

Теперь для меня ничто не будет важным, как когда-то. 

Ничто. 

Теперь я уже потеряла себя, ребёнка, свой мир.

Это был первый день войны.

Войны лично для меня. 

В моем мире и сознании.

Это был МОЙ первый день войны.

Len Bon
0 227

Что вы об этом думаете?

Вход
Liwli.ru — открыт
для ваших мыслей!
Сообщество на сайте: 73 323
Сообщество в соцсетях: 422 413
УЗНАТЬ БОЛЬШЕ
Вход