ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ИСТОРИЯ

О пользе секса

2020-12-17 О пользе секса
О пользе секса
Любовь приходит и уходит. Чья в том беда, чья в том вина?
4 0 2918 17.12.2020
Любовь приходит и уходит. Чья в том беда, чья в том вина?

Елизавета Альбертовна чувствовала себя ужасно уже не первую неделю, не понимая, почему так. Ей было не то, чтобы грустно или тревожно, нет, скорее одиноко, несмотря на то, что замужем она жила как за каменой стеной, а умница дочка радовала достижениями и способностями, какими сама она не могла похвастаться.

Тоска по ускользающей молодости, досада на то, что жизнь не выполнила ни одного из радужных обещаний увлекательной молодости. 

Даже любовь и семейные отношения отчего-то превратились в профанацию, заменив незаметно восторг головокружительных эмоций и сказочных приключений на список утомительных бытовых повинностей, украшенных совсем не романтическим исполнением супружеских обязанней в убывающей прогрессии.

Скучно стало жить, скучно-о-о! Монотонная обыденность душила мерзкой рутиной, лишая возможности что-то изменить. 

Хитросплетения запутанных социальных связей, растущие как грибы после дождя неоплатные долги перед всеми, имущественные и родственные взаиморасчёты, страх потерять равновесие, сделав нечаянный, но оттого не менее предосудительный, непристойный или постыдный шаг, нарушив непонятные нормы кем-то выдуманной морали.

Чем глубже погружалась Лиза в тягучий сироп размышлений о смысле жизни, о балансе справедливости, о вечных философских вопросах и незыблемых истинах бытия, о вбитых с детства в голову готовых рецептах счастливого будущего, тем тошнее ей становилось.

Понять, почему столько лет шла вслед за искристой радугой, а попала в душный болотный туман, было попросту невозможно, потому, что всё вроде делала правильно: искренне любила, сопереживала, с полной самоотдачей выстраивала и сохраняла, а в итоге – разрушение и тлен.

Сегодня Елизавета Альбертовна переживала особенно бурно. Сергей давно уже перестал замечать её присутствие, разве что проголодается или захочет переодеться. С работы стал приходить поздно, засыпать успевал до того как она доделает всё по дому.

Как женщина Лиза перестала волновать мужа… 

Она прикрыла глаза, задумалась, пытаясь вспомнить, когда же в последний раз Сергей обнимал, не говоря уже про демонстрацию эротического желания, про страстные  интимные ласки, чувственное наслаждение, возбуждение до потери сознания от неистового единения.

Ведь всё это было, было, было… в другой жизни, о которой напоминает лишь семнадцатилетняя дочь красавица да альбомы со старыми фотографиями.

Катенька вытянулась, тело её украсили соблазнительные округлости, кожа приобрела упругую гладкость, привлекательную белизну.

Елизавета наглядеться не могла на свою принцессу – точную копию её самой каких-то двадцать лет назад.

Двадцать лет… целая жизнь. Как здорово, что Катенька – плод взаимной любви, а не случайной ошибочной влюблённости.

Лиза достала с антресоли альбом двадцатилетней давности. Тогда у них было столько друзей…

Куда все подевались?

Елизавета Альтбертовна методично перелистывала страницы, брала в руки снимки, сверяла имена, фамилии, даты. 

Из друзей, окружающих их с Серёжей отношения, их романтические приключения, скромные опыты первых поцелуев и прикосновений, Лиза сохранила связь только с Ромкой Самариным и Юлей Савиновой. Остальные, вон их сколько, растворились в прошлом, испарились, исчезли в никуда.

Серёжа был рядом все эти годы, но его тоже как бы и нет. Он стал равнодушный, совсем чужой.

Лиза расплакалась, благо дома она была совсем одна – можно было отпустить на волю эмоции: нареветься вдоволь, пожалеть себя, высказать виртуальному обидчику всё-всё, что угодно, пусть мучается негодяй!

Сейчас она ощущала неустроенность в отношениях как сильнейшую социальную боль. Елизавете Альбертовне как вода, как воздух необходимы были прикосновения и не только. 

Каждую ночь, глядя на спящего спиной к ней мужа, она проваливалась в странные фантазии, жила в них, представляя себя женщиной лёгкого поведения, потом засыпала измученная и до самого утра смотрела повторяющиеся, с продолжением и сценарными доработками эротические сны, в которых видела такое…

Ей было неловко, стыдно. В реальной жизни ни за что и никогда ничего подобного Лиза не могла бы допустить, но ведь всему есть причина. Всему!

В жизни, в её личной жизни, всё происходило до ужаса нелогично, парадоксально: чем больше она отдавала, тем меньше возвращали обратно; чем больше усилий прилагала, чтобы созидать, тем стремительнее рушилось уже выстроенное и отлаженное; чем больше вещей, ценностей и комфорта появлялось в их семье, тем меньше становилось моментов беспредельного счастья.

Список противоречий пополнялся день ото дня, сжимая шагреневую кожу моментов, способных вызвать если не блаженство, то хотя бы умиротворение. Несмотря на внутрисемейный разлад, Елизавете Альбертовне завидовали, осуждали и обсуждали “незаслуженное” везение. 

Может быть, именно эта невысказанная враждебность окружающих, с кем они с Сергеем соприкасались, их ревнивое презрение, немое осуждение были главной причиной отчуждения и холодности?

Вчера вечером Лиза предприняла очередную попытку завязать разговор с Сергеем, выяснить причину его равнодушия. Их общение ограничивали фразы “Привет”, “Я ушёл”, “Корми”, “Устал” и десяток менее эмоциональных командных формул.

– Поговорим, Серёжа!

– Не сегодня.

– Почему не сейчас?

– Догадайся. Я работаю, стараюсь, тебе всё мало. Я устаю.

– Ошибаешься, мне ничего не нужно, кроме твоего участия, кроме любви.

– Замечательно! На этом и закончим диалог. Про любовь всё было сказано до нас, её не существует. Я спать. Если есть серьёзные проблемы – обоснуй в письменном виде, я ознакомлюсь.

– Может быть нам расстаться, если люби не существует, если больше ничего не связывает? Мне необходим живой мужчина из плоти и крови. Я нуждаюсь в волнующих доверительных диалогах, в признаниях и исповедях, в нежных прикосновениях, в объятиях, поцелуях, безумном сексе, да-да, в том, что нас сблизило, что превратило отношения мальчика и девочки в семейный союз. Я хочу жить, но не как-нибудь, а вкусно. 

– Бессмысленно. Всё, что ты перечислила, усложняет жизнь. Развод – многократно. Ты меня больше не возбуждаешь, но изменять ничего я не собираюсь. Я человек семейный, у меня взрослая дочь, тебе не грозит опасность остаться одной. Давай оставим беспредметные разговоры о любви и эротике. Наш поезд ушёл. Если хочешь – могу купить тебе люксовый вибратор.

– Спасибо, обойдусь. Остался один вопрос – как ты отреагируешь, если узнаешь, что я влюбилась. Не отомстила за равнодушие, не бросилась с головой в омут блуда, а испытала реальное романтическое чувство, от которого нет спасения, кроме полной самоотдачи? Ты готов поделиться мной, готов к полному одиночеству?

 – Бред! Ты не так воспитана. Хватит уже мечтать о несбыточном. Посмотри на себя в зеркало и успокойся. Если у меня на тебя не сто… хм-м… нет аппетита… пораскинь мозгами. Куртизанками и гетерами становятся в детстве. Твою женскую привлекательность можно причислить к мифам древнего… ладно, неважно. Если есть желание попробовать, что такое блядство – рискни, попробуй. Результат тебя разочарует. Я бы на твоём месте сто раз подумал. Мы с тобой идеальная пара. Разве я мешаю тебе жить? Накануне сорокалетия мечтать о любви попросту глупо. Заелась ты, Елизавета Альбертовна. Хотя… возможно это обыкновенный климакс.

– Возможно. Конечно, возможно. Вот и попробую, вот и узнаю. Я расцениваю твоё заявление как новую веху в наших отношениях, как сексуальную и нравственную свободу. 

Лиза вспомнила первое объятие, первый поцелуй, переживания по поводу воплощения мечты стать взрослым, не своей, его, Серёжкиной мечты. 

Она долго тогда страдала от страха поступить неправильно, много раз решалась и передумывала. 

Сергей настаивал, упрашивал, приводил миллион доводов, Лиза отбивалась, но вяло. 

Отдалась она сознательно, когда родители уехали к заболевшей бабушке. 

Ей было пятнадцать, ему восемнадцать.

Лизу трясло от странных предчувствий. Она была против преждевременного, до свадьбы, до совершеннолетия эксперимента с избавлением от скромной девичьей добродетели. 

Было страшно безвозвратно лишиться чего-то такого, о чём принято говорить только шёпотом, ошибиться в выборе единственного, ещё досаднее было бы потерять любимого.

Если уж для него это так важно, если уязвимое мужское самолюбие нуждается в самоутверждении подобным образом, если для любви и счастья необходима подобная жертва, если другого выхода нет – пусть получит желаемое. Она готова поделиться с Сергеем даже сокровенным.

Лиза позвонила, он тут же прибежал. 

Наверно по интонации что-то почувствовал или интуиция сработала.

По тому, как она смотрела, как прижималась, как охотно подставляла для поцелуев губы, по замешательству и безропотной готовности подчиняться, по бездействию и непонятно ещё каким образом, Серёжа догадался, почему именно в этот день ему можно всё.

В воздухе висела звенящая тишина, по всему телу толпами бегали мурашки, дышать было нечем, говорить не о чем…

Как же она боялась, как жаждала, чтобы произошла это важная для Сергея экзекуция (иначе воспринимать вторжение в неприкосновенную интимную сферу девочка не могла), как можно быстрее.

Всё произошло буднично и быстро. Сергей едва успел в неё войти, как случилась разрядка. В глазах  и в голове у Лизы властвовал туман, смотреть на обнажённое тело друга она не посмела. 

О том, что целомудренность стала прошлым, свидетельствовали липкие красноватые потёки на бёдрах и простыне. Ощущений она не запомнила.

Потом Лиза бесконечно долго лежала с закрытыми глазами, а любимый рассматривал то, что под страхом смерти она не показала бы никому другому.

Было ужасно стыдно вот так лежать. Сергея колотило так, что клацали зубы. Он дотрагивался и вглядывался, просил потерпеть, упрашивал попробовать ещё разочек.

Лиза не могла решиться испытать унижение повторно. Она накрылась простынёй и плакала, плакала, не понимая почему: ведь она сама согласилась.

Серёжка извинялся, шептал что-то глупо несуразное про вечную любовь, про то, что готов хоть сейчас жениться, что всё серьёзно, что их отношения – это навсегда.

Вечность закончилась около года назад.

Любимый не предал тогда, не бросил, не струсил. Теперь сложно сказать, любил ли, но прожитые вместе двадцать два года, если отчёт вести с того памятного дня, говорили о многом, только теперь не понятно – о чём именно.

Жить с человеком, которому нет до неё дела, обидно и горько.

Спустя столько лет Лиза опять стояла перед страшным выбором: похоронить себя заживо или…

Она решилась. Жертва на алтарь любви оказалась напрасной. Это давало ей право…

Право налево.

Сергей сам виноват. Нельзя переступать черту. 

Вспомнились брошенные бесстрастно жестокие фразы о возрасте, что стало для Лизы шоком (она не могла принять выпад мужа в таком ракурсе за истину), намёк на поблекшую привлекательность, на то, что полюбить её такую невозможно по ряду объективных причин.

Елизавета Альбертовна скинула с себя одежду, включила в комнате полную иллюминацию, принялась придирчиво рассматривать тело.

Если бы рядом с ней сейчас стояла Катенька, если бы кому-то пришло в голову сравнивать маму и дочку, повод разочароваться был бы безмерным: в тридцать семь лет выглядеть девочкой невозможно, несмотря на отсутствие целлюлита, стройность фигуры, гладкую кожу, плоский животик и пушистые волосы.

Возраст безжалостен. Тем не менее, Лизе было чем гордиться: подруги всегда удивлялись, что она не стареет. Недавно её приглашала на свою свадьбу Кира, подруга из числа сослуживиц, которой было сорок один год. Она была счастлива, она светилась воодушевлением.

Было немножко завидно. Они с Кирой закрылись в туалете и ревели в обнимку: подруга от счастья, а Лиза… муж на ту свадьбу не пошёл. Её провожал домой Григорий Павлович, тот самый счастливый жених.

Она пришла домой заполночь. В кухне горел свет. Сергей выглянул в окно. Лиза попросила Григория обнять её, хотела хоть как-то напомнить мужу о том, что женщина, вызвать если не любовь так ревность. 

Тщетно. Сергей издалека принюхался, демонстративно фыркнул, изобразил презрение, и ушёл спать.

Лиза быстро разделась, накинула расшитый васильками и маками льняной пеньюар, юркнула под одеяло, обняла демонстративно отвернувшегося мужа.

Сергея передёрнуло. Он сбросил с себя руку жены, завернулся в отдельное одеяло и сделал вид, что спит.

Это был последний случай, когда их тела соприкасались. Спали супруги на широченной кровати в полутора метрах друг от друга.

Лиза придирчиво рассмотрела своё отражение, принесла банкетку и косметику, долго прихорашивалась, потом смыла следы макияжа (вот-вот должна была вернуться красавица дочь).

Решение было принято: пусть будет что будет, она попробует изменить, готова на интимную связь с любым приличным мужчиной, не с мужем. Правильно это или нет – неважно. Сергей сам подтолкнул её к такому шагу.

В конце концов – пусть отвечает за свои гадкие слова. Лиза подмигнула своему отражению. Во сне она изменяла и не раз, стоит попробовать влюбиться всерьёз, пусть даже отдаться без любви, лишь бы доказать себе самой – ещё не вечер, рано списывать её в старухи.

На работе Елизавета Альбертовна зарылась в интернет в поисках сайтов знакомств, завела на одном из них, который показался наименее вульгарным, аккаунт, поместила в качестве иллюстрации весьма удачную фотографию, на которой устремилась вперёд, но оглянулась.

Волосы на фотографии развивались флагом, лица почти не было видно, зато фигура…

Лиза написала, что готова вступить в романтические отношения (без интима). Описала требования к претенденту: самостоятельный интеллигентный мужчина в возрасте до пятидесяти лет, не имеющий квартирных проблем. Отметила, что возможен вариант длительной связи, если возникнет взаимная симпатия, что мечтает о искренней любви.

Её анкету тут же посетил десяток мужчин, трое из них отправили свои координаты и предложили встретиться.

Двоих Лиза отсекла сразу – претенденты не укладывались в её эстетические понятия о романтических отношениях. Но один… пятидесятилетний вдовец (так он себя отрекомендовал), Игорь Леонидович, майор в отставке, вызвал в её душе сентиментальный отклик.

Они начали переписываться и уже через несколько дней договорились встретиться на нейтральной территории, в кафе мороженое.

Лиза опять намечтала себе про любовь, возбудилась не на шутку, помолодела внешне, просветлела лицом. Она даже передвигалась теперь не касаясь земли, а в голове у неё звучали окрыляющие сентиментальные аккорды, поднимающие и без того взвинченное настроение.

Хотелось петь и плясать.

На волне воодушевления Лиза подумала, что если… как она будет выглядеть в постели, если почувствует необходимость отдаться, во что оденется, какое нижнее бельё должно быть у современной любовницы, чтобы не случилось осечки (всё-таки мужчине пятьдесят лет – не мальчик).

В голове у Елизаветы Альбертовны гулял ветер, сквозняк выносил все мысли, кроме тех, которые входили в комплексное представление о счастье приличной женщины тридцати семи лет.

“Нижнее бельё, непременно сексуальное, самое-самое бесстыжее, духи с возбуждающим запахом. Я тебе докажу, Серёженька, в меня не только можно влюбиться, меня нельзя не любить!”

У Лизы даже возникло желание слегка похулиганить. Она прошла на пустынную аллею и метров пятьдесят пропрыгала как в детстве, когда душа радовалась жизни. Она даже стихи сочинила совершенно без напряжения. Слова и рифмы появились в голове ниоткуда

Воздух свеж.Не напиться. Так манит опьяняющий запах... я машу пролетающим птицам
почему-то спешащим на запад. Ароматные пряные травы на закате ласкают ноздри. Тонкий месяц порхает справа, облака на восток сносит. Свет небес угасает неспешно,
нас крылом накрывает темень, а лягушки заводят песню с непонятной игривой темой…

 Ещё с какой игривой.

Елизавета Альбертовна заметила вывеску магазина для взрослых, решила заглянуть.

– Мне нужен комплект, – Лиза обернулась и зашептала, – самого эротического белья, чтобы сразу насмерть, чтобы варианта не влюбиться не могло быть. Вот.

Она едва отдышалась от своей наглости, – не подумайте, это не мне – дочке, но размер мой.

Продавщица как-то странно скосила глаза и продемонстрировала три прозрачных комплекта, состоящие из тесёмочек и ажурных полосочек: белый, чёрный и красный.

Цена убила Лизу наповал, она разволновалась, покрылась нервными пятнами, но решительность её не оставила.

– Один раз живём, – подумала она и взяла белый. 

Сознание вернулось к ней уже на улице. 

Чтобы как-то остудить воспалённую нервами кожу Лиза купила два стаканчика мороженого и отправилась в парк, к пруду с лебедями.

Развратный комплект в сумочке обжигал сознание. Ей казалось, что она уже… уже изменила. Фантазия ловко унесла её на свидание, где любовник (словечко-то какое пошлое)… любовник ошалел от запаха её страсти (или это она сама сошла с ума), но вошёл он в неё слёту, грубо, но до одури приятно.

Лиза дышала как загнанная лошадь, не в силах остановить вожделение. Она знала это состояние, предваряющее экстаз. Вокруг были люди. Они, конечно, не знали, что с ней происходит, но могли догадаться.

Нужно было что-то срочно предпринять, она ведь не шестнадцатилетняя девочка, чтобы оргазмировать на глазах у всех.

Спас её мужчина, который куда-то спешил. Они синхронно хлопнулись лбами, разлетелись в разные стороны, потом долго извинялись.

Волнение как рукой сняло, не оставив следа. Зато мужчина, звали его Анатолий, проводил Лизу до самого дома. По дороге он купил букет цветов, успел рассказать свою биографию, начиная с детского сада, читал романтические стихи, а у подъезда объявил, что никогда не верил в любовь с первого взгляда и вот…

– Давайте встретимся завтра, нет, сегодня вечером… а лучше прямо сейчас. Приглашаю вас на чашечку кофе. Я знаю замечательный бар, там такая изумительная романтическая обстановка, такая располагающая к общению музыка. Обещаю не разочаровать. Не откажите, фея, я дуду беспредельно благодарен судьбе… и счастлив. Вы замужем?

 – И да, и нет. Впрочем, не важно. Давайте встретимся завтра. Там же, в парке. Думаю, вас не сильно смутит шишка на моём лбу.

– Нисколечко. Я компенсирую… любой каприз. Вы верите, что случайность – закономерность более высокого порядка? Я уверен, что вас мне послало провидение. Удивительно, что таким экстравагантным способом, но это неважно. Буду с нетерпением ждать встречи.

Анатолий минут десять ещё держал Лизу за руки, целовал сначала тыльную сторону, потом запястья, потом перецеловал все пальчики по очереди.

Женщина почти забылась. Ей было лестно такое внимание. Анатолий выглядел ровесником, возможно даже несколько младше, был весьма привлекателен внешне.

Лиза даже забыла, что на вечер у неё назначена встреча с Игорем Леонидовичем, что стоят они с восторженным знакомцем под окнами квартиры, где она проживает с дочкой и мужем. 

Елизавета Альбертовна опрометчиво не задумалась, что букет цветов и расшаркивания привлекательного мужчины говорят о грехопадении конкретнее, чем объявление в газете.

Ей почему-то не было дела, что за двадцать или около того минут свидания-расставания её нравственное падение стало предметом внимания целого дома; что в числе зрителей случайно оказался её Серёжа.

Лицо осчастливленной женщины светилось как начищенный, закипающий уже медный самовар, что возмутительно непристойное поведение стало импульсом, запустившим цепь непредвиденных реакций, изменивших в одно мгновение опостылевшую жизнь, подняв её акции на бирже любовных отношений до небывалых высот.

Серёжа не кричал, не возмущался, не фыркал. Неожиданно для Лизы муж помог снять пальто, поставил перед ней тапочки, принял букет, вложил его в вазу.

– Ты наверно устала, Лизонька, сейчас будем ужинать. Яичница с беконом и зелёным горошком тебя устроит? Кстати, у нас после визита Плотниковых осталась пара бутылочек вина.

Лиза ошалело смотрела на Сергея, не понимая, что происходит, но решила не вмешиваться, досмотреть до финала странный спектакль, который пришёлся ей по вкусу.

Чтобы усилить эффект присутствия, добавить остроты в небывалую ситуацию она решила прыснуть за ушки по капельке духов с феромонами. 

Лиза открыла сумочку. На самом верху лежал комплект эротического белья. Рука её остановилась было, но вспомнилась недавнее заявление муженька о том, что ему без разницы, влюбится она или решится изменить, поэтому она смело выложила ажурное бельё на тумбочку.

Лицо Сергея вытянулось, потускнело. Он даже постарел в одно мгновение.

Лиза посмотрела на него и всё поняла. Женская интуиция сработала безотказно, молниеносно предоставив решение казуса.

– Это Катеньке. Я давно обещала ей молодёжный комплект.

– А мужчина, а цветы…

– Всё просто. Это коллега, Анатолий, у него сегодня ночью родилась дочка. Счастливый человек способен на безрассудства. Он меня даже на свидание пригласил, – Лизе было важно увидеть реакцию мужа на подобное заявление. Она ещё сомневалась, не могла поверить, что сумела-таки взбудоражить, встряхнуть своего мужчину.

Лиза закинула руку за спину, сложила пальцы крестиком.

– Что ты говорил про вино и яичницу?

Сергей засуетился, засиял. Романтический вечер был поистине волшебным. Даже Катенька была в восторге. Подарок ей тоже понравился, но примирение родителей больше.

Ночь после праздничного застолья была поистине сумасшедшей. 

– Старый друг лучше новых двух, – подумала удовлетворённая Лиза, обнимая мужа, который неожиданно вспомнил про любовь и про пользу секса.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Валерий Столыпин 

Что вы об этом думаете?

Комментарии: 0
Вход
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Подпишитесь на уведомления о новых комментариях к посту
Вход