ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ИСТОРИЯ

О самой первой любви

2019-10-13 О самой первой любви
О самой первой любви
Первая любовь, даже неудачная, нелепая, без ответа и взаимности, отчего-то вспоминается как светлое событие.
4 0 874 13.10.2019
Первая любовь, даже неудачная, нелепая, без ответа и взаимности, отчего-то вспоминается как светлое событие.

За долгую жизнь я слышал немало историй о первой любви. Эта тема волнует практически всех, потому, что память весьма избирательна: из тысяч событий мы запоминаем лишь несколько, которые отпечатались в душе несмываемыми красками.

Отчётливее всего мы реконструируем потрясения и переживания, особенно в драматической и комической тональностях. Это не удивительно: глубинные эмоциональные испытания оставляют яркий химический след. 

Наша память по большей части ассоциативна. Много раз замечал, что волевыми усилиями почти невозможно чего-то вспомнить, разве что это было настолько кричащее или красочное событие, что забыть его попросту невозможно.

Другое дело сенсорные или визуальные маркеры, связанные с интересным эпизодом. Я, например, чутко реагирую на сопутствующие приключению или переживанию запахи.

Сладкие, пряные, терпкие, вкусные и противные, ароматные и удушливые, они моментально запускают цепочку некогда пережитых впечатлений, услужливо реставрируя основательно стёртые, выцветшие впечатления далёкого прошлого.

Разговорившись с соседкой, встреченной на автобусной остановке, на которой мы вылезли вместе, возвращаясь с работы, честно говоря, я и темы беседы не могу вспомнить, потому, что дальнейшая череда случайностей затушевал, размазал по холсту событий инцидент, сфокусировавший на себе весь спектр моего внимания.

Скорее всего, тема общения была увлекательная, раз я не заметил, как вступил ногой в нечто гадкое и омерзительное, непонятно как появившееся на тропинке к дому. 

Почуяв резкий аромат человеческих испражнений, Верочка смутилась и покраснела. 

Можете представить, что в тот момент чувствовал я. Мне хотелось провалиться сквозь землю, по крайней мере, я был готов убить на месте злополучного шутника с извращённым чувством юмора, который организовал эту диверсию.

Как я перед девушкой извинялся и какими шпионскими тропами пробирался к себе домой, пересказывать не хочется. Эмоциональный коктейль был взбит основательно.

Когда мне всё же удалось ликвидировать последствия аварии, немного упокоенный, я рассказал об этом происшествии жене. 

Мы были молодые, лишь недавно создали семейную ячейку и довольно легко справлялись с любыми потрясениями. Естественно, что доверяли друг другу полностью, поэтому я не счёл достаточным основанием для того, чтобы скрыть происшествие, свой стыд.

Как же она смеялась.

Совсем недолго. Память предоставила Лизе сюжет из личных воспоминаний в той же тональности.

— Тьфу, какая гадость. Неужели нельзя было отойти несколько шагов в сторону? Если интересно, могу тоже подобный случай рассказать. 

— Стоит ли развивать эту щекотливую тему? 

— Не уверена, но… 

Мне пришлось слушать, потому, что Лиза неожиданно стала сосредоточенной и грустной. Она прикурила, закинула ногу на ногу. 

— Знаешь, а ведь я совсем забыла о том случае. Наверно это была… да, точно, это была первая серьёзная влюблённость. Я принимала её за настоящую любовь. Мне было чуть больше четырнадцати. Голова и кровь были переполнены сладкими романтическими переживаниями, фантазии разогревали сознание до точки кипения. Я болела необходимостью влюбиться и искала предмет вожделения.

Я очень любил свою замечательную девочку, поэтому слушал внимательно, боялся спугнуть её чувственный порыв. У меня ведь тоже была первая любовь, даже не одна. Воспоминания о тех событиях будоражили кровь, разогревая её изнутри до состояния лихорадки.

Мне часто приходилось в дальнейшем жалеть о том, что те чистые, незрелые чувства были уничтожены неловкими душевными всплесками. 

Стараясь не шуметь, не отвлечь внимание жены от воспоминаний, я приготовил нехитрый ужин, время от времени короткими репликами давая ей понять, что внимательно слушаю.

— Через три дома от нас жил Витька Смоляков. Он был старше почти на семь лет, успел отслужить в армии. Если хочешь, могу найти его фотографию.

— Это не важно. Рассказывай.

Лиза осуждающе посмотрела на меня, вздохнула, что больно кольнуло, послав в мозг слабенький, но ощутимый импульс ревности.

— Для меня он был идеалом. Видел бы ты его мужественный торс. Как ловко он умел играть объёмными, нереально развитыми мышцами, стреляя между тем особенными, удивительно чувственным взглядом. Его лицо при мне всегда озаряла улыбка. Меня он называл Детка. Было бы обидно, если бы это произносил кто-то другой. Из его уст подобный эпитет звучал комплиментом.

— Ты хотела бы вернуть те волшебные впечатления? 

— Не сбивай. Сейчас я под впечатлением. Не поверишь, словно вернулась в юность. Как же хорош он был. Ты мужчина, вам не дано понять, как воспринимает девочка мужественность и силу. Тогда Витька казался мне совершенством. Он строил дом рядом со старым. Один, без помощников: обтёсывал и передвигал тяжеленные брёвна, играючи, и постоянно чего-то напевал. Я наблюдала за ним, лёжа за кучей опилок.

— Как это похоже на тебя сегодняшнюю. Привычка подглядывать, никуда не исчезла. Зачем ты читала мой дневник, ведь там интимные, личные записи?

— Не смей ничего от меня прятать. Я должна знать всё, иначе не смогу делиться с тобой сокровенным.

— Человек ни перед кем не должен выворачивать себя наизнанку, даже для самых близких. Может наступить момент, когда твои личные тайны могут использовать в неприглядных целях.

— Только не я. Ты ведь для меня самый родной. Ладно, не об этом сейчас. Не знаю, видел Витька, как я за ним слежу, или я тогда начала заметно взрослеть, но почувствовала его интерес к своей особе. Он по несколько раз в день “случайно” стал мне встречаться и заговаривать. 

— Ты всё ещё его любишь?

— Глупости. Ты не умеешь слушать. Я млела, впадала в его присутствии в ступор, опускала глаза, не смея встретиться взглядом, кожа моя зудела крапивницей, покрывалась противными гусиными пупырышками. Я горела снаружи и холодела изнутри. Витька говорил и говорил. Мне было не важно, о чём, его голос производил на меня странное впечатление: я начинала парить над собой, замирала от страха, что Витька до меня дотронется, и одновременно мечтала о том же самом.

— Думаю, эти переживания одинаковы для всех. Я тоже влюблялся.

— Могу не рассказывать, если тебе не интересно.

— Напротив, я весь внимание. Замечательно сознавать, что моя жена не соляной столб, а чувственная, сентиментальная особа.

— Дома я придумывала такое… Не ухмыляйся, совсем не то, о чём ты подумал. Витька признавался в любви, я от избытка чувств падала в обморок, он  приводил меня в чувство поцелуями. У меня тогда здорово получалось грезить наяву, даже лучше, чем сейчас.

— А я, я тебе признался в воображаемой любви до или после первого свидания?

— Уже не помню. Слишком быстро мы с тобой перешли к главному. Тогда было иначе: любовь по большей части произрастала в его отсутствии. Не было нужды в практических занятиях, достаточно было грёз. Я лелеяла мечту довольно долго, почти до середины зимы. В тот день в сельском клубе было кино, а после него танцы. Представляешь, как это происходило в неотапливаемом клубе? Танцующие пары в ватниках и валенках. Умора.

 — Знакомые ощущения. Приходилось танцевать на подобном балу. Правда, с влюблённостями никакой связи не припоминаю. 

— Я мечтала, что Витька придёт в клуб и пригласит на танец, даже готова была для такого замечательного события скинуть пальто, под которым было яркое платье. Он не пришёл. Это было до чёртиков обидно, я даже всплакнула. К тому времени я так замечталась, что реально считала его своим парнем. Оставалось только встретиться и произнести главные слова.

— А он, ты уверена, что этот Витька чувствовал то же самое?

— Не важно. Для меня это не имело значения. Ведь это были мои мечты. От него требовалось только прийти и пригласить на танец, больше ничего. А он не пришёл. 

— Заинтриговала. Сам не пришёл, но отправил посылку с дерьмом, так что ли?

— Дурак. Он ждал меня возле клуба после танцев. Стоял за деревьями и ждал. Подкрался незаметно, закрыл ладонями глаза. Я сразу его узнала. Он поцеловал меня, всего один разочек. Как же это было волнительно и сладко.

— Ты рассказываешь с таким чувством, словно он ответил взаимностью. Думаю, Витька игрался с тобой, как кошка с мышкой.

— Не знаю. Теперь не знаю. Тогда мне казалось, что исполнились все мечты. Я была на седьмом или десятом небе от счастья. Мы постояли немного в обнимку, потом,  не сговариваясь, пошли за околицу, чтобы с чувством молчать там, где никто не увидит. Я буквально таяла, ощущая на своём плече его тяжёлую руку. Сердце стучало с перебоями, предвкушая нечто запретное и сладкое, что непременно должно было случиться.

— Не тяни резину. Дальше-то что было?

— Дальше… дальше я вляпалась. Так же как ты сегодня. Вот. Соблазнительный морок моментально растворился в ночной тишине. Мне было ужасно стыдно и гадко. Я расплакалась и убежала. Эта дрянь так въелась в войлок валенок, что отчистить её было невозможно. Мои страдания были беспредельны. Представь себе лунную морозную ночь, небо усыпанное звёздами и меня на коленях у проруби, с остервенением полощущую злополучные катанки. Руки отмёрзли до того, что согреть их никак не получалось. У нас же тогда не было запасной обуви, нужно было привести в годное состояние эту.

— Да, подруга, намаялась ты. А любовь? Витька-то что?

— Витька. Когда я полностью заиндевевшая на негнущихся ногах со скрюченными замороженными руками шла мимо его дома, мой милый стоял у крыльца с Риткой, взрослой женщиной, известной своей доступностью. У неё было трое детей и ни одного мужа. Они переговаривались и громко смеялись. Я спряталась, чтобы не попасться на глаза. Витька притянул женщину к себе, бесстыдно обхватил её за поджарый зад и впился в её рот поцелуем. Они говорили тихо. Мне удалось услышать только его предложение зайти в гости и Риткин вопрос, есть ли у него водка. 

— Я не удивлён. Он взрослый был, а ты действительно детка, несмышленый ребёночек. Думаю, тебе повезло, что так удачно завершилось приобщение к таинству любви. Или что-то ещё было?

— Не было ничего, кроме слёз, переживаний и воспаления лёгких. Мне было ужасно стыдно, за него стыдно. Я долго болела. Как же мне было обидно и гадко, даже ужаснее, чем отмывать от дерьма валенки. Витька тогда разбил на мелкие кусочки моё сердце. После он ко мне не раз подкатывал, но ответить ему взаимностью было выше моих сил.

— И всё-таки ты вспоминаешь его с любовью. Почему?

— Не знаю. Он был красивый и сильный. И я его любила. Если бы в тот вечер не увидела, как он охмуряет Ритку, ему не пришлось бы долго меня уговаривать. 

— Не думаешь, что мне обидно такое слышать?

— Можно подумать, я у тебя единственная. Сам сказал, что до меня тоже влюблялся. Из песни слов не выкинешь. Первая любовь, даже такая несуразная, не забывается.

 

 

 

 

 

 

 

 

Валерий Столыпин 

Что вы об этом думаете?

Комментарии: 0
Вход
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Подпишитесь на уведомления о новых комментариях к посту
Вход