ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ИСТОРИЯ

Светка, я вернулся!

2020-10-24 Светка, я вернулся!
Светка, я вернулся!
Кто его знает, какая она – настоящая любовь.
3 0 1706 24.10.2020
Кто его знает, какая она – настоящая любовь.

Утро встретило Толика Брыкина промозглой сыростью с беснующимся порывистым ветром. Юноша съёжился, застегнул на все пуговицы тонюсенькую куртку. Не рассчитывал он, что погода так резко испортится.

Осень всегда преподносит сюрпризы, однако, такие акробатические кульбиты уже перебор. 

Из областного центра Толик выезжал в ночи. Было довольно тепло, под ногами недовольно шипели подсыхающие листья, словно уставшая официантка в вокзальном ресторане, нарывающаяся на скандал, - может вам ещё марцепанов принести или салфетков подать!

Чертовски хотелось курить и спать. 

Он бы сейчас и от пивка холодненького не отказался с солёными орешками, вяленой рыбкой корюшкой с прозрачным брюшком, сидя на удобном кресле у себя дома с закрытыми глазами. 

После удачного свидания. Ага!

Толик умел представить себе желанные метаморфозы судьбы в любое время, даже в самой неожиданной позе: например, когда болтается в люльке между восьмым и девятым этажами с мастерком и затиркой в руках.

На этот раз он представил, как приятно кружится голова от желанной затяжки никотином после горьковатого глотка пенного напитка, как глаз невольно косится на раскинувшуюся в позе морской звезды ничего не стесняющуюся прелестницу.

Собственно, за этим он и ехал за триста с лишним километров в областной центр к Люське Забродиной, бывшей однокласснице, безотказной и ловкой в постели.

Зря он затеял эту поездку. У девочки случился влюблённый мальчик. Мало того, Ромео оказался с характером и приличными бойцовскими качествами. 

Неприятные воспоминания, если честно. 

Какого чёрта Люська не сообщила!

Впрочем, он два месяца не писал ей, не звонил.

Мимо Толика пролетали, набирая скорость, вагоны состава, в котором он приехал, ускользая в темноту с запоздалым эхом.

До дома добираться пешком почти через весь спящий город.

На улице курить не было желания, но никотиновый голод отказывал в праве выбора. 

Толик остановился, обернулся против свистящего по-змеиному ветра, достал сигаретку, попытался прикурить. 

Последнее время, после того, как ни слова не говоря, он тайком убежал от Светки, ему определённо не везло. Вот и сейчас, порывом загулявшего ветра раз за разом задувало ослепляющее глаза пламя.

Удивительно человек устроен: сидит в духоте вагона – мечтает о глотке свежего воздуха, стоит посреди океана опьяняюще пахнущей чистоты – лезет в карман за вонючим табаком, чтобы заполнить отдохнувшие лёгкие отравляющим табачным смрадом.

Сколько же в людях неосознанных противоречий: думаем об одном, делаем второе, в результате совершаем нечто такое, о чём минуту назад подумать не могли.

Делать глупости, вступающие в противоречие с нашими желаниями и чаяниями, то ли хобби, то ли насмешка над логикой. 

Такое впечатление, что сидят внутри нас блудливые бесенята, насмехаются над нами, подсовывают взамен позитивных разумных действий низкосортную суррогатную замену, оценить вред которой удаётся лишь спустя время, когда винтики и колёсики в голове встают на место.

Вдалеке срывается испуганным воплем паровозный гудок. Привокзальный воздух пропитан насквозь запахом креозола, совершенно пустые вокзал и перрон навевают тоскливые мысли.

Какого лешего сорвался от Светки, ведь жили, душа в душу целых два месяца. 

Почему он этого раньше не замечал?

Со Светкой Толик познакомился в том же поезде, когда в очередной раз возвращался от Забродиной. Про одноклассницу он вспоминал каждый раз, когда случался длительный застой в любовных отношениях.

Обычно ему везло на девчонок. Сами на шею бросались.

Ещё бы – он парень хоть куда: танцор, гитарист, фотограф. Именно в такой последовательности Толик преподносил свои таланты.

Обычно хватало танцевальных способностей, чтобы уложить очередную прелестницу в постель. 

Если хотелось продолжения, в ход шла жалостливые музыкальные аккорды, чувственный голос, сотни романтических од и баллад, способных убаюкать даже самых осторожных целомудренных дев.

Талант фотографа Толик обычно не демонстрировал всуе. Этот аргумент он предъявлял лишь тогда, когда в дополнение к эротике и сексу хотелось сентиментальной близости, что случалось предельно редко.

Честно говоря, юноша боялся сколько-нибудь серьёзных отношений, поскольку не верил в любовь и не доверял никому, кроме себя.

Светка, миниатюрная чернобровая брюнетка с впечатляющими глазами, села на перегоне, когда он уже собрался пару часиков вздремнуть.

У неё было верхнее место и два баула, место для которых было лишь на самом верху. 

Девушка несколько раз пыталась забросить объёмные сумки, но ей не хватало роста и сил.

Толик какое-то время смотрел на старания попутчицы равнодушно, но спать хотелось, поэтому он рывком забросил багаж наверх и вышел в тамбур покурить, чтобы дать девушке возможность устроиться.

– Спасибо, благородный странник. Без вас я бы не справилась,  малявка так посмотрела на Толика, что он смутился, – Светлана… Леонидовна. От мамы еду. Я в Балаково работаю, по распределению. Вы курите, не стесняйтесь, я уже взрослая. Я тоже пробовала, только мне не понравилось. Как вас зовут? Вы не подумайте, я не флиртую и не кокетничаю, просто хочу познакомиться, раз нам вместе ехать. 

Через десять минут они уже вместе пили чай с кучей домашней выпечки и сладостей из бездонной Светкиной сумки, и мило беседовали.

Вышли они на одной станции. Толик, молча, последовал за Светланой с тяжеленными сумками, проводил до комнаты, которую ей выделила на целый год родная тётка, да так у неё и остался.

Более близкое знакомство случилось само собой, без обычных уговоров и секретных уловок. 

Светка оказалась девственницей, что никак не вязалось с лёгкостью, с которой она ему досталась.

Более того, утром Толика ждал горячий завтрак из оладий с вареньем, домашнего творога и яичницы глазуньи. 

Светка была такая соблазнительная, такая аппетитная и юная, что не было сил удержаться. Если бы девчонке не нужно было на работу, Толик, наверно, весь день продержал бы нечаянную подружку в постели.

Прощаясь, девочка вытащила из тумбочки запасные ключи, – ты когда на работу? Я до пяти. В половине шестого поведу тебя к Валюшке, причёску приличную будем делать. Потом к Дине, в секонд-хенд. Будем делать из тебя… солидного мужчину, а то выглядишь, как сирота безродная. Там для своих офигенные шмотки бывают. Девочки сначала все тюки перебирают, что для белых людей годится – откладывают. Мы тебя так оденем – закачаешься.

Толик сам не понимал, почему его не раздражает такое странное отношение, словно знаком был со Светкой всю жизнь, словно судьбой навеки связан, почему не противится её доминирующей, слишком заботливой, практически материнской роли.

– Ты у меня такой хороший, такой замечательный. Не поверишь, я сразу влюбилась. Увидела и засохла на корню. Ладно, соловья баснями не кормят. Пойду денежку зарабатывать. Ты чего на ужин хочешь? Могу борщ сготовить, котлеты с жареной картошкой, компот. Ну, колись же, чего больше любишь. Ладно, молчи, партизан, сама придумаю. Я теперь над тобой шефство взяла.

У Толика в запасе был ещё день отгула. Хотел было по привычке махнуть вечером на танцы, снять тёлку в соку, но мысли о Светке не давали покоя.

Такое с ним было впервые в жизни. 

Какого чёрта, – думал он, – не хватало ещё влюбиться. Да ну, в кого? От горшка два вершка…

Уговорить себя не получалось. Карман жгла связка ключей, мысли о ночном приключении высверливали мозг. Воспоминания о глазах, сладких поцелуях и о том, что происходило между ними не так обыденно, как всегда.

Толик с остервенением, презирая себя за это, отглаживал рубашку и брюки, сушил носки, мыл и расчёсывал волосы, что делал крайне редко. Даже розу купил на длинной ножке.

У парня дрожали поджилки, когда рука коснулась кнопки звонка.

– Ты чего, Толюсик, – скороговоркой сказала Света, встречая его в лёгком домашнем халатике, из под которого выглядывали чертовски соблазнительные голые ножки, – ключи забыл?

– Проходи, устраивайся поудобнее. Сейчас перекусим и к Валюхе. Она ждёт. Говорит, такого из тебя красавчика сделавет – закачаешься. Динка тоже всё приготовила. Нам весь твой гардероб обойдётся, не поверишь, в две с половиной тысячи, причём в долг. Представляешь! Чего ты на меня так смотришь? А-а-а, поняла. Не, не сейчас. У меня план: бутылочка муската, отбивные с помидорами и зелёным горошком, картофель фри… остальное на десерт. Годится?

Полуголая Светка металась по комнате, сверкая соблазнительными телесами, о чём-то своём, девичьем, щебетала. 

Толику не нужны были ни причёска, ни шмотки, он хотел её и только её, здесь и сейчас. Но это была её квартира и её план, чёрт возьми. 

Пришлось смириться.

Остаток дня пролетел как один миг. Мысли Толика были сосредоточены не на том, что происходит сейчас, на обещанном десерте.

Настроение было настолько приподнятое, мысли такие сладкие. Толика распирало от шутливого юмора, от желания угодить и развеселить.

Вечер был насыщенным и томным.

Толик получил всё, или почти всё, о чём мечтал. 

Светка вела себя оживлённо и естественно, её не приходилось уговаривать. В какой-то момент Толик пожалел, что не взял с собой гитару. Ему так хотелось отблагодарить милую девочку. 

У юноши даже выкатилась непрошеная слеза, когда счастливый обнимал он свою спящую красавицу, не в силах уснуть от избытка эмоций.

Толик поверить не мог, что любовь может быть настолько простой, обыденной, что она вообще может быть.

Ему представлялось, что сначала должна быть буря страстей и переживаний, что необходимо друг друга долго-долго изучать, привыкать, притираться, а Светка, ничего не требуя взамен, открылась и запросто вошла в его жизнь, словно всегда незримо в ней присутствовала.

Но ведь так не должно быть, так не бывает.

Утро вовсе ввело Толика в ступор. Светлана, нисколько не стесняясь, в переднике на голое тело принесла кофе с гренками прямо в постель, поцеловала в губы. Дальше он и вовсе поплыл, не совсем понимая, что делает.

Светка была бесподобна и неподражаема. Толику казалось, что эта идиллия длится бесконечно долго, лет десять, а то и больше: этакая образцово-показательная степенная семейная пара, у которой позади уже и взрыв эмоций, и лирические отступления, и медовый месяц.

Они жили тихо и буднично, окружая друг друга заботой и любовью легко и просто.

Два долгих месяца. День за днём.

Пока Толик не стал замечать, что жизнь привычно идёт по закольцованному кругу: без новых эмоций, без фейерверка страстей, без событий, украшающих жизнь – размеренно, обыденно и скучно.

Он не привык к сытой обыденности, уставал от неё. Юноше необходимы были перемены и неожиданности, смена обстановки, эффектные впечатления, переживания, новые друзья, яркие события.

Толик рвался на свободу, пытался заразить Светлану стремлением к переменам. В ответ любимая улыбалась, устраивала праздничный ужин, приглашала в гости Валентину и Динку. 

Лучше бы она этого не делала. 

Если быть до конца честным, ему нравились и та, и другая. Толик много раз представлял себе интимные рандеву с симпатичными подружками. Особенно невыносимо было танцевать с ними.

Юноша загорался, краснел и потел от напряжения, не в силах остановить желание и бешеную эрекцию.

– Светулёк, – предложил однажды Толик, – давай уедем далеко-далеко, пусть даже на край света, отыщем необитаемый остров, построим дом…

– Дурашка. От добра, добра не ищут. Мы с тобой так счастливы. Нам нет необходимости чего-то искать, у нас всё есть, даже больше, чем всё. 

– Я так больше не могу. Это невыносимо: каждый день совершать в одно и то же время, одни и те же действия, с одними и теми же людьми. 

Толик говорил раздражённо, эмоционально, долго, почти кричал, высказывая всё, что накопилось.

Света внимательно вглядывалась в его глаза, словно гипнотизировала. 

Её лицо было почти спокойно, если не считать пары слезинок, которые высохли, не успев докатиться до алых губ. 

– Я поняла, – сказала девушка и собрала чемодан, не выказывая раздражения или недовольства, – не могу неволить тебя. Наверно правильнее будет расстаться, если считаешь, что так будет лучше, любимый. Я чувствовала, знала, что не сможешь жить размеренно и буднично. Ты – человек-праздник. Отдохни.

Толика такое поведение лишь заводило. Ему хотелось уйти со скандалом, чтобы можно было оправдаться перед самим собой, а Светка не дала такой возможности, что было очень и очень обидно.

Юноша раздражённо и зло хлопнул дверью, забрал чемодан и был таков.

Целую неделю Толик не вылезал из бара, каждый день знакомился с новыми разбитными девчонками, приводил их домой и спал с ними, ничегошеньки не чувствуя, словно с резиновыми куклами.

Потом он взял отпуск, на неделю уехал в Турцию, где всё раздражало, бесило и злило, даже весёлые не в меру безотказные девочки, от которых начинало тошнить ещё до того, как удавалось затащить их в постель.

Из привычных средств отвлечься, развлечься и забыться оставалась лишь Люська, но и с ней вышел облом.

Дома оказалось одиноко и мрачно, настолько что хотелось завыть. 

Юноша попытался заснуть, но ничего не вышло, хотя ненадолго всё же удалось забыться, только привиделось ему, что обнимает Светлану.

Опять она, всё время она. Заколдовала что ли?

Потом Толик пошёл прогуляться, чтобы унять расшалившиеся невзначай нервы и увидел Светлану, идущую под ручку с парнем. 

В руках у неё была огромная алая роза, а на лице выражение восторга.

Он проследил за парочкой, которая вошла в тот самый подъезд и скрылась.

В груди что-то хрустнуло, провернулось, сердце зашлось, дыхание спёрло, словно в воздухе до последней молекулы был израсходован кислород.

Толик отошёл подальше, уселся на свободную скамейку и не спускал взгляд с её подъезда.

Минут через сорок парень вышел и пошагал к автобусной остановке.

Юноша вскочил, словно ужаленный, побежал к Светлане. Ему необходимо было объясниться, выяснить, знать, есть ли ещё шанс вернуться.

Света без удивления открыла дверь, – как хорошо, что ты пришёл. Я так соскучилась, – радостно сообщила она, чмокнув Толика в нос.

– А парень, парень, который провожал тебя, тот, с розой?

– Это брат, Вадик. Он теперь тоже будет здесь жить, в смысле в городе.

– А я, можно я тоже буду здесь жить?

– Ты хорошо подумал? Я же простая, заурядная, будничная, не такая, о какой ты мечтаешь. Не заскучаешь опять?

Толик обнял Светлану, прижал к себе и разревелся как девчонка. Он чуть не упустил своё счастье. 

Это ведь так здорово, когда ты кому-то дорог, кому-то родному и близкому нужен, когда тебя ждут и ничегошеньки взамен не требуют.

Кто его знает, какая она – настоящая любовь.

– Светка, родная, я вернулся

Валерий Столыпин 

Что вы об этом думаете?

Комментарии: 0
Вход
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Подпишитесь на уведомления о новых комментариях к посту
Вход