ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ИСТОРИЯ

Территория абсурда

2019-10-12 Территория абсурда
Территория абсурда
Жизнь нелогична. Последствия своих действий невозможно предугадать в принципе.
Всё сложно и противоречиво в этом мире, полном парадоксов и несоответствий.
Но это всё равно твоя жизнь, другой не будет
4 0 453 12.10.2019
Жизнь нелогична. Последствия своих действий невозможно предугадать в принципе.
Всё сложно и противоречиво в этом мире, полном парадоксов и несоответствий.
Но это всё равно твоя жизнь, другой не будет

— Почему, почему, почему!!! — Регина Егоровна задыхалась, захлёбывалась собственными слезами не в силах понять, что происходит в её жизни, отчего события закручивают её судьбу в жгут, вот-вот готовый треснуть, наподобие мокрого белья, которое выжимает пара дюжих молодцев, в то время как руки спокойно выполняли привычную домашнюю работу.

— Этого... просто... не может быть! Я, ведь, замечательная жена и хозяйка, хорошая мать, идеальная бабушка. — Рыдающие спазмы в голосе разграничивали слова, которые она произносила с надрывом.

— Почему, почему, почему? Что, что я делала не так, что? Никогда не жила для себя, старалась угодить всем. Может, слишком настойчиво, но, однозначно в их интересах. — Слёзы выжигали глаза, растворяли слизистую носа, отчего он распух, а чисто вымытая и тщательно вытертая посуда тем временем была ловко уложена в сушильный шкаф.

—  А муж, ему я посвятила молодость, доверила всё самое драгоценное, чем богата девственница и женщина. Я ведь красивая была! Да, красивая! И не спорь, Витя. Бросить меня с горой неразрешимых проблем ,именно сейчас... Как, как ты мог так со мной поступить!  А Лёша, желанный первенец, баловень... и такое... Как с этим всем жить, зачем? 

Крупная, высокая, широкобёдрая, немного раздавшаяся с годами в ширину, но фигуристая, с явно выраженной талией женщина уверенно продолжала хлопотать по дому, сама не замечая того. Ей было плохо, очень плохо.

Несмотря на возраст, Регина Егоровна выглядела привлекательно и солидно, как особа, знающая себе цену. Даже сейчас, со следами невыносимых страданий, расплывшимися от этого чертами лица и распущенными по-домашнему волосами. 

Десятый, может и сотый раз, задаёт она себе в разнообразных вариациях эти нехитрые вопросы, проговаривая одинаковые фразы, начинающие от частого повторения походить на некое магическое заклинание. 

Механически, не замечая того что вновь и вновь делает одно и то же: раскладывает столовые приборы и посуду строго в линеечку, согласуя с размером и цветом, соблюдая некий раз и навсегда заведённый порядок.

Главное — система, порядок во всём. 

Если хоть одна составляющая жизненного пейзажа, будь то предметы интерьера или семейные коллизии, выделяется некими характеристиками, не укладываясь в очерченный, строго логичный и функциональный трафарет, Регина Егоровна испытывает беспокойство, переходящее в дискомфорт, лишая её жизненных сил. 

До той поры, пока не будет восстановлена гармония, подтверждающая позитивный вектор течения событий, она не в силах успокоиться. 

Кухонное полотенце. Почему этот изумительный предмет из отбеленного льна, вышитый вручную, не вписывается в интерьер? Ведь она долго и упорно искала именно такое, чтобы подчеркнуть свои деревенские корни и силу семейственности. 

Эта вещь, прекрасная сама по себе, могла бы стать украшением любой кухни, выпячивается ярким пятном, кричит о своей чужеродности. 

— Неужели так сложно понять, что ему здесь не место? — Пеняет Регина Егоровна сама себе, неожиданно обнаружив несоответствие.

Чего проще,  нужно уложить его аккуратно в пакетик с номером, сделать запись в журнале с чёткими координатами расположения и забыть. 

— Забыть? Перечеркнуть этап жизни, когда стремление, цель, желание обустроить это милое гнёздышко, превратить его в милый сердцу натюрморт? Тогда, зачем это всё?

Каждый предмет в этой замечательной квартире с выверенным расположением, идеальным соотношение цветов и форм, рациональным и функциональным  предназначением, был необходим и уместен. Регина Егоровна так старалась. 

— Кому теперь нужен этот уют? Почему меня никто не понимает? 

Женщина начинает нервно. Резкими движениями разрушать гармонию, — к чёрту все эти изыски! Уничтожу, разорю!

Нет, она не в состоянии уничтожить плоды своих непрестанных трудов.

А если дело вовсе не в эстетике самих вещей, а в векторе их восприятия, направленном не туда и не так? Если проблема в ней самой? 

Но ведь такого просто не может быть. Это нелогично. И вообще, причём здесь полотенце, поварёшка или разбитая чашка из любимого чайного сервиза?

Жизнь идёт, меняя окружающее пространство в соответствии с курсом развития страны, цивилизации, на которое сами же мы и оказываем влияние. 

Или не мы? Тогда кто? 

Кто посмел вмешаться в идеально выстроенную семейную идиллию, которую с таким трудом, отказывая себе в очень многом, выстраивала она долгие годы? 

Почему никогда прежде не было нужды задавать себе подобные вопросы? 

Рукотворная пирамида семейного счастья. Почти достроенная. В ней недоставало лишь мелких штрихов, растушёвки, как в идеальном карандашном рисунке.

Отчего эта идиллия неожиданно пошла трещинами, в которые сначала каплями, позднее потоком начали внедряться проблемы?  Почему бедам и несчастьям в её доме вдруг стало вольготно? 

Стройная система налаженного быта начала распадаться от периферии к центру, малыми событиями создавая предпосылки к намагничиванию и росту проблем, налипающих на семейные отношения слоями, искажающих сам смысл существования в изуродованной этими событиями среде. 

А она, центр этой вселенной, разом и вдруг стала чужеродной и лишней. 

— Так не бывает. Я тащила этот воз практически одна и что получила в благодарность: пренебрежение, равнодушие, даже жестокость. 

Если корень сосёт из окружающей среды соки и питает ими раскидистую крону, она зелена. Не может каждая ветка отделиться от ствола и жить сама по себе. 

А в её семье именно так и происходит: жизненная энергия, которую с таким трудом добывает именно она,  утекает в никуда. 

Муж, впрочем, у него всегда были отдельные интересы, лишь высокая степень ответственности удерживала его в рамках семьи, удивил неожиданным решением жить отдельно.

— Я устал от всех вас, от тебя вдвойне, с меня хватит, — резко отчеканил он, собрал нехитрые пожитки и отбыл за тысячу километров к одинокой матери, немного не дожившей пока до девяностолетия.

Вот так запросто, взял и разорвал нечто целое, превратив целое в уродливые половинки, которые тут же стали разваливаться на фрагменты.

Иногда он погуливал. Регина Егоровна позволяла Виктору Николаевичу сбросить шальную энергию на стороне, знала, к чему приводит излишний контроль и ревность.

В семьях подруг происходили из-за подобного конфликты. 

Женщины начинали накручивать себя, скандалить, следить, выяснять отношения, следом погружались в беспросветное одиночество из-за неспособности прощать. В результате превращались в брошенок, надолго погружались в беспросветную меланхолию, начинали лечиться от депрессий и неврозов.

Она старалась не допустить подобного и вот… 

— Куда ни кинь — везде клин. Я ли была плохой женой, я ли не ублажала тебя, исполняя любые прихоти? Чистый, накормленный. Тебе ведь никогда не приходилось заботиться о сыновьях и о доме. Паразит ты Витенька, негодяй и приспособленец.

Регина Егоровна умела сопоставлять и анализировать, отпуская вожжи, время от времени предоставляя мужу «право налево». Страдала от его неверности, но будучи уверенной, что такая профилактика способна сохранить семью, закрывала глаза на мужнины шалости. 

Виктор, от природы мужчина сильный, был ей благодарен, компенсируя мимолётные увлечения удвоенными постельными стараниями и многочисленными подарками. 

Это было слишком заметно, зато позволяло надеяться, что всё под контролем: лишь бы не закрутил серьёзный роман. Разовые приключения почти безопасны. Есть необходимая любовь и мимолётные страсти. Все мужчины моногамны, с этим ничего невозможно поделать: такова природа. Нагуляются и вернутся. 

Проблема пришла с другой стороны — алкоголь. 

Ближе к пенсии муж начал прикладываться к рюмке всё чаще, позднее и вовсе запил, неделями не выходя из загулов. 

Про интимные отношения с той поры речи не было: у Виктора осталась лишь одна подружка — стопка. Ей одной он посвятил свою дальнейшую жизнь, всё чаще прогуливая на работе: разбазарил авторитет грамотного специалиста, похерил профессиональные  способности, забыл про ответственность, наплевал на семью.

Регина Егоровна с удвоенной энергией принялась за воспитание детей, уже взрослых: непокорных и эгоистичных к тому времени.

Они с детства привыкли брать и получать.

Усвоив особенности и нюансы стиля отношения к матери и образ жизни отца, они полностью исключили из обихода необходимость ответственности. 

Зачем? Мамочка сама в клювике всё, что нужно, принесёт и в рот положит, нужно только сделать вид, что прислушиваешься к поучениям.

Старший, Лёша, женился рано, «по залёту». Впрочем, он был уверен, что по большой любви, ибо сгорал от страсти, получив от невесты всё, о чём мог мечтать. Было видно, что девочка влюблена в него без памяти.

Три года отпущенные природой для возвышенных чувств, когда синапсы мозговой деятельности при посредстве гормональной атаки превращают пресное любовное блюдо в изысканное кушанье, это было похоже на правду. 

Попутно они родили сыночка. Желанным был ребёнок или нет — непонятно: молодые веселились, исследовали возможности взрослой жизни. 

С младенцем тем временем занималась бабушка.

Регина Егоровна обустроила молодым славное семейное гнёздышко, обеспечила всем необходимым. 

Праздник плоти, пиршество гурманов, познающих и пробующих разнообразие новых ощущений, потихоньку превратился  для сына и невестки в обыденность и рутину.

 Ощущения теряли остроту и привлекательность, стали привычными. 

Все интимные тайны раскрыты, уже изведанное приелось. Захотелось новизны, сравнения и прежних, досвадебных страстных порывов, когда от изысканных ощущений наступало состояние эйфории и безмерного счастья.

Для любви, как известно, нужны двое. Каждый из супругов начал жить сам по себе, наслаждаясь любовью на стороне, но жили вместе, иногда встречаясь в общей постели. 

Разорвать этот порочный круг они не могли, поскольку приобретённую и обустроенную Региной Егоровной квартиру считали личной собственностью, а как её разделить ещё не знали.

Неожиданно оказалось, что девочка вовсе не так хороша, как виделось прежде. У неё обнаружилось слишком много недостатков, а вокруг столько желанных и разных, гораздо красивее и моложе: пропорциональных, стройных, эстетически развитых, сексуально раскрепощённых, возбуждающих, желанных.

Эти красотки были нетребовательны, соблазнительны, страстно любили секс. Они всегда его хотели в отличие от обабившейся, поблёкшей неожиданно жены, тело которой потеряло упругость и привлекательность. 

Ещё эти растяжки после родов. А нелепые привычки, которые раздражают и бесят. Раньше он их не замечал. 

— Сын, ну, зачем нужно было так торопиться с ребёнком? Пусть теперь сама и отдувается, — поддерживала Регина Егоровна первенца.

— Лёшик ещё не нагулялся. Да она, эта его Танька, просто дура. Как он мог раньше этого не заметить: мало того что умом не блещет и не хозяйка, так ещё с норовом. И погуливает. Ладно, когда мужик налево бегает, но женщина, это же ни в какие ворота не лезет, — жаловалась Регина подругам.

Неожиданно выяснилось, что и маме Никита, тот самый сынок, что рождён в большой и вечной любви, вовсе не нужен: ошибка молодости. 

Пришлось Регине Егоровне взять его к себе. 

Очень кстати, считала она. Не вполне растраченный на детей материнский инстинкт с небывалой энергией выплеснулся на внука. 

Она была счастлива посвятить себя воспитанию ребёнка. Правда делала это слишком назойливо, контролируя и направляя каждое его движение, напрочь лишая ребёнка самостоятельности. 

Его родители с головой окунулись в праздность, тем более что бабушка взяла за обязанность содержать и того и другого: оплачивала коммунальные услуги, давала деньги на жизнь, отправляла на отдых к морю. 

Сын и невестка, они так и не развелись, приняли её заботу за безоговорочное правило, как плату за разрешение единолично распоряжаться судьбой внука.

Младший сын, Николай, тем временем тоже достиг зрелости. 

Не в полной мере, лишь гормонально. 

Во всяком случае, почувствовал неодолимую потребность в физической близости с представительницами противоположного пола.

Первый же сексуальный опыт с малюсенькой несовершеннолетней девочкой, почти вдвое ниже его и втрое меньше весом, оказался плодотворным. В том смысле, что она забеременела.

Ни о каких чувствах к подружке не было речи: обыкновенное любопытство.

 А что там? А если вот здесь лизнуть, вон там поковырять и сюда засунуть? 

Просто неудачная вышла попытка. Или наоборот, слишком удачная. Смотря с какого ракурса рассматривать происшествие.

Пришлось женить обормота. 

Виктор Николаевич тогда ещё находился только на пути к стакану. Девочку взяли жить к себе, освободив для молодых комнату. 

Новая невестка была прелестна: ребёнок, ангел. 

— И как её угораздило оказаться под сыном, уму непостижимо, — думала Регина Егоровна. — Что-то у них в этом возрасте с головой происходит. Мы такими не были. Она же по сравнению с ним — кроха.

У новоявленного мужа тем временем рос аппетит на сексуальные исследования. 

Парень он симпатичный, общительный. Любопытство и настойчивость почти ежедневно приносили плоды, открывая перед ним всё новые влажные пещеры. 

Впрочем, желания и похоти с лихвой хватало и для Дюймовочки, тем более что незаметно наступил срок, когда маленькая девочка родила ещё меньшую, просто тютельную дочку:  тельце новорожденной умещалось на ладони деда.

Николай, полностью освобождённый от обязанности удовлетворять жену, точнее, временно отстранённый от своего исконного мужского права, пустился в интригующее эротическое путешествие, забывая по несколько дней приходить домой.

Ему было невдомёк, что он отец и глава семьи: сами женили — пусть теперь командуют. 

Девочка, загрустила. 

Настоящая беременность и совсем не иллюзорные роды: дитя, яростно сосущее малюсенькие, вполне ещё детские, наполненные молоком груди, прикусывающее нежные соски девочки до крови, ставили её и мужа в неравное положение. 

Невестка, преждевременно ставшая матерью, и он, освобождённый от каких-либо обязательств, очутились на разных планетах, но в одной постели.

Николай играл со своим мужским агрегатом как ещё недавно с машинками, позволяя себе любые фантазии приводить в исполнение. 

Процесс оказался поистине захватывающим. Во всяком случае, поглотил мальчика с головой.

Регина Егоровна, будучи любящей матерью,  уговаривала невестку не обращать внимания на мужские шалости, — повзрослеет, нагуляется, будете жить поживать да добра наживать. Он же мужчина, детка, нужно с этим считаться.  У вас семья. Вот мой, Виктор Николаевич…

Девочка не выдержала, устала переживать и плакать, ушла к родителям. 

Николай, нисколько не повзрослев, но основательно набравшись сексуального опыта, больше не позволял своим многочисленным поклонницам использовать своё животворящее семя. 

Лёшик, напротив, тащился от своей способности делать из девочек женщин: оплодотворял каждую, влюбляясь и разлюбливая основательно и часто. 

Дети интересовали его лишь как занимательный процесс их создания. 

О некоторых произведённых им на свет чадах Регина Егоровна узнала лишь недавно, когда и без того сломался фундамент возведённого ей семейного сооружения. 

Она уже была не в силах одна тащить такой неподъёмный воз, поэтому предпочла не вмешиваться более в многочисленные последствия, оставленные животворящими спермиями сына. 

Ей было достаточно тех его троих отпрысков, которым она уже определила пожизненный пансион.

Регина Егоровна купила сыновьям квартиры, полностью оплачивала коммунальные расходы, но так ни разу и не услышав от них слов благодарности. 

На своё иждивение Регина Егоровна приняла четырёх внуков: покупала им одежду, оплачивала учёбу и ежегодный отдых, давала карманные деньги. Каждое лето она выезжает с внуками в речной круиз на теплоходе.  

Виктор Николаевич к тому сроку ушёл в запой с головой, теперь и вовсе  уехал, посвятив жизнь, теперь уже основательно, любимому хобби.

Старший сын недавно опять женился. На этот раз на женщине старше себя, с довеском из двух маленьких детей. 

Малыши в принципе его не касаются, зато очень мешают процессу любви. А Никита уже подрос, вполне годится в качестве няньки. 

Кому в голову пришла такая идея, не важно. Лёшик, вспомнил, что он отец и забрал у Регины Егоровны внука. Мало того, полностью прекратил контактировать с матерью, не разрешая и Никите общаться с бабушкой.

Правда, это не мешает ему жить в маминой квартире, которую она же и оплачивает, заодно высылая ежемесячные денежные пособия для Никиты.

Вчера сын поднял трубку телефона и грубо-безразлично произнёс, — женщина, не смейте больше сюда названивать. Я вас не знаю, и знать не желаю. Никита мой сын. Забудьте про него. Про меня тоже. Надеюсь больше с вами не увидимся.

— Ты ничего не перепутал, сынок?

— Успокойтесь, женщина. Так будет лучше для всех. Проигрывайте достойно.

— Разве мы во что-то играли, живым ребёнком? А когда наиграешься в семью, что будет с Никитой? Неужели ты никогда не повзрослеешь? И что будет со мной, об этом ты подумал? О том, что делаешь больно родившей и взрастившей тебя? Женщина. Как ты смеешь так разговаривать с матерью! Мне страшно за тебя и твоё будущее, сынок.

— Я вам сочувствую, но со своей жизнью предпочитаю разбираться сам. Во всяком случае, сегодня. А на завтра мне плевать.

— Может быть, тогда тебе попробовать жить самостоятельно: начать с ноля, пользуясь исключительно своим? Например, пожить на съёмной квартире, самому заработать на мебель, вещи, самому?

— Прощайте, женщина. Ещё раз настоятельно требую оставить мою семью в покое. 

Лёшик бросил трубку.

Регина Егоровна минут двадцать пребывала в ступоре, застыв с телефонной трубкой у уха с открытым ртом. 

Её психика отказывалась воспринимать сказанное всерьёз.

Первой реакцией, как только она пришла в себя, была спонтанная попытка позвонить. 

— Кому, зачем? Женщина! Конечно женщина? Rто же ещё!

Регина Егоровна разрыдалась. По-настоящему, до спазмов в лёгких и боли в горле, опустошая до дна многолетние запасы невостребованных слёз, высушивая душу досуха, испытывая на прочность само желание жить. 

— Рано ещё списывать меня в утиль. Слишком рано... У меня же внук, три внучки. И сыновья. Конечно, они эгоисты, живут исключительно для себя, но может быть... почему бы и нет. Да и Лёша. Это просто недоразумение,  он поймёт. Не может быть, чтобы не понял, иначе... Ведь это я подарила ему жизнь, я!

Как же всё сложно и противоречиво в этом мире, полном парадоксов и несоответствий. Это полоса. Просто, тёмная фаза событий. Она обязательно минует, как смена времён года, фаза Луны или время суток. 

— Нужно только навести порядок. Сначала в кухне...

Валерий Столыпин 

Что вы об этом думаете?

Комментарии: 0
Вход
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Подпишитесь на уведомления о новых комментариях к посту
Вход