А вот и Вы!
Спасибо, что зашли на Liwli.ru!
Значит, не зря мы публикуем
для вас самое интересное
каждый день!





«Нравится» - чтобы читать Liwli.ru в Facebook
«Поделиться» - чтобы увидели друзья
«Сохранить» - чтобы прочитать позже

ТЕМЫ

Отношения Стиль жизни Семья и дети Животные Мир Путешествия Творчество Знаменитости Интерьер и дизайн Здоровье Еда История

ЧИТАЙТЕ LIWLI.RU В СОЦСЕТЯХ

Facebook Twitter ВКонтакте Одноклассники Google+

ВХОД

Войти через FacebookВойти через TwitterВойти через ВКонтакте
Присоединяясь или входя
через социальную сеть, вы принимаете
Пользовательское Соглашение
ТОП Тренды Новое Темы Видео
ОТНОШЕНИЯ

Безупречный развод

Что скрывает от нас Моника Беллуччи?
Безупречный развод
Муж приехал, чтобы признаться – он любит другую женщину.

Сделал он это, как обычно, с тихой деликатностью: появился вечером, от горячего ужина отказался, поел бутербродов, упал спать, а разговор затеял утром, чтобы после, если его не захотят видеть, была возможность отступить в Москву.

Ночью Алиса была недовольна – муж потревожил ее дачную безмятежность, в которой она погрязла, пока он хлопотал в городе, все извиняясь за то, что проект отнимает много сил, и жаловался, что хочется вырваться на воздух, в сосны, на реку, но никак не складывается, важные встречи, как нарочно, по утрам, кто эти люди, которым надо обсуждать дела спозаранку?

Сейчас, без четверти полдень, еще сонная, в белой хлопковой ночной сорочке, Алиса обрадовалась тому, что причина его визита такая важная, и что после разговора он вернется в город, оставив ее с Чеховым, которого она взялась перечитывать от корки до корки.

Этим июлем детей не было: младшая, двенадцати лет, была отправлена в лагерь в Черногории; старший, только что закончивший первый курс Бауманского университета, уехал с друзьями в Европу.

Важность объяснения с Сашей ускользала от нее. Наливая кофе, Алиса думала, что вроде должна всполошиться, огорчиться, но не выходило – не было ощущения катастрофы, не возникало предчувствия, что жизнь изменится безвозвратно.

Она поставила перед ним чашку черного, себе положила сахар, налила молока.

Прислушавшись к бормотанию Саши, она поняла, что история его внезапной любви куда более интересная, чем можно было подумать.

Пока дети еще были на даче, к ним таскалась девушка, дочь дальней соседки. Когда приезжал сын по дому вечно бродила молодежь – могли завалиться к завтраку, открыть шампанское, собрать малины, и так сидеть на веранде, пока не уйдут на реку или в другие гости. Могли появиться ночью, прельстившись услышанной музыкой, голосами. Приходили с пустыми руками, жадно смотрели на котлеты, уходили сытыми и пьяными.

По большей части все были дети друзей, знакомые с детства, свои, холеные, умные, вежливые, красивые. Иногда приводили каких-то знакомых, кто из университета, кто незнакомый, но тоже с дач. Появлялись чьи-то возлюбленные, исчезали.

Девушка по имени Настя была дочерью одной балерины, которую тут недолюбливали. Выпив, она неприятно раскисала, а потом еще и любила распустить сплетен. Балерина вдовела, и делала это скучно – располнела, красила волосы в вызывающий рыжий цвет, носила платья собственного сочинения, сшитые из лоскутов.

Настю задуло с группой девочек, и вдруг она стала ходить сюда, как на работу. И с утренними приходила, и с ночными, и забегала днем спросить о какой-то ерунде.

Настя тоже занималась танцами, но не профессионально, как мать, а любительски. Была мелкая, но ладная, с симпатичным, но невыразительным лицом.

Изучала она тоже программирование, как и старший сын Алисы, Марк, но в посредственном институте.

Все, конечно, полагали, что таскается она в дом ради Марка, и тот даже стал выдавать ей авансы, и утомленный и польщенный такой настойчивостью.

Марк вырос высоким, в дедушку, под метр девяносто. Лицо у него было Алисино – скуластое, с высоким умным лбом, черными бровями и очень длинными ресницами.

Влюбленность Насти принималась семьей как должное – в Марка все влюблялись, он был антично совершенен, а характер у него был деликатный, как у отца.

Алиса вспомнила, как тогда, двадцать три года назад, это и впечатлило ее больше всего в будущем муже – эта почти женская мечтательность, плавность движений, естественная, как будто врожденная вежливость.

Алиса расхохоталась.

Саша осекся, и на лице его даже проступила легкая обида.

- Извини, - отхохотавшись сказала Алиса. - Ну, забавно. Мы тут все так волновались, что эта Настя окрутит нашего мальчика, а тут вон что... - и она снова захохотала.

Упрямая последовательность Насти, и правда, пугала. Она ходила и ходила, и всем уже казалось, что она – девушка Марка, и он сам почти ощущал себя в отношениях, хоть у них не было даже и поцелуя.

Алиса слегка беспокоилась – такая прыткая эта вышла девица, не успеешь оглянуться – окрутит сына, такие ведь склонны выходить замуж, а потом еще какого-нибудь ребенка родит, и уже не разгребешь завалы.

- Не, честно, смешно, - она утерла слезу, выступившую от смеха. - Оказалось, что она ради тебя сюда шастает.

Пока Саша чистосердечно признавался, Алиса уже прокрутила в голове все наперед. Нахлынувшие на мужа чувства пришлись кстати – у нее самой кипел подпольный роман. Чувства вдруг перестали умещаться в привычный сюжет – оказались глубже, горячее, и с трудом удерживались на границе дозволенного.

- У тебя есть план? - поинтересовалась она.

Саша пожал плечами. План у него был, но он и сам не знал, нравится ли он ему.

Саша сказал, что снимет квартиру. Это во-первых. С “во-вторых” он уже не справился – стал запинаться, мямлить.

- Ты что, хочешь развестись? - удивилась Алиса.

- А что ты предлагаешь? - с неожиданной для самого себя надеждой спросил Саша.

Вот еще вчера днем все выглядело очень просто. Он полюбил.

Отношения с Алисой всегда были прекрасные. И любовные. Ему нравилась жена – она была красавицей, и хоть старела, конечно, но красота оставалась неизменной. Она возбуждала его, хоть и не часто, и он любил спать с ней в обнимку, ему нравилось смотреть на ее тело. Страсть, может, и прошла, но любовь осталась прежней – такой же удивляющей каждый раз, что они виделись утром или после работы, или после его возвращения из поездок, и нежность, и разговоры обо всем на свете без продыха, пока глаза не слипнутся.

И вдруг это чувство, которое пришло к нему, когда Настя так на него смотрела, что он понял – она здесь ради него... Влюбленность была такой сияющей, такой искренней, что Саша осознал, как он скучал по этим переживаниям, и как тоскливы были его доведенные до технического совершенства романы или случайные интрижки.

Ему стыдно было разницы в возрасте, и всего этого неудобного положения, и напряжения, которое было между ним и Настей, когда она приходила и приходила сюда, в его с женой дом. Но он ничего не мог поделать – его уносило, он с ума сходил, был одержим своей влюбленностью

- Саша, ты представляешь, что будет, если мы начнем по-настоящему разводиться? - поинтересовалась Алиса. - Как мы можем делить все это? - она взмахнула рукой, обозначая дом.

Имелся в виду не только дом. И даже не только квартира, и еще квартира в Испании. Имелись в виду все те труды и заботы, вся та любовь, которые они сюда вложили. Каждая вещь, каждая тряпка тут была подобрана с чувством, привезена, найдена где-нибудь на барахолке в Бретани, сделана вручную, подарена друзьями семьи.

- Нет, ну я не об этом... - Саша попытался вставить слово. - Это все твое и детей...

- Саша, послушай меня, - Алиса остановила его. - Вот как будто мы сейчас не о тебе, а о другом человеке, каком-то нашем знакомом. Ты полюбил, и тебе сорок девять, а ей двадцать два, и это я не осуждаю никаким образом, ты пойми. Но, давай честно, года два ты будешь безумно счастлив, и, возможно, еще два или три года просто счастлив, а потом тебе будет почти шестьдесят, и ты будешь крепким мужчиной, конечно, но у вас все равно будут совершенно разные интересы, и ты увидишь, что она из другой жизни, и ты больше времени будешь проводить с друзьями, чем с ней, и ты будешь приходить домой, а ее там не будет, потому что у нее появятся какие-то свои приятели, свои интересы. Ты поймешь, что не знаешь, что происходит с твоей жизнью, и что тебе делать, и будет ощущение, что ты совершил огромную ошибку. Ну уже столько раз мы такое видели.

Саша встал, достал с полки ром, разлил по рюмкам. Они выпили.

- Ты на все это имеешь право, и я тоже хотела бы сделать перерыв, это отличная мысль, и мы даже можем формально развестись, если вам это очень надо, но давай будем честны перед самими собой – мы пара, мы муж и жена, команда, всегда такими были и, как я думаю, будем. Мы имеем право влюбиться, психануть, сделать все возможные глупости, но затевать настоящий развод это просто смешно.

- Да, но... - смутился Саша и быстро налил еще рома.

- Настя, возможно, захочет, чтобы ты был по-настоящему с ней, да. Ты и будешь. Ты снимешь квартиру, будешь покупать ей тряпки, и возить ее в путешествия. Если она вдруг начнет давить из себя обиду или оскорбленную добродетель, то не забывай, что ты – потрясающий мужчина, красивый, умный, ты известный архитектор, и она никогда не найдет вот такого, да еще и доброго, порядочного. Наслаждайся тем, что пока есть, но не думай только, что это твоя жизнь. Пойми, я тебе говорю это не как ревнивая или там обиженная жена, я говорю как друг. И ты знаешь это. Преимущество на твоей стороне, девочке все это будет отличным жизненным стартом, если она правильно использует возможности.

Они еще долго беседовали, допили ром, вскипятили чайник, перекусили опять ветчиной и бужениной с ткемали и зачерствевшим хлебом, а к вечеру Алиса вытолкала Сашу в Москву.

- Липницкие, кстати, сдают квартиру на Белорусской, - вспомнила Алиса. - За пристойную цену. Позвони им. Обустроитесь, привыкните, а потом приезжайте сюда, будем дружить. Я тебя с Мишей познакомлю, будем пугать всех соседей свободными нравами. Наконец уже дадим повод для сплетен, а то одичали совсем.

Она понимала, что особенно легко не будет, но все это забавляло ее. И оживляло их с Сашей жизнь, которая была прекрасна, но все же пожухла, оскудела.

Года через три Настя возьмется скандалить, а ее, Алисы, любовник тоже примется объяснять, что так жить нельзя, и с ними уже не получится так красиво и непринужденно договориться, как она сейчас с Сашей. Потому что они чужие люди, и при всей большой любви никогда не станут своими.

Саша ехал на станцию в некотором ошеломлении. Он был и слегка напуган, и пристыжен. Разговор хоть и получился честным, доверительным, но все это вдруг показалось ему гадким – и его подвыверт с Настей, и роман Алисы, о котором он, как ему теперь казалось, знал, и вся эта идея с одной большой семьей, которая будет собираться теперь под крышей их дома.

Но вдруг уже на вокзале, пока он курил и ждал поезд, это неудобное чувство отпустило. Жизнь продолжалась. И не какая-то страшная новая жизнь, где могли быть скандалы, слезы, недоумение друзей, и ужас разочарования в том, на что он променял сам себя, а та же самая, восхитительная, красивая и удобная жизнь, и ничего толком не надо было менять, и можно было уже не прятаться, не стесняться, не ощущать себя лгуном и предателем, и можно было позволить себе свою прихоть, наслаждаться возрождением чувственности без малейших упреков.

Настя ждала его в Москве, в душной квартире своей матери, и он уже не боялся разговора с ней, он даже готов был расстаться хоть прямо сейчас – если ей не понравится его... его и Алисы... план, и вдруг нахлынувшая на него свобода, после двух месяцев лицемерия и страха разоблачения, и всех сомнений, была такой прекрасной, что ему уже не хотелось к Насте, а хотелось домой, в московскую квартиру, и побыть одному, выпить пива, включить футбол, побыть с самим собой.

Алиса собралась было к соседке, чтобы смачно описать все, что случилось, но передумала, надела флисовые носки, вышла на террасу, легла на кушетку, положила корешком вверх том сочинений Чехова и нырнула в мысли о том, как поедет с Мишей в Италию, и как они, наконец, попадут в опасный Неаполь, до которого она так ни разу и не доехала, и зависнут на Сардинии, а потом можно навестить в Копенгагене подругу – и купить травы в Христиании, и сидеть на балконе, смеяться над своей личной жизнью, получая самое большое наслаждение от того, что есть люди, которые так тебя понимают, что не осуждают, и не надо оправдываться, что-то облагораживать, а можно быть самой собой.
Арина Холина   snob.ru   05.08.2016
Поделиться в FacebookПоделиться в ВКонтактеПоделиться в OK
Мы в соцсетях: Facebook, ВКонтакте, Однокласники
Нравится!
Что вы об этом думаете?
Комментарии: 5

Комментарии

Еще в тему:

О мужской твердости. Во всех смыслахРеакция мужей на безобидные выражения чувств30 вещей, которые нужно прекратить с собой делать!

Это интересно!

7 советов женщины, заработавшей миллиард
10 ошибок, которые стоят между вами и вашим первым миллионом
Как жить роскошно, не тратя деньги
10 вещей, которые не нужно покупать новыми

Дальше больше!

Видео

Расскажите свою самую интересную историю

На Liwli.ru это по-настоящему просто! Для всех!

ВХОД