ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ИСТОРИЯ

Тайна зачатия

2021-07-05 Тайна зачатия
Тайна зачатия
Юность - не только романтика, это время созревания сексуальности
2 0 4222 05.07.2021
Юность - не только романтика, это время созревания сексуальности

Генка Суровцев был старше Виталика на одну весну и кусочек лета, но к мальчишкам и к нему тоже относился пренебрежительно, не без основания считая себя взрослым.

Дело было совсем не в том, что он курил, дерзко огрызался, умело вставляя затейливые словечки, от которых у мальчишек краснели уши, запросто мог крутить солнышко на турнике, ласточкой прыгнуть с многометровой вышки в свинцовую черноту едва оттаявшей реки, прогулять любой урок, даже если был объявлен диктант или контрольная работа, прижечь горячим чибариком руку.

Он знал и видел такое…

Мальчишки любили слушать его причудливые рассказы, особенно про девчонок: как  те без трусов купаются в затоне, как намыливают друг друга в бане, как целуются с мальчишками, как…

Да-да, это он тоже видел и не раз.

[an error occurred while processing the directive]

– Ну, колитесь недоросли, откуда вы появились! Капуста, аист… не знаете. То-то, сопляки.

Генка выдерживал паузу, многозначительно ухмылялся, смачно сплёвывал и начинал в деталях, с картинками, рассказывать, как в бане зачинали Федьку Лапина, сына местного священника.

Тот факт, что названный юнец был младше очевидца всего на три года, не имел значения.

Понять, где в его историях реальность, где вымысел не представлялось возможным. Кроме Генки  никто и никогда не видел обнажённых девчонок, разве что мельком, уж про то, как делают детей и вовсе никто не слышал.

У него была сестра, анатомические подробности которой парнишка расписывал по живому, не упуская ни одной пикантной подробности. Проверить его фольклорные новеллы никто не мог.

Виталик завидовал бедовому приятелю, его самостоятельности, осведомлённости, хотя отлично знал о том, что родители его пьянчужки, что в доме шаром покати – ничего съедобного, тем более одежды приличной, не сыскать.

После одного особенно пикантного рассказа, который Генка для правдоподобности приправил вызвавшей смех сценой, когда рассказчика поймали на горячем и выпороли крапивой (для убедительности был  оголён зад  со следами насилия), Виталик отозвал приятеля в сторону, чтобы тот посоветовал, как узнать, родители его сами сделали, или уже готового приобрели.

Генка встал в позу, – за так даже котята не родятся. Пирогов хочу и киселя.

– Нема пирогов. Опосля притараню, как маманя стряпать надумает. Могу борща со сметаной принести, картохи жареной с котлетами и клубнику.

– Должен будешь, – словно одалживая чего, согласился Генка.

– В родительской комнате у вас в дому дверей нет, только занавеска. Это хорошо. Валенки заранее припаси, чтобы тихо ступать, дыхание задерживать тренируйся. Свет погасят – слушай. Как только кровать заскрипит – будь начеку. Главное – не заснуть. Родители, народ хитрый – ждут, когда всех сон сморит. Заранее к темноте привыкай, иначе ничего толком не разглядишь. Когда дышать начнут, словно из глубины выныривают, папка на коленях и локтях стоять должон над мамашей и раскачиваться, словно молится, гляди в оба. Поначалу они всегда одеялом закрываются, потом им жарко становится. Маманя ноги задирать будет, охать и задом подпрыгивать. Да, долго не подглядывай. Батя опосля на крыльцо опростаться побежит, мать в кухню – подмываться. Застукать могут. Ежели всё случится так, как сказал – значит, сами тебя делали, не иначе. Хуже, коли ровно дышать будут и лежать по сторонам кровати.

Неделю сторожил Виталик родителей, так и не дождался подтверждения, что его не купили, а сами сделали.

Не представляете, как это обидно, когда люди, которым всю жизнь доверял… что они никакого отношения к твоему зачатию не имеют.

Виталик даже убежать хотел, когда понял, что родители его – совсем не родители, а так – сбоку припёку. Попользоваться взяли. Воспитывать им нравится, учить.

Навсегда уйти решил. В американский городок Сент-Питерсберг, где жили Том Сойер и Гекльберри Финн.

А ещё он мечтал влюбиться в такую девочку как Бекки Тэтчер. Такая подружка была у него на примете – одноклассница Миля Калюжная.

Оба пели в школьном хоре,  стояли всегда рядом.

От Эмилии пахло спелыми абрикосами, летним зноем и детским мылом. Правда, она была воображала и кокетка, Виталика не замечала, но смотреть на неё было приятно, до жути волнительно.

– Хочешь Мильку свою в чём мама родила увидеть, – спросил как-то Генка.

– Спрашиваешь. У меня в копилке пять рублей есть, хватит?

– Не-е, ещё борща со сметаной… и с котлетами. Я свистну, когда кино начнётся. Буду ждать у старого дуба. Только по улице не иди, огородами лучше. Не дай бог пацаны привяжутся. Эти дурни всю малину испортить могут. Милка твоя красивая. Титек у ней почти нет, зато фигурка точёная. Статуэтка. Ладно, сам увидишь.

Услышав условный сигнал, Виталик засуетился: волосы никак не желали ложиться ровно, штанина пропускала не ту ногу, ремешки на сандалиях не застёгивались, руки и ноги дрожали от приближения к тайне.

То, что предстояло увидеть, давно не давало покоя.

Если Генка не обманет (борщ сожрал, деньги потратил), завтра никто из мальчишек не сможет смотреть на него сверху вниз: он тоже будет знать, из чего сделаны девчонки.

– Какого чёрта так долго! Не в театр идёшь. Мы не зрители – разведчики. Вырядился-то. А если на пузе ползать придётся? И это, ближе подойдём – замри. Смотреть можно, реагировать запрещено. Понял, пацан? То-то!

Стайка девочек купалась голышом в затоне.

Юные дивы помыслить не могли, что кто-то может наблюдать за их невинной игрой.

Русалки ныряли, играли в догонялки, брызгались, визжали, не испытывая застенчивости. На наклонившейся над рекой ветке ракиты висела качель, с которой озорницы ловко прыгали в реку.

Взрослые в это время дня работали, ребятня гоняла на великах, играли в футбол и казаков-разбойников: некому было подглядывать. Да и не принято на селе шпионить за девчатами.

Милка была такая… такая тонкая, такая милая: узенькие плечики, выпирающие лопатки, ключицы и рёбра, игрушечные ножки, звонкий голосок.

Генка соврал – титечки у Эмилии были. Малюсенькие, конечно, но удивительно красивые. А как грациозно она двигалась.

Наблюдать за другими девочками тоже было любопытно, но Милка, она была совсем не такая, особенная что ли.

Виталик поймал себя на том, что смотреть на неё жутко интересно, но стыдно. И всё же, оторваться от непристойного занятия было невозможно.

Позже девчонки обсыхали на берегу, расчёсывали друг другу волосы, заплетали косы, пели.

– Всё, Виталя, валим отсюда. Заметят, в другой раз остерегутся нагишом плавать. Сечёшь?

– А другой раз, это когда?

– Так я и сказал! Борща готовь. И про пироги не забудь. Я тебе ещё не такое покажу, если язык за зубами держать будешь.

– А зачатие, как настоящие родители детей делают, можешь показать?

– Ато, я всё могу! Но за такое удовольствие, пацан, борщом не отделаешься.

– Я тебе не пацан, тоже девчонок без трусов видел.

– Это, брат, фигня. Подглядывать, удел малолеток, хотя, тоже заводит. Как-нибудь, когда повзрослеешь, я тебя к Фроське Паниной в Конурово свожу. Она того, не в себе малость, но мужиков любит. И самогонку. Налей стакан, закусь поставь и трогай что хочешь.

– Так уж и что хочешь! Так, то мужиков, а мы…

– Тю, дурень. Не пацан я! Ага! Сопли подотри. Я, например, точно мужик. Три раза к ней ходил. И сеструху за все места трогал. Вот те крест.

– Брешешь небось. Откуда у тебя самогон и закусь, если пожрать не на что?

– На пятёрку твою купил, обормот, вот! А за то, что не веришь, цена возрастает вдвое. За тайну зачатия – в три раза. Съел, Фома неверующий!

– Чего так-то. Давай Фроську вдвоём трогать. Самогон и пожрать достану.

– Не дорос ещё. Вот поцелуешь Милку, чтобы все видели, тогда…

– Милку нельзя. Она особенная. Может, я жениться на ней хочу.

– Кто мешает. Теперь и начинай. Подойди, признайся, что влюбился, чмокни… хоть в щёчку, но при всех. Тогда о тайне зачатия поговорим, о Фроське Паниной.

– Гад ты, Суровец! Я думал ты друг.

– Индюк тоже думал. Не друг, а наставник. Кто тебе Эмилию без трусов показал, кто помог родителей разоблачить, кто обо всём про взрослую жизнь рассказывает? Милка и мне нравится. Возьму и влюблюсь. Неделя тебе сроку, иначе я её целовать буду.

– Только попробуй, пристрелю!

– Из рогатки что ли?

Неделю Виталик ходил хмурый, избегал компании сверстников.

– Ладно, – шептал запыхавшийся Генка, вызвав дружка стуком в окно, – не буду в твою Милку влюбляться. Хотел как лучше. Ты же олень, лопух. Упустишь, девка другому достанется. Собирайся, придурок. Такую селяви покажу - закачаешься. Самое то, что ты хотел: тайну так сказать зачатия под микроскопом. Сам вчера смотрел, чуть глаза не повылазили. Стёпка Силин… а-а-а, это же секретная миссия, тайна века.

– Денег нет. Борщ съели. Только картоха со шкварками, хлеб и лук.

– Потом, всё потом. Сам посмотреть хочу. Там такое, как в античном театре! Гладиаторы отдыхают. Стёпка с Юлькой…

– Хочешь сказать, ребёнка делать будут?

– Уже, уже сделали. Мама дорогая, он её… а она. Чего телишься, дурень, без нас начнут.

Сердце выпрыгивало из груди, дышать было нечем.

Стёпка целовал подругу взасос, шарил за пазухой.

Смотреть пришлось издалека. Подойти ближе не получалось – опоздали.

Хмельной от вседозволенности подросток (Стёпке в осень должно было исполниться семнадцать лет), самозабвенно лабзал Юльку, встал на колени, задрал выше пояса ситцевое платьишко, стянул трусишки…

Вокруг, насколько мог видеть глаз, простиралось безбрежное поле подсолнухов, повернувших головки в сторону влюблённой парочки, бабочки, пчёлы и шмели танцевали, кто сальсу , кто танго, птичий гомон олицетворял гимн любви.

Девочка прижала к телу шальную голову друга. Юноша очнулся, вспомнил, что в руках букетик разноцветных анютиных глазок, приготовленных для неё.

– Я… я тебя люблю!

– Знаю.

Виталик  отчётливо видел, слышал каждое слово. Он не знал, что будет дальше, но всё чувствовал: каждую эмоцию, каждое впечатление, каждое прикосновение.  Родовая память объяснила, напомнила всё, что сейчас свершится.

В Стёпкиной роли он видел себя, на месте Юльки – Милку.

Очень некстати вблизи забрехал пёс. Стёпка заозирался, одёрнул платье подруги, ещё раз заверил в любви.

– Нас могут увидеть. Пошли в амбар. Там… я одеяло принёс.

– Ты же… никогда не разлюбишь меня?

– О чём ты, Юленька! Я люблю, люблю, люблю.

– Милый, – прошептала влюблённая девчонка, утопив лицо в букете, – я тоже люблю тебя без памяти.

Генка приложил палец к губам, – молчи!

Амбар был дырявый. Сверху вниз наискось ярко светило солнце.

Стёпка целовал и целовал любимую, расстегивая одну за другой податливые пуговицы, другой рукой ласкал нежную девичью грудь. Мальчишка дотрагивался до сосков девушки, а Виталик чувствовал каждое прикосновение.

Вслед за платьем в сторону отлетел лифчик. Кавалер губами исследовал вселенную страсти: ушки, шею, грудь, животик. Ниже, ещё ниже.

– Боже, он сейчас поцелует её туда, – сжав кулаки, предвкушал Виталий, мечтающий оказаться на месте Степана.

Зрители замерли.

Генка знал, что будет дальше, наблюдал, дыша через раз, – замри, Виталец, сейчас такое начнётся.

Мальчишка уверенно раздвинул ноги подруги, застенчиво погрузившей лицо в многоцветье букета, упал на неё, забился, напрягая ягодицы, выгибая спину, сначала медленно, потом быстрее, быстрее.

Виталий слышал, как хрустела под телами солома, как сладко стонала Юлька, высоко задирая ноги, как что-то влажно чавкало, отдаваясь в голове, внизу живота и в каждой клеточке тела.

– Вот оно что… а меня, меня-то кто делал? Нет, нет, нет, я своих детей… я сам. Завтра же, нет, сегодня, признаюсь Милке в любви.

Стёпка отвалился от Юльки прежде, чем Виталик  опомнился.

Генка поманил рукой. Пора отползать.

Спустя несколько минут друзья затягивались от одной сигареты. Виталик кашлял, но снова и снова ошалело втягивал терпкий дым.

– Теперь ты готов, дружище. Теперь мы связаны страшной тайной. Копи деньги на самогон, пойдём щупать Фроську.

– Да пошёл ты, – беззлобно парировал юноша, – моя девушка Милка. Без меня Фроську щупай!



Валерий Столыпин 

Что вы об этом думаете?

Комментарии: 0
Вход
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Подпишитесь на уведомления о новых комментариях к посту
Вход