ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ИСТОРИЯ

Привет из прошлого Часть 1

2021-02-28 Привет из прошлого Часть 1
Привет из прошлого Часть 1
Почти детектив
4 0 3465 28.02.2021
Почти детектив

Очень непросто справляться с предательством в любви, особенно когда сценарий интрижки повторяется дважды, а ты неопытен, чувствителен и молод. Боль утраты день ото дня усиливается, желание бороться с непреодолимыми обстоятельствами тает, оттого, что воспалённые эмоции искажают реальность, потому сама жизнь постепенно теряет смысл. 

Сладкие и горькие переживания первой, и второй первой любви забыть невозможно, вспоминать мучительно, тягостно, но сознание не способно освободиться от чувственных переживаний.

Вениамину повезло – после двух подряд предательств в любви он встретил девушку, которая смогла залечить душевные раны, возвратила его к полноценной жизни, которая стала для него всем: радугой и солнцем, водой и светом, воздухом и смыслом. 

На последней учебной паре Венька сказался больным и удрал, чтобы прикупить чего-нибудь вкусненького для Катеньки: очень хотелось устроить любимой приятный сюрприз.

Юноша прибежал в общежитие переодеться, а там Алина, не очень приятная весточка из прошлой жизни – предавшая его невеста, которая ожидала в конце коридора, как не раз бывало когда-то давно, о чём вспоминать было болезненно и неприятно.

Видеть её, будоражить воспоминаниями прошлое, особенно теперь, когда почти затянулись кровоточащие раны, было неприятно. Как же это нечестно. 

Сделать вид, что рад видеть? Так ведь совсем нет: красивая, молодая, но с некоторых пор совсем чужая девочка: перегорело, почти стёрлось из памяти под влиянием новых чувств с удивительной Катенькой.

— Здравствуй, Венечка.

— И тебе не хворать. Если можно, в двух словах – тороплюсь. Я сентиментален, полностью освободиться от твоих любовных чар не успел, но уверен, что справлюсь. Зачем ты здесь?

— Соскучилась. Правда-правда соскучилась. Ты был моим первым… моим первым мужчиной. Такое не забывается. Мне есть о чём вспомнить. Ты лучший, ты – мечта. Мне жаль, честно жаль, что пришлось расстаться. Так вышло. Да… но жизнь продолжается, появились новые обстоятельства. 

— Ты мечтала жить лучше всех, ну… ты же получила то, чего добивалась. Что опять не так? Сама ведь сделала выбор не в мою пользу, теперь ковыряешь незажившую рану. 

— Я тоже пыталась забыть о тебе. Почти справилась с памятью, с чувствами, а оно вон каким боком вышло… даже не знаю, с чего начать… сама не ожидала. 

— Алина, если можно, яснее и короче. Не разделяю твоей ностальгии. У меня теперь иные романтические предпочтения.

— Раньше ведь как было, Вень?

—Я вычеркнул твой образ из жизни, стёр, сжёг воспоминания, развеял прах… тебя… тебя   больше нет. Как, Алина, было-то, что было, к чему ты клонишь, хочешь добить?

— Вот и я говорю – как, Венечка быть-то? Мне-то что теперь делать, как поступить?

— Что теперь-то произошло?

— Вот именно, что теперь-то, Венечка? 

 — Да, поговорили. Не понимаю, что ты пытаешься сказать. Хотелось бы ясности. Если думаешь вернуться – увы, у меня отношения, невеста. Настоящая женщина – любящая, верная.

— Меня ты тоже невестой звал. Помнишь? Не представляешь, как мне сейчас обидно.

— Бр-р-р! Это мне должно быть обидно. Мне! Давай, Алина, ты успокоишься, всё объяснишь доступным языком. Ничего не понимаю. Называл невестой и что? Приехал из стройотряда и застал вместо невесты жену… чужую жену, мать его, беременную от своего педагога, которому отдалась за зачёт!

— Я родила сына, Коленьку. Славный мальчонка. Ты знал?

— Теперь знаю. Поздравляю! Ты ведь этого хотела: достаток, столичная прописка, муж с положением, светская популярность и всё такое. Что не так?

— Не этого я хотела. Совсем наоборот. Я хотела жить как люди. Чтобы дом – полная чаша: комфорт, уют, творческая обстановка, столичные возможности… свобода и всё такое. Всё рухнуло. Возможная причина – ты!

— Конечно, ведь это я подложил тебя под Мирошникова. Как это называется… мазохист, любитель острых ощущений. Хватит бредить. Пришла-то зачем? У меня совсем другая жизнь – обычная, студенческая, с общим комфортом в конце коридора и стипендией, которой тебя только напугать можно.

— Виктор Петрович, муж мой – человек состоявшийся, зрелый, с аналитическим складом ума, во всём любит порядок. Скоро год, как мы вместе живём. Жили… Я уже ко всему привыкла. А он — нет…

— К чему такое длинное предисловие? Желаю счастья. Притирайся, приспосабливайся, ублажай. Любишь кататься – люби и саночки возить. Он хоть и дедушка, но мужчина.

— Я бы рада, но тут, понимаешь, Веня, проблемка нарисовалась. Мирошников чего-то там вычислял, графики строил, консультировался со светилами медицины, фотографию сына передал для идентификации родства аналитикам и всё такое... Совпадение с антропометрическими данными матери пятьдесят процентов, с отцом меньше десяти. Посоветовали генетическую экспертизу провести.

— Зачем ты всё это мне рассказываешь, какое мне дело до ваших семейных проблем? Ушла к нему, с ним и разбирайся. Совет да любовь!

— Экспертизу он заказал. Дорогую. Нажал на кнопочки, знакомых подключил. Как на иголках подпрыгивал. Все нервы себе и мне в клочья порвал. Криком исходил, таблетки глотал горстями. Коленька-то мой беспокойным родился: всё время кричит, а у Виктора Петровича докторская диссертация в процессе реализации. Волновался он, переживал, ребёнок ни спать, ни работать не даёт. Витя няньку нанял, а всё без толку. Не любит он меня.

— Алина, я сейчас уйду, будешь беседовать с форточкой или с дверью. Мне действительно некогда. У меня невеста голодная, мне совсем неинтересна ваша семейная жизнь.

— Не волнуйся ты так. Когда невеста узнает, в чём дело – совсем исхудает.

— И что же за дело у тебя такое?

— Не у меня, Венечка, у нас с тобой. Видно на роду нам написано друг за другом, как ниточка с иголочкой следовать.

— Каждому суждено к чему-то или кому-то привязанным быть. Только ты год назад ту ниточку собственными зубками перегрызла, когда “махнула не глядя” любовь и верность на зачёт по профильному предмету и столичную прописку.

— Тебе, дорогой, похоже, замуж меня всё же взять придётся. Судьба! 

— Не смеши. Это могло произойти. Могло. До свадьбы нашей оставалось всего два месяца. Ты сама перечеркнула всё хорошее. Или забыла?

— Откуда было знать, что ты мне ребёнка заделал?

— Тпр-р, ну-у… С этого момента подробнее. Экспертиза твоей вменяемости понадобится или нет? Зрачки вроде в норме, взгляд осмысленный.

— Ага, занервничал. Так я и думала.

— Сейчас, это… ещё минута… если ты ничего толкового не скажешь – я уйду. Всё, устал!

— Напрягся, Венечка, разволновался, любимый. Переживаешь, сомневаешься – значит неправ.

— В чём, интересно, моя перед тобой вина?

— Экспертиза показала, что не Виктор Петрович отец ребёнка. Вот и думай. Я была девственницей, когда у нас любовь случилась, так ведь?

— Допустим.

— Ах, так! Намекаешь, что я имитировала непорочность, так, по-твоему?

— Однозначно, нет. Тогда у нас было всё по-честному. Тогда, но не сейчас. Ты блефуешь.

— Вот именно – по-честному. Кроме тебя и Мирошникова у меня мужчин не было. Догадайся с трёх раз – кто папа Коленьки, если не Виктор Петрович?

— Конечно Мирошников, кто же ещё?

— У него на руках акт генетической экспертизы. Его отцовство исключено в принципе, чего нельзя сказать про твою причастность к зачатию сына. Вот! Моя сексуальная связь с тобой – факт бесспорный. Муж подаёт на развод, требует немедленно освободить жилплощадь. Ты просто обязан содержать меня и ребёнка, а в перспективе оформить отцовство и взять меня в жёны.

— Алина, соглашусь, что положение твоё незавидное, досадное. Столица жрёт таких мечтательниц как ты живьём и не морщится. С грудным младенцем остаться практически на улице – врагу не позавидуешь. А как насчёт алиментов? И вообще, ты знала, что ребёнок не от Мирошникова? Колись.

— У меня голова опухла от дум. С тобой мы предохранялись, причём довольно серьёзно. Я просто на сто пятьдесят процентов была уверена, что залетела именно от него, потому, что тебе никогда вольностей не позволяла, вот… но факты. Кто знает…

— Ты про непорочное зачатие или про виртуальный секс? Смешно. Меня не интересуют подробности твоих интимных интрижек. И всё же… извини, что копаюсь в пикантных подробностях, но я, если ты не бредишь, попадаю не меньше, чем ты… если в твоих словах есть хоть капля правды. Получается, что я намеренно обманывал любимую девушку, без пяти минут жену, а я точно знаю, что не делал этого. Мы с ней обсудили каждую мелочь, обнулили события, произошедшие до начала отношений, наметили перспективы, определили правила общежития, а тут ты со своим невыносимым бредом.

— Но я тоже не стала бы рисковать. Этот ребёнок, который, кстати, не входил в мои планы на ближайшую пятилетку, для меня тоже стал не особенно приятной неожиданностью. Я хотела сделать аборт – Мирошников не позволил. Наследника захотел, идиот!

— Давай попытаемся разобраться спокойно, разложим события по полочкам. Я уехал в стройотряд в июне, так?

— Веня, чего ты там собрался изучать, расследовать? У меня не было других партнёров в постели, кроме тебя и его. Материнство, сам понимаешь, большая проблема, которая переворачивает мечты о красивой жизни вверх тормашками. Оно мне надо было? Моя беременность – случайность, досадное недоразумение. Мирошников в тот день был настойчив, возбудился не на шутку, а я боялась отчисления, не хотела очутиться опять на исторической родине: в нищете, без перспектив. Соображалка у меня не работала – вот. Конечно, тебе неприятно слышать такое, понимаю, но Коленька уже есть: живой, настоящий, возможно твой. Можешь познакомиться с ним, потрогать, в руках подержать. Сердце подскажет. Я сама, если честно, в шоке. Получается – всё напрасно. И сын в том числе, хотя я к нему успела привязаться.

— Алина, не перебивай, дай сосредоточиться. Я приехал в столицу в конце августа. Тебя не видел два месяца, так?

— Я пила противозачаточные таблетки, причём гормональные. С тобой и с ним. Кроме того, самого первого раза, которого я при всём желании не могла предусмотреть. Он тогда завершил эротическую процедуру, не успев начать. Переволновался, да и женщин не имел неизвестно сколько времени. Похоже, давно у него секса не было. Плюс возраст. Я почти сразу пописала в баночку. Не могло тогда ничего случиться. Не мо-гло!

— Мне совсем не обязательно знать подробности вашего блуда и того, как ты использовала баночку. Просто слышать противно. Интим, Алина, предполагает некую личную тайну. Ты ещё расскажи подробности: как, куда, сколько. Пожалуйста, давай обсудим нашу общую, к сожалению общую, проблему. Хочу до конца понять, в чём кроется подвох, а он есть. Я уверен. Нужно найти ошибку и исправить. 

— Почему ты думаешь только о себе? Меня выслушай. Наш первый с мужем секс случился прямо в аудитории, на экзаменационном столе. Мирошников настоял на незащищённой близости. Боялся, что ничего не почувствует, не сможет дойти до финала. Я долго не соглашалась. Он так возбудился, что начал угрожать отчислением. Мне легче было отдаться, чем выдержать эту психическую атаку. Я себя не оправдываю, в мозгу на больших оборотах работал арифмометр. Что было – то было. Каюсь. Корысть победила. Но…

— Мне не сложно было бы тебя выслушать при наличии основательной причины. Пока я её не вижу. Ты столько времени жила с другим человеком, теперь пришла ко мне со странными требованиями. Чего хочешь-то, только честно, откровенно? Неужели думаешь, что я смогу после подлости и предательства с тобой жить? Чувствам необходимо, чтобы им не позволяли остыть. Их нужно взбивать и расчёсывать, массировать, дразнить. Я тебя больше не хочу. Понимаешь ты это? У меня есть невеста, можно сказать жена. Её я по-настоящему люблю. Если Коля действительно мой сын, что абсолютно нереально, я готов о нём позаботиться. Но с тобой жить не собираюсь, не надейся. Давай всё же вернёмся к нашим баранам. Коля родился семнадцатого мая. Если я папа, значит, плод развивался почти одиннадцать месяцев. Я не специалист, но такого просто не может быть. Согласна? Я ведь человек – не верблюд. 

— Веня, сомневаюсь, что ты веришь в возможность непорочного зачатия. Твой сын – реальный, а не виртуальный ребёнок. 

— Мой? Тебе не совестно пользоваться такими грязными трюками?

— Извини, конечно, но одной мне его не потянуть. Отец – не Мирошников. Делай выводы,  убейся о стенку или докажи обратное. Я оперирую фактами.

— Если предположить, чисто гипотетически, что я отец, исходя из продолжительности беременности, ты – не женщина, скорее самка лошади, то есть кобыла. Или барсучиха…  слониха, жирафиха, наконец. Я, соответственно – конь в пальто, но сейчас больше похож на оленя с ветвистыми рогами. Согласись, эта ситуация абсурдна, как биолог тебе говорю. Моё отцовство – бред сивой кобылы. 

— Сивой, пегой – какая разница, если у Мирошникова на руках убийственные факты? Я что, так похожа на умалишённую, зачавшую сына в беспамятстве, или на наркоманку со стажем?

— Так и я не жеребец, милая девочка. Как хочешь – отцовство признать не могу.

— А мне что теперь со всем этим делать прикажешь? Два похотливых самца, ни один не признаётся в отцовстве. Мистика. Мирошников дал мне две недели, чтобы уладить дела и съехать с его родовой жилплощади.

— Ну да, ты же говорила что-то о брачном контракте. Раз отец не он, значит, ты нарушила один или несколько пунктов соглашения. Соответственно, остаёшься с носом. Красивая комбинация. Сама себя перехитрила. А не могли генетики ошибиться? Хотя… даже в таком случае он не имеет права вас выгнать. Ты же не собачка – законная жена, родила в браке. Борись, доказывай.

— Генетики не ошибаются. Я читала акт экспертизы. Там совпадений в наследственном коде практически нет.

— Хочешь сказать… а… а если он подкупил экспертов, если наигрался в любовь и семью, натрахался вдоволь, пресытился, устал, захотел избавиться от тебя и сына разом?

— Вот только не надо грязи. Виктор Петрович – порядочный человек, интеллигентный.

— Ага! Злой дяденька выгоняет её из дома с грудным ребёнком на руках, вынуждает  идти к бывшему любовнику, чтобы взял на содержание, потому, что в прошлом их некоторое время связывала любовь и постель. При этом отвергнутая жена не имеет к супругу ни-ка-ких претензий. Забавная порядочность. Объясни мне популярно – почему я должен тебя пожалеть, гробя тем самым свою любовь, судьбу, будущее?

— Потому, что ты – отец.

— О, как, па-бам! Чей отец? Сама-то веришь, что вынашивала плод практически год?

— Я уже ничего не понимаю и понимать не хочу.  И ни во что не верю. Но экспертиза…

— Честно скажу – не знаю, чем тебе помочь. У меня такое впечатление, что Мирошников нас  разводит. Женился на старости лет, понял, что силёнок не хватает, решил обрубить концы, потому, что жить стало неуютно. Мне нужно подумать, с Катенькой посоветоваться. Что-то во всей этой истории… странное, состыковать такие заморочки без поллитры не получается. Зловещая тайна, короче, покрытая мраком. 

— Да, пожалуйста! С кем хочешь, советуйся. Только мне деваться теперь некуда. Если ты о нас не позаботишься, придётся заявление в суд подавать. Не с голода же нам помирать. Ты отец – ты и думай.

Сказать, что это была беда, боль? Конечно, была, но…

Может быть, это ещё не сама беда, а лишь её прозрачная тень? Ничего ведь ещё не ясно. Сомнения появились, информация к размышлению и только, которую нужно доказать или опровергнуть, но делать что-то необходимо. Иначе...

Катенька, его милая девочка этого не переживёт. Голова шла кругом, отчаяние стучало в виски. Венька слышал, как хрустит корка наста, которым покрывается душа, помещённая в  холод и стужу.

Пришла, наговорила. Ну и что с того? 

Бред! 

Если бы её слова были абсолютной правдой, Алина разговаривала бы не так. Она не советовалась бы, а истерила, требовала. Хотя для неё, если вдуматься, эта новость – тоже сюрприз из разряда убийственных неожиданностей.

Всё, к чему она стремилась, а ведь Алина практически ухватила ту самую Синюю Птицу за хвост и на тебе: с вещами и дитём – на выход. 

Ей тоже несладко.

А Веньке каково? 

Милка, первая любовь ушла к лучшему другу без объяснения причины. Пережил. Было невыносимо больно, хотелось наложить на себя руки: пересилил, выстоял.

Алина, невеста, накануне свадьбы полетела как бабочка на огонёк свечи на поиски призрачного счастья к состоятельному старику за банальным достатком, не считаясь ни с чем. Конечно, она ничего конкретного Веньке не обещала, лишь позволяла любить, но ведь  поверил… и в любовь поверил, и в искренность чувств, и в верность. 

Жестокость её поступка потрясла. 

Выдержал и это.

Откуда парню было знать, что жизнь настолько жестока? 

Девушки непредсказуемы. Они думают одно, говорят другое, а замуж бегут за третьих, потому лишь, что там им грезятся закрома с припасами. Как в сказке про Дюймовочку.

Того, что зажиточный крот подсчитает каждое зёрнышко, они не догадываются. Да и бог с ними. Жизнь одна, никого нельзя винить за желание съесть больше. Аппетит у всех разный.

Венька с этими неприглядными страницами судьбы смирился, девчонок своих давно простил. Но они его отпускать не собираются.

Сначала Милка напомнила о себе, теперь Алина затеяла тёмную игру с непонятной целью. 

Венька ходил в библиотеку, искал ответ на вопрос – может ли человеческий ребёнок родиться через одиннадцать месяцев после зачатия. Оказалось, что это довольно распространённое, подробно описанное и многократно задокументированное явление. 

Акт генетической экспертизы для любого суда может стать основанием для вынесения решения об отцовстве. 

Судиться? С кем, с собственным ребёнком? А если Коля реально его сын?

Лучше бы об этом не знать. Венька по гороскопу Водолей, у него развитая интуиция. Не чувствует он родства с этим ребёнком и всё тут. Нет в душе радости. Отсутствует напрочь. 

Чужой он, этот загадочный Коля. 

Хорошенький, красивенький, замечательный карапуз. Но не свой.

Алина была уверена в том, что Мирошников – настоящий отец, когда давала согласие на свадьбу. Не стала бы она влезать в безнадёжную авантюру, рискуя всем. На неё это совсем не похоже. Она – девочка продуманная, расчётливая.

Впрочем, дело сейчас совсем не в ней. То, что Алина попала, как кур в ощип, ясно и без того. Её мечты рухнули, как ненадёжный и хлипкий карточный домик. Что делать ему, Веньке, как распутывать клубок противоречий? 

Необходимо рассказать обо всём Катеньке, непременно, обязательно рассказать. Если подобная информация выплывет со стороны – исправить ситуацию будет невозможно. Откровенность во всём, как договорились. Разрушать с таким трудом налаженные отношения он не хочет.

Как преподнести удивительную весть, с чего начать повествование? Поверит Катя ему или нет? Смог бы он сам рассуждать трезво, услышав подобную нелепицу? 

На этот вопрос Венька ответить не мог. Слишком неожиданно всё и до чёртиков обидно.

Валерий Столыпин 

Что вы об этом думаете?

Комментарии: 0
Вход
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Подпишитесь на уведомления о новых комментариях к посту
Вход