ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ИСТОРИЯ

О, женщины!

2022-02-24 О, женщины!
О, женщины!
Про лукавое и циничное женское коварство. О, времена, о, нравы!
0 0 5070 24.02.2022
Про лукавое и циничное женское коварство. О, времена, о, нравы!

Держать себя в руках – удел мужчин,

А мне не стоит этим так морочиться.

Я женщина! Есть миллион причин,

Чтоб быть такой, как сердцу хочется!

Чеколаева Светлана

Меня никто не провожал. Были на то объективные причины.

В вагоне было душно, но чисто.

Я никогда и никуда не ездил один с тех самых пор как встретил её, Лизу: наивную, простодушную, восторженную девчонку, про которую с обожанием и трепетом говорил, –

прелесть, какая она у меня дурочка!

Девочка моя была волшебно хороша: хрупкая, беззащитная, впечатлительная, ранимая, чувствительная и пылкая, доверчивая и романтичная, мечтательная и наивная, податливая и безотказная.

А ещё… ещё она была робкая, но в меру любопытная, чувственная, сентиментальная, немного капризная, деликатная, и в то же время удивительно деятельная. И это ещё не всё: несмотря на внешнюю неприметность, юношескую угловатость, в неё невозможно было не влюбиться, потому что Лиза излучала некий загадочный свет и умела им щедро делиться.

К сожалению одного меня ей оказалось недостаточно.

Когда влюблённость бесцеремонно набрасывается на нас, похищая возможность мыслить логически, когда стремительно врывается в сердце, мы утрачиваем способность отказывать в чём-либо объекту обожания, перестаём глубокомысленно рассуждать, сомневаться. Что бы ни спросила любимая – ответ будет один, – да, да и да!  Всё, что угодно – да.

Это было давно, в другой жизни, длившейся бесконечно долгие семнадцать лет, которые вместили в себя целый мир.

Пока я восхищался совершенством божьего творения, рефлексировал, создавая из самой обыкновенной, в меру симпатичной и скромной девушки, посылавшей  провокационные по характеру, сканирующие по сути знаки внимания, воображаемый, сотканный из добродетелей, изящества и прочих достоинств образ, размышляя, стоит ли увлечься прелестницей всерьёз, она уже приняла решение, даже больше – распланировала дату зачатия, имя первенца и дизайн детской комнаты.

Сопротивление было сломлено серией томных взглядов и демонстрацией снисходительного целомудрия.

Любовь, предполагающая серьёзные отношения и персональную ответственность, во многом похожа на азартное участие в экзотических аттракционах в парке развлечений. Если нет соответствующего навыка,  если слаб здоровьем, экстремальный заезд начинается волнительным предвкушением, восхитительным ощущением невесомости, опьянением скоростью виражей, восторгом эмоционального потрясения, переходящего довольно скоро в ощущение беспредельной тяжести в желудке, в потерю ориентации, головокружение и рвущуюся изнутри тошноту.

Не дано нам, человекам, испытать или понять в любви всё и сразу: слишком много тепла и энергии выделяется в процессе реализации божественного замысла, слишком много эмоций, адреналина, страсти.

Поторопишься – сгоришь дотла, даже вспомнить не о чем будет. Чувства беречь, экономить нужно, чтобы надолго хватило, ещё лучше навсегда.

Все стадии игры в брак, начиная с карнавального медового шествия, заканчивая скандальным выворачиванием внутренностей семейных отношений, были нами пройдены.

Однажды Лиза с равнодушием в голосе произнесла, пряча при этом взгляд, – извини, я тебя разлюбила. Нам нужно расстаться, – как будто нажала по-хозяйски кнопку выключателя, уходя ненадолго из дома, чтобы не тратить зазря средства на оплату освещения.

А ведь ещё вчера всё было иначе. Разве я мог в одно мгновение забыть её голос, нежные поцелуи, сводящие с ума, лицо, прикасающееся к горячему до щекотки дыханию: не задохнуться бы от избыточного желания, не ошпариться от душистого, трепетно-влажного обожания.

Как это – разлюбила, после стольких счастливых до безобразия лет?

Даже если так – к чему расставаться? Можно же договориться, обсудить варианты.

Но, нет, всё, что принадлежало мне на правах супруга, было экспроприировано, изъято.

Я мужчина, но эмоциональный, чувствительный. Слёзы, когда никто не видел, как бы нехотя вытекали из моих глаз, засыпая рядышком на подушке. Не было сил переживать о несбывшихся мечтах, пустых надеждах, страдать, создавать желанную, оттого ещё более болезненную иллюзию казавшегося незыблемым счастья.

Со временем я немного успокоился, но в тайниках души всё ещё происходило волнение.

Дети наши к тому времени подросли, но понять, осмыслить что произошло, не смогли, или не захотели:  предъявили, как им казалось объективно обоснованный иск по поводу хронической нелюбви. О, как!

Претензий оказалось бесконечное множество: если бы вы… если бы меня… да вы никогда… и вообще – кто вам позволил! Именно потому мы несчастные, закомплексованные со всех сторон неудачники!

Спорить бесполезно: мы в своё время думали приблизительно так же. Каждое следующее поколение мнит себя умнее предыдущего.

Нет ничего удивительного в том, что я надолго выпал из реальности, подорвал духовное и физическое здоровье, которое и ехал поправлять на моря.

Береговой прибой шумел у меня в ушах, когда я рассматривал происходящее на перроне.

Море я любил беззаветно, детей возил ежегодно на побережье несмотря ни на что, даже если приходилось влезать в долги и выколачивать из начальства недостающие дни отпуска за свой счёт.

Возвращались с юга мы, как правило, без копейки денег, но неизменно в приподнятом настроении. Дома нас ждала батарея молочных бутылок, сдав которые можно было прожить до аванса или до материальной помощи, в которой редко отказывали отпускникам.

Всё было привычно: шумные носильщики, стопки чемоданов, вежливые проводники, в меру возбуждённые пассажиры и провожающие.

Необычно было видеть чересчур эмоциональное прощание молодой парочки. Создавалось ощущение, что они расстаются навсегда.

Девушка плакала, вешалась мужчине на шею, подставляла для поцелуя то губы, то шею, то грудь. Огромный букет мешал расставаться. Рассыпанные по плечам волосы лезли в лицо, по которому грязными потёками стекали струйки туши. На щеках и рубашке мужчины красовались отметины губной помадой.

Воркующие так нежно влюблённые привлекли всеобщее внимание.

Я им завидовал.

Когда-то и мы с Лизой были единым целым, разве что цветы дарить, у нас не было принято. Она –  родом из многодетной семьи, я – рациональный, практичный, знающей цену заработанной копейке.

Любовь исчисляется не хризантемами да розами, тем более что цветами в горшках в нашем уютном доме были заставлены все подоконники.

Не знаю почему – срезанные цветы мне всегда было жалко. Я предпочитал дарить стихи, свои и чужие. Например, эти, – хочешь, коснусь легонько твоих волос..? Смятые простыни, в чашке остывший чай. – Доброе утро, – выдохну, – как спалось? Сладко потянешься – тёплый, родной насквозь, и улыбнёшься. – Ладно, не отвечай. Хочешь, ладонь в твою положу ладонь, переплетая пальцы, слегка cожму..? Сильный, чудесный, ласковый, молодой, словно рождённый под золотой звездой! Ладно, молчу. Я просто так – ни к кому... Хочешь, дотронусь впадинки у виска, тихо губами глупости нашепчу..? В горле волной горячей, совсем близка, дикая нежность. Чтобы не расплескать слепо замру, услышав твоё, – хочу!

Мужчина едва удерживал  огромный букет крупных белых роз. Если разделить его по цветку – можно было бы одарить всех проводниц в составе.

Его не волновали все. Он влюблён в одну – самую-самую, несмотря на то, что она не красавица: чересчур худа, выше на голову, одевается слишком броско, накрашена довольно безвкусно.

Интересно, что бы ответил он, как отреагировал, скажи ему такое?

Проводница торопила.

Так грустно было смотреть на слившиеся в последнем поцелуе, замершие, вросшие друг в друга тела.

И всё-таки им повезло больше: они ещё встретятся – стоит только подождать.

Девушка едва пролезла с цветами, которые держала одной рукой, между проводницей и поручнем. Другую руку не отпускал молодой человек.

– Приедешь – отзвонись. Люблю-люблю, люблю!

Он долго бежал за составом, махал руками, посылал один за другим воздушные поцелуи.

Смотреть на девчушку было больно. Она рыдала, размазывая остатки косметики по лицу.

Букет едва уместился на столе.

– Возьмите влажные салфетки, – пожалел её я, – туалет не скоро откроют.

Попутчица шумно всхлипывала, застенчиво отворачивала взгляд: кому понравится, когда тебя рассматривают в таком неприглядном виде?

Проводница принесла трёхлитровую банку с водой, – Какая любовь, какая любовь! Вам повезло. Жених?

Девушка не ответила. Ей было не до нас.

Я так и не познакомился с ней, хотя очень хотел посочувствовать, выразить своё отношение. Попутчица, молча, переоделась, застелила постель, и всю дорогу лежала, укрывшись с головой,   отвернутая к стенке.

Её состояние давало повод задуматься: о любви и ненависти, о преданности и искренности, о скоротечности всего сущего, о молодости, наградой которой является такая пылкая любовь.

Мне было, о чём вспомнить.

Я тоже любил.

К счастью взаимно.

К сожалению, отвергнут в финале, не успев состариться.

Кто знает, куда исчезает любовь, почему и в чём растворяются возвышенные чувства.

Время в пути пролетает незаметно, чему способствуют смена пейзажей, особенный, с запахом дыма чай в музыкально дребезжащих подстаканниках, шумное общение пассажиров, ритмично убаюкивающая тряска, мерный перестук колёс на стыках рельс, ожидание скорого прибытия, мысли о море, предвкушение чуда общения с природой и климатом из другого, южного мира.

Вот показались пригороды Симферополя. Ещё немного и разбредёмся, кто куда, забудем, что ехали, общались, переживали вместе.

У каждого свой путь, своя цель.

Печальная девушка так ни с кем и не общалась. Да это и понятно. Расставание – маленькая смерть. Конечно, ей лихо.

Незадолго до прибытия пассажирка оживилась: тщательно массировала шлепками лицо,  шею, грудь, накладывала многослойный макияж.

Девушка умело пилила и шлифовала ноготки, накладывала на них ярко-алый лак, придирчиво расправляла складки полупрозрачного платья, причёсывалась, вновь и вновь всматриваясь в зеркальное отражения себя.

Жизнь продолжается. Разве может быть иначе?

Не рыдать же она приехала в солнечный Крым.

Нужно и мне, наконец, забыть про свою, теперь уже совсем чужую Лизу.

Пусть ей повезёт. Я ещё не стар. На море так просто знакомиться. Кто знает, кто знает… может быть и я невзначай найду свою судьбу.

Печальная девушка просветлела вдруг взглядом, расцвела, покрылась нежным румянцем. Сквозь макияж проступила загадочная улыбка.

Она начала пробираться к выходу одной из первых.

Какая у неё была походка, какая стать!

– Букет, – встрепенулся я, – вы забыли букет!

Дама смерила меня неприязненным взглядом, смысл которого сложно было уловить, – заберите себе!

– Ладно… ладно, как скажете. Я думал…

– Люсенька, любимая, – подхватил её, закружил, не обращая внимания на окружающих, жизнерадостный молодой человек с огромным букетом алых, под цвет маникюра, роз, – как я соскучился!

Он целовал её, целовал, целовал!

Я застыл в оцепенении, не понимая, что происходит: когда она настоящая, кого любит, с кем играет?

Может быть, и Лиза… сама не понимает, чего хочет?

О, женщины!

 

Стихи Марины Фольмер

Валерий Столыпин 

Что вы об этом думаете?

Комментарии: 0
Вход
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Подпишитесь на уведомления о новых комментариях к посту
Вход