ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ИСТОРИЯ

Застенчивый романтик Часть 2

2019-12-08 Застенчивый романтик Часть 2
Застенчивый романтик Часть 2
Илона не умела скрывать эмоции и мысли. Серые с искринкой глаза отражали каждое движение души, цепляли искренностью и простодушием, примагничивали внимание, посылали неведомые сознанию импульсы, ускоряющие ток крови.
5 2 2060 08.12.2019
Илона не умела скрывать эмоции и мысли. Серые с искринкой глаза отражали каждое движение души, цепляли искренностью и простодушием, примагничивали внимание, посылали неведомые сознанию импульсы, ускоряющие ток крови.

Пять лет казарменной жизни с железной дисциплиной дались ему нелегко после лихой молодости. Нечастые увольнения, редкие знакомства и встречи с девушками. Расслабиться удавалось лишь во время отпуска. Тогда он пускался во все тяжкие.

На родину  Петр приезжал в щегольской курсантской одежде, которая добавляла облику значимость, привлекательность и мужественность. 

Первым делом он отправлялся с визитом к Верке и лишь когда насыщался сексом досыта начинал романтические похождения, покоряя очарованных доблестным видом бывалого воина школьниц, которые летели к нему за любовью охотно, словно мотыльки на огонь.

Много девичьих сердец разбил он за краткие моменты отпусков, но нисколько по этому поводу не переживал.

 Письма от очарованных им девочек в училище приходили ежедневно пачками. Петька и не думал на них отвечать, хотя иногда на него что-то ностальгическое находило. Тогда он покупал стопку открыток и отсылал сразу всем с одним и тем же текстом — “Люблю! Целую!” 

Эротические грёзы преследовали Петьку повсюду, даже во время полётов, причиняя немалые страдания. Однако это не помешало ему получить звание лейтенанта.

Служить направили в Киргизию, откуда полк истребительной авиации совершал ежедневные боевые вылеты в Афганистан. Несмотря на то, что пилоты постоянно рисковали жизнью, девушек, желающих любви военных лётчиков оказалось больше чем достаточно.

Петька чуть не каждую неделю выбирал себе новую невесту. 

Выглядел он браво: неожиданно подрос, раздался ещё шире в плечах, отрастил залихватские усики, полюбил щеголять в военной форме, которая была бесподобно хороша. К тому же он получал приличное денежное довольствие плюс боевые надбавки за каждый вылет, что позволяло не экономить на любимом увлечении.

 Шикануть он любил, особенно вначале знакомства. Новых подружек, рассчитывающих на серьёзные отношения,  обычно ослеплял щедростью: заваливал цветами, подарками, водил по ресторанам, не жалея средств. 

Когда в полку начались серьёзные боевые потери он и вовсе с катушек слетел, меняя девчонок чуть не ежедневно. Вдруг сегодня в последний раз?  

Пётр привычно вышел за проходную и увидел поодаль, лётчики называли это место выставкой, скромную девицу, потупившую взгляд, которая застенчиво мяла в руке цветастый платок. 

На этом пятачке девчонки стояли с единственной целью — отхватить в мужья бравого лейтенанта, который со временем, возможно, станет полковником или генералом.

Здесь практиковались товарно-денежные отношения. Проиграть или выиграть могли оба. Девушка продавала свою юность и привлекательность, иногда непорочность, а юноша — туманное, но в случае удачи обеспеченное будущее. О том, что лётчики ежедневно рискуют жизнью, девчата по молодости не особенно задумывались.

Девчонка, на которую он обратил внимание, это было видно невооружённым взглядом, явно деревенская. Наверно это и привлекло Петра в первую очередь. С деревенскими проще договориться.

Он сразу принял охотничью стойку, почуяв лёгкую, но весьма привлекательную добычу. 

Искательницу приключений видно за версту. Привыкшие к мужской ласке кокетки ведут себя раскованно, глаз не прячут, эта одета незатейливо. Ведёт себя скромно. 

Серенькое платьице ниже колен, платок на плечах, простенькие туфельки без каблука, непритязательная сумочка, больше похожая на хозяйственную принадлежность, нежели на предмет женской галантереи. 

Волосы девушки собраны в хвост, затянутый тонкой белой лентой. Ногти подстрижены под корень. На лице с приятной природной свежестью нет даже следа макияжа.

Как такая простушка могла оказаться на ярмарке офицерских невест, которая нисколько не гарантировала серьёзных отношений? Сюда чаще приходят шумно и весело провести вечер за чужой счёт.

Замужество — лишь случайный бонус, который не так просто заслужить. Для этого нужно очень постараться. Большинство пилотов — молодые ребята. Связывать свою жизнь цепями и узами семейных отношений, лишаясь возможности разнообразить сексуальное меню — это не для них. 

Вон сколько претенденток. Отказывают редко.

Пётр пригляделся к девушке, прикинул вероятность блицкрига. Свои шансы определил как довольно высокие и подошёл.

— Зовут-то тебя как, прелестница? 

— Илонка.

— Надо же. У тебя и имя такое же прелестное, как личико.

Девушка зарделась, посмотрела на Петра, склонив голову набок, нервно облизнула губы. Их влажный блеск и чётко очерченные контуры вызвали у опытного обольстителя обострённый сексуальный аппетит.

—  Девочка-то, ого-го! Совратить такую недотрогу дорогого стоит. Это тебе не записная развратница, у которой тот же спортивный интерес, что и у охотника. 

Такую скромницу ещё завоёвывать нужно. Но стоит ли тратить драгоценное время. Судьба боевого пилота — лотерея.

— Может быть ну её? 

Во внутреннем кармане у Петра лежит записная книжечка, а в ней десятки телефонов безотказных, как автомат Калашникова, проверенных временем девиц, знающих своё дело.

Однако в голове что-то неслышно щёлкнуло, заставляя продолжить знакомство. Чем зацепила его эта серая пичуга, он сам не понял, но настойчивость проявил.

— Скучаешь?

— Нет, жду.

— Не меня ли ожидаешь, прелестница? Я сегодня один как перст. Готов составить компанию. Вместе веселее.

— Не думаю.

 — Тогда скажи, о чём думаешь.

— О том, что у меня здесь встреча назначена с парнем из нашей деревни, а его нет и нет.

— Он лётчик? В нашей эскадрилье летает?

— Да. Мы с ним договаривались. Обещал с квартирой помочь, на работу устроить. Я ведь к нему приехала. Летом в отпуске был, звал замуж. 

— Фамилию лётчика помнишь?

— Ефимов. Максим Ефимов. 

— Да, девочка, дела. Как и сказать не знаю… Не придёт твой Максим. Совсем. Погиб геройски неделю назад.

— Врёшь!

— Пойдём, я тебя в штаб проведу. Обманывать, резона нет. Кто о таком шутит.

Девчушка разрыдалась взахлёб. Петька тоже расстроился, хотя смерть давно не вызывала у него сильных эмоций. Сопереживание, какого прежде никогда не испытывал, выключило сознание. Это было что-то новое, из области неведомого.

Что происходило в ближайшие несколько минут, он не помнил. Очнулся, когда утонул в мягких податливых губах Илонки, испытав невиданную прежде сладость. 

Когда девушка пришла в себя, с выражением ужаса на лице отпрянула, испугавшись произошедшего.

У Петра была арендована тайная квартира, куда он приводил подружек. Её сдавала внаём семья, переехавшая из города, в котором он родился и рос. Брали немного, никому больше не предлагали, потому, что Пётр пользовался ей постоянно и платил исправно.

Не хотелось парню терять такое удобное гнёздышко, но подругу погибшего друга он не мог оставить на улице. Здесь он откровенно кокетничал сам с собой: Илонку Пётр воспринимал несколько иначе, чем всех прежних девчонок. 

Память о друге была лишь зацепкой. Дело в том, что внутри у него что-то перевернулось. 

Почувствовав на губах вкус непорочной девственности, обмануть его было сложно, Петька потерял покой. Он не отдавал себе отчёт, в чём причина такой невиданной с его стороны щедрости и неожиданного сопереживания, действовал спонтанно, безотчётно, не в силах отвести глаз от случайной подружки.

 Полк находился на военном положении. Расслабиться за пределами части давали лишь тогда, когда боевую машину ставили на плановые технические работы или сразу после удачных боевых вылетов.

Потерянного даром дня было до страсти жалко, однако Петька, не задумываясь, повёл Илонку в снятую комнату, обуреваемый мутными, совсем неоднозначными мыслями, которые разрывали сознание на части.

Он мечтал об этой девочке, представляя то одно, то другое, не решаясь принять окончательное решение. Волнение, связанное с Илонкой, не унималось.

Петька понимал: нельзя лезть к невесте погибшего друга с непристойным предложением в первый же день. 

— Видно будет. К таким девчонкам лучше вообще не приближаться. Не успеешь глазом моргнуть — захомутает. 

 

Лицо Илоны не отличалось особенной красотой, оно было наивное, беспомощное, живое, подвижное, трогательное, привлекало неповторимостью, своеобразием. Её внешность не сливалась в мыслях в обыденные определения, которыми мужчина привык маркировать подружек. Она была исключением из всех знакомых правил.

Петьке хотелось смотреть и смотреть на паутинку светлых морщинок на загорелом деревенском лице, живущую своей жизнью мимику, отражающую каждое душевное движение. 

Илона не умела скрывать эмоции и мысли. Серые с искринкой глаза отражали каждое движение души, цепляли искренностью и простодушием, примагничивали внимание, посылали неведомые сознанию импульсы, ускоряющие ток крови.

Девочка не имела возможности скрыть свои эмоции, которые переполняли всё её существо. Возможно, причиной одухотворённости и чувственности была новость о смерти жениха, но Петька заметил Илонку несколько раньше и подошёл именно потому, что заинтересовался чем-то особенным в облике.

Илона жила здесь и сейчас, реагировала на события и речь настолько чувственно, что умудрялась насыщать простые слова энергией сопричастности. Похоже, именно  выразительные эмоции делали её внешность привлекательной.

Петькина чувственность была примитивной, грубой, полностью настроенной на процесс ускоренного завоевания женской благосклонности в постельном варианте. Лишь от секса он испытывал истинное наслаждение, только о нём мог подолгу говорить и думать. 

Способность неутомимо и изобретательно проникать внутрь девичьего цветка, испытывая наслаждение от мастерского владения грубой мужской силой, с юности была предметом его гордости.

Петька мог заставить любую женщину, с которой удавалось договориться, испытывать животные страсти, выразительно и ярко отражающиеся на её лице. 

Он обязательно должен был сорвать аплодисменты в виде экстатического восторга и чувственного крика подружки, что заводило гораздо больше самого процесса. Довести женщину до точки кипения получалось у лейтенанта Кирпикова виртуозно. 

Петька запросто брался на спор довести до экзальтации девчонок, которых другие офицеры считали безнадёжно фригидными, бился об заклад и неизменно выигрывал пари. Такие проделки были для него любимым развлечением. 

Среди записных подруг местного гарнизона Петька пользовался неизменным успехом. Ему не отказывали, даже когда появлялся с пустыми карманами. Среди утешительниц свидание с лихим лейтенантом считалось везением.

Он никогда не выключал свет во время эротических сеансов, очень любил смотреть на переживания очередной любовницы, так же быстро забывая её, как и завоевывая.

Именно так он чувствовал. Акт любви был поединком, в котором он должен стать непременным победителем, господином. 

Петька никогда не забывал, что перед ним всего лишь самка, которую нужно удовлетворить, чтобы потешить собственное гипертрофированное эго. Причём так, чтобы она умоляла его о похотливом желании с ним совокупиться, ещё и ещё раз испытать серию оргазмов, добывать которые он умел. 

Женщины в его руках стонали и плакали. Напряжённые, сосредоточенные на физическом удовлетворении древних, как мир потребностей, они отдавались Петьке с благодарностью и желанием.

Выражение их налитых кровью лиц в процессе любовных забав застывало в трансе, отражающем  страдания изнывающей, трепещущей в агонии страсти плоти, чрезмерно воодушевлённые внутренние акты. Финалом восторгались почти все подружки. 

Петька привык иметь, употреблять женщин по единственно возможному с его точки зрения назначению, которое заключается в умелом возбуждении мужского эго.  

Он ценил способность и потребность женщин подчиняться и подстраиваться, умение угадать сиюминутные желания мужчины, правильно и вовремя напрячь  нужные мышцы  там и так, как ему хочется, чтобы получить наивысшее наслаждение, которое заканчивалось одним извержением и сразу начиналось другим, пока оба не упадут в изнеможении.

Заниматься любимым делом Петька мог бесконечно. Его орудие всегда было в рабочем состоянии и не давало осечек.

Сейчас предмет его гордости застенчиво спрятался, не высовывая головы, словно над ним провели таинственный мистический обряд, лишив владельца главного, что имело смысл в  абсурдной жизни, не имеющей для боевого лётчика никакой ценности. 

Что толку в земном существовании, если оно может закончиться в любую минуту, что и происходило во время боевых вылетов?

Ефим Максимов, несостоявшийся Илонкин жених, останки которого собрали на месте крушения кусками, уже  разменял земной путь на Звезду Героя, если конечно её не захочет нацепить на грудь нуждающийся ещё в одной побрякушке генерал.

Пилоты легко, практически не задумываясь, отдают свои молодые жизни за денежные знаки, награды и звания.

Петька не желал думать о смерти. Он офицер, обязан выполнять приказ независимо от обстоятельств. 

Сейчас он хотел видеть глубокие серые глаза, чётко очерченные влажные губы необычной формы, чувственную, но грустную мимику, вздымающуюся от дыхания тяжёлую грудь. Девушка притягивала его внимание, завладела чувствами и мыслями.

Илона страдала. Петька был впечатлён глубиной её чувств, пытался предугадать желания и мысли. Впервые в жизни он по-настоящему сопереживал. 

Год боевых полётов остудил его сердце, поселив холодное равнодушие. 

Петька помнил этого светловолосого высокого парня: сильного, спортивного, пластичного. Его всегда удивляла способность Максимова запросто ходить на руках, время от времени подпрыгивая и балансируя всего на одной из них. 

Ефим  умел легко, непринужденно закручивать и перемещать тренированное гибкое тело в пространстве, словно для этого не требовалось усилий. Гимнастические способности парня потрясали. Всё перечеркнуло одно единственное слово — был. 

Возможно, через несколько дней и про Петьку скажут так же. Именно поэтому нельзя терять ни минуты, даря девочкам себя, свою недюжинную сексуальную силу, получая от них соответствующие бонусы. 

Пусть он запомнится хотя бы этим. Наверно способность дарить оргазмы тоже чего-нибудь стоит. Петька не собирался закапывать свой талант в землю. Он ещё не нагулялся, как следует. 

Впереди ещё много любовных побед. Не беда, если некоторым из них повезёт забеременеть — пусть учатся предохраняться. Он же мужчина, значит, должен уметь делать детей. Даже обязан. 

Несправедливо, когда после тебя ничего не останется. 

Что с детьми будет дальше, не его проблемы. Петька никому никогда ничего не обещает, кроме наслаждения от секса. Между прочим, чаще всего не бесплатно. 

Выпивка и закуска всегда за его счёт. На расходы Пётр денег не жалеет. Любит, чтобы приправа к главному блюду была острая и пикантная. 

Раскрасневшийся от напряжённых размышлений Петька идёт рядом с Илонкой, тащит  тяжёлый чемодан, искоса на неё посматривая, но не может решиться даже за руку взять. Что за беда? Никогда прежде не испытывал он подобных проблем.

  

Валерий Столыпин 

Что вы об этом думаете?

Комментарии: 2
Вход
Галина ∙ 08.12 14:01 ∙ #
Короче, самовлюбленный эгоист...
Короче, самовлюбленный эгоист...
Валерий
08.12 18:19 ∙ #
Бесспорно, но гасить свет ещё рано.
Бесспорно, но гасить свет ещё рано.
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Подпишитесь на уведомления о новых комментариях к посту
Вход