ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ОТНОШЕНИЯ

А если бы я тебя не встретил?

2019-05-15 А если бы я тебя не встретил?
А если бы я тебя не встретил?
— Ненормальный. Ты же совершеннолетний, почти мужчина, можешь сам решения принимать. Всё ещё боишься, переживаешь, что скажет маменька? Вдруг отругает, по попке отшлёпает?
6 4 3777 15.05.2019
— Ненормальный. Ты же совершеннолетний, почти мужчина, можешь сам решения принимать. Всё ещё боишься, переживаешь, что скажет маменька? Вдруг отругает, по попке отшлёпает?

    На календаре осень, октябрь, а уже снег по колено и мороз ниже двадцати градусов. 

    Для Заполярья такое не внове, но всё равно несколько неожиданно. Куропаткам и зайцам в тундре не спрятаться — летние наряды не успели сменить, люди хитрее и практичнее. 

    Самое время охотиться начинать. Лыжи в сарае застоялись, ноги готовы в пляс пуститься. По снегу катить совсем не то же самое, что на болоте грязь месить. Можно за выходные за сотни километров на дальние заимки сбегать. 

    Соскучился Генка Спирин по снежным просторам, застоялся. Настроение от предвкушения охотничьих приключений резко пошло в гору. 

    В пятницу в ночь, сразу после занятий в техникуме, решил выходить в тундру. Первый раз, можно сказать разведка. 

    Парень не любил кампании, танцульки, шумные сборища. Душа настоятельно просила живых впечатлений, которые доступны лишь там, в бескрайнем тундровом просторе, который совсем не так пуст и безмолвен, как представляется непосвящённым.  

    Почти не могло возникнуть причин, чтобы остановить его. Однако его неудержимому устремлению не суждено было в этот раз сбыться. Помешал неистовый, накрывший сплошным покрывалом небо и землю снегопад. 

    В такую непогоду легко затеряться даже рядом с домом, а ведь ориентиры, метки, по которым запоминается зимой путь, ещё не вполне  определились. Сначала природа должна прийти в равновесие.

    Пришлось ехать с детворой в воинскую часть, где в выходные для семей офицеров крутили фильмы. Можно было заниматься сколько угодно на спортивных снарядах, читать книги в библиотеке.  На охоте, конечно, интереснее, но выбирать не приходится.

    Совсем недавно в городке поселилась новая офицерская семья, состоящая из трёх человек: две девушки и мужчина. Обе девушки выглядели дочками. Во всяком случае, старшей, стройной сероглазой брюнетке с вкрадчивыми женственными движениями, почти кошачьими,  было никак не более двадцати лет. 

    Обе девчонки хохотушки, легки и просты в общении. 

    В клубе они сначала держались под руки, позднее разделились. 

    Вера Петровна, она так всем женщинам  представилась, отправилась в кампанию к жёнам офицеров.

    Леночка, несмотря на то, что одета была в коротенькое платьице, как  и все дети  устремилась на турники, брусья и кольца, нисколько не стесняясь того, что при занятии на снарядах у неё задирается подол. 

    Не думала, что в части предусмотрены такие увеселения.

    Она увлечённо крутилась на снарядах, бегала, бесстыдно выставляя на всеобщее обозрение белые в красный горох трусики, чего абсолютно не стеснялась. Видимо чувствовала себя ребёнком, хотя внешне не выглядела даже подростком: попа её и грудь выдавались рельефно, вызывая толки и пересуды женщин.

    Поведение девочки никак не соответствовало внешнему виду. Она запросто крутила на кольцах и брусьях гимнастические упражнения довольно сложного уровня, вызывая у зрителей непристойные шутки. 

    Генке шёл двадцатый год. Никогда прежде с девочками он не общался, Это его не привлекало. Он не реагировал на их изумительные прелести. Обращая внимание на другие раздражители. Например, удочки, ружья. Интересовался природой, биологией.

    Изредка, невольно участвуя в разговорах мальчишек, он обычно краснел, если разговор касался отношений с противоположным полом. Мальчишки любят приврать относительно любовных побед.

    Генка старался незаметно ретироваться.

    Отвести взгляд от Леночки никак у него не получалось. Что-то в ней было не совсем так. Присутствовала, притягивала невольно взгляд некая приманка, которую он не замечал и не мог определить. 

    Генка не мог понять, что не так. Ему хотелось на неё смотреть. И не просто так. Взгляд невольно цеплялся за вибрирующие в прыжках дерзкие тугие груди, бесстыдно откляченные в наклонах ягодицы. И эти чёртовы трусики. Отчего-то хотелось увидеть их вновь и вновь. 

    Иногда он ловил себя на том, что с нетерпением и крайним любопытством ожидает, когда она задерёт ноги, начнёт переворачиваться на брусьях, чтобы заглянуть под подол. У него даже шея и руки затекали от напряжения в ожидании этого момента.

    Девушка, казалось, ничего не замечает. Лицо её, весьма миловидное и привлекательное, по форме напоминало  тарелочку. Оно было кругленькое, белое, румяное, с довольно правильными чертами и проницательными миловидными глазками тёмного оттенка серого цвета, в которых присутствовали хитринка и некая загадочность.

    Хотя, возможно он всё это выдумал сам. Наверно такое сегодня было настроение. Расстроился, что пропали такие прекрасные деньки, которые теперь приходится проводить так бездарно и скучно.

    Несмотря на невысокий рост и широкие бёдра девушка выглядела стройной и миловидной. Каждое движение и жест выдавали в ней непритворное, естественное оживление, изящество, искренность, лёгкость движений и природную простоту.

    Леночка явно наслаждалась свободой движений, не испытывая дискомфорта от повышенного внимания к себе.

    Внешний вид её свидетельствовал о том, что это вполне сформировавшаяся девушка, а поведение указывало на обыкновенную девчонку в возрасте кукольных игр. 

    Яркое несоответствие бросалось в глаза: выразительные округлости тела, колышущаяся от каждого движения грудь, взрослый осмысленный взгляд и детская, не вполне разумная для её возраста манера себя вести. 

    Но именно это привлекло к ней внимание Генки.

    Жёны офицеров шептались, о чём-то, на ушко спрашивали Веру Петровну, которая оказалась не дочкой, а женой майора Тюрина, а Леночка — её падчерицей. 

    Неожиданно. Ведь они почти ровесницы.

    Но женщину это нисколько не смущало. Похоже, она привыкла к роли жены, мачехи и отлично с ней справлялась. 

    Поведение девушки её тоже не настораживало и нисколько не шокировало. Ребёнок, что с неё возьмёшь? Такое время. Физическое развитие опережает духовное и умственное. 

    Тем временем необычный, довольно привлекательный на мужской взгляд ребёнок вызвал крайний, весьма определённого свойства интерес в среде военных. 

    То и дело кто-то из солдат и офицеров появлялся в спортивном зале и смотрел на не совсем уместное для военных представление, нервно, весьма похотливо пуская слюни. 

    Генкин рот тоже не закрывался, отнюдь не от удивления. Им целиком и полностью завладели любопытство  и чувственность. 

    Прежде он не замечал за собой подобного пристрастия, всегда относился к девчонкам равнодушно. Как к друзьям женского рода. 

    Юноша впал в задумчивый ступор, размышляя совсем не о неудавшемся походе в тундру, скорее наоборот, ему было приятно наблюдать за странной проказницей. 

    Мысленно он даже танцевал с Леночкой, представляя в уме, как гладит её по волосам. Это  не вполне привычное ощущение, но фантазию невозможно было остановить, она жила по своим правилам.

    Его шаловливые руки в виртуальном режиме ласкали потешно прыгающие, заманчиво выступающие из тесно свитера выразительные отличия мальчиков от девочек.

    Генке стало не по себе. Его знобило от всех этих воображаемых причуд, совершенно ненужных и вообще чуждых его миропониманию. 

    На лбу невольно выступили капельки пота, живот дрожал от непривычного напряжения. По  телу в свободном режиме разгуливали незнакомые возбуждённые энергии, осязаемо напрягая эмоции, да и сердце вело себя не совсем обычно. 

    Состояние его было слегка похоже на внезапный испуг, словно неожиданно провалился зимой в медвежью берлогу. 

    Парень догадывался о причине такого искажённого восприятия действительности, но не мог понять, почему именно с ним такое происходит.

    Почему тело и мозг не желают подчиняться, заставляя становиться кем-то другим, отличным от него же в обычной обстановке? 

    Голова медленно шла кругом, напоминая болтанку на лодке в шторм, только без тошноты. Кроме этого возникло ощущение непонятной, совсем ненужной эйфории, нелепого, совсем неуместного блаженства. 

    Все его желания сосредоточились в одной единственной точке, замкнувшейся на странно, но весьма соблазнительно выглядящей девочке, поступающей довольно непристойно.

    Именно такое неожиданное, не по возрасту поведение и приковывало внимание, заставляя  подглядывать, краснея при этом , но одновременно млея от незнакомой сладости. 

    Уж не подхватил ли он какое-либо экзотическое северное лихо, изменяющее рассудок? 

    Нарезвившись вволю, девочка направилась в сторону Генки, возможно потому, что он был самый старший из детей офицеров. 

    Юноша напрягся, моля о том, чтобы Лена передумала. С какой стати он ей понадобился? Не хватало ещё знакомиться. Девчонки назойливы и болтливы. Привяжется — не отстанет. Одно дело наблюдать со стороны, совсем другое, делать вид, что тебе с ней интересно.

    У него другие пристрастия. Дружба, тем более с девчонками, не входит в его планы. Начинается сезон охоты, самое любимое время, когда каждый день наполнен впечатлениями и смыслом.

     Кто хоть раз испытал настоящее опьянение, головокружительный экстаз от соперничества охотника и дичи, требующее напряжения всех сил, эмоционального и физического подъёма, тот моментально попадает в зависимость от этого блаженного состояния.

    Охота, говорят, пуще неволи. Не так важно добыть дичь, как испытывать чувство азарта, переполняющее изнутри избытком энергии, словно получаешь долгожданный, очень желанный приз, ощущение возбуждения и восторга от которого может храниться в сознании довольно долго, иногда до следующей охоты.

    Однако сейчас ему было не до предвкушения сладостных перспектив от охотничьей одержимости. Лена скорым подпрыгивающим шагом направилась именно к нему. 

    Принесла нелёгкая, с раздражением подумал юноша. Нет, только не это. О чём с ней разговаривать? 

    Куда лучше наблюдать за девочкой со стороны, сладко грезить, имея дело не с человеком, а с соблазнительной чувственной иллюзией, представляя пылкую страсть в воображении, чем иметь дело с реальной девицей, от которой неизвестно чего можно ожидать.

— Я знаю, ты Гена. А меня Лена зовут. Почему сидишь, считаешь себя слишком взрослым для подобных игр? А я люблю побеситься. Никак не могу привыкнуть, что стала девушкой. У меня какое-то раздвоение. Видел мою мачеху? Я её Верочка зову. Мы подружки. Представляешь, какая глупая ситуация? Моя подружка, она же мачеха. Ей двадцать один год, мне пятнадцать. Раз она моя подружка, значит, и я тоже выросла? Согласен? Но я этого не чувствую. Только иногда. С ума сойти. Я над папашей своим чумею. Додуматься нужно, чтобы жену удочерить. Или на дочке жениться. Да ну его! А если в следующий раз ему захочется жену из детского сада взять? Между прочим, он её дома, как и меня, дочкой называет. Бред какой-то. Мамаша моя, настоящая, которая родила, певичка. Родила и бросила. Сначала временно, как бы из-за гастролей, потом договорилась с папаней, чтобы развод оформил. Расписку ему написала, что отказывается от меня, словно я вещь какая. Читала эту диковинную бумагу. Я своих детей никогда не брошу. А ты?

— Что, я? Дети, есть дети. Зачем рожать, если они не нужны? 

— И я о том же. Ладно, я на неё не обижаюсь. Шоу-бизнес, они там все ненормальные. Можно я в кино с тобой сяду? А ты целоваться умеешь, по-настоящему? 

    Леночка подошла ближе, задрала подол, показала рану на ноге, — смотри какая царапина глубокая. Приземлилась неудачно. Больно очень. Подуешь, Ген?

— Что мне, заняться больше нечем? Сама дуй. Ещё бы трусы сняла. Если у тебя других вопросов нет, я пойду.

— Эй, ты чего, я же тут никого не знаю? Подумаешь, недотрога. Я бы тебе запросто подула. Ты давно школу закончил? Поняла, да ты ещё ни разу не влюблялся. Совсем ку-ку? Маменькин сыночек? Наповал убил, мру над тобой. Верка, вон, ровесница тебе, уже мачеха и жена, а ты ни разу не целовался? Умора, держите меня десять человек. Придётся над тобой шефство взять. Сегодня же научу.

— Сама научись сначала. Тоже мне, учительница нашлась. Подрасти для начала.

— А ты проверь, учительница или нет. Обзываться всякий дурак может. Докажи, что не маменькин сыночек, что не ребёночек. 

— И докажу. Только не тебе. Мала больно, про поцелуи рассуждать. Сопли сперва вытри. Кто из нас  дитё ещё посмотреть нужно. На брусьях крутилась, голую задницу всем показывала,  передо мной подол задираешь. Очень по-взрослому. 

— Ах, вот в чём дело, не тебе одному показала, всем? Хочешь, чтобы трусы сняла? А в обморок не упадёшь? Это что, ревность? Скажи честно, я тебе по-настоящему понравилась? Правда, я хорошенькая? Ладно, не красней. Можешь не отвечать, без тебя знаю. Я твоей маме ничего не скажу. Ты же настоящий мужчина. Наверно ревнуешь.  

— Было бы кого ревновать. И с язычком аккуратнее, прищемить могу ненароком.

— Будет  тебе, Генка, воевать со мной. Так и скажи, понравилась, я пойму. Хочешь, я твоей девушкой буду? И больше ничьей. Мамой клянусь. Нет, мачехой. Тьфу, короче, папой. Я женщина верная. Ты мне веришь?

— Ха-ха, не смеши. Женщина! Надо же такое придумать? 

— Ну, неправильно выразилась, что с того? Конечно, девушка. Но, всё равно женщина, не мужчина же. Ты мне так и не ответил. 

— Не нужна мне ни девушка, ни женщина. Никто мне не нужен. Я сам по себе. А целоваться без тебя научусь. Когда сам захочу.

— Ну и глупый. Хотела как лучше. Ты, например, мне понравился, я и не скрываю. Только десять раз предлагать не буду, у меня тоже гордость есть. Подумаешь, свободу боится потерять. Потом локти кусать будешь. А я всё равно с тобой рядом сяду.

— Сиди, кто тебе не даёт, места не куплены. Только не приставай.

— Даже не обнимешь? Умора. Девчонок боишься? Хотя бы разговаривать с тобой можно?

— О чём? Сюси-пуси? Любовь-морковь?

— Почему бы нет? С огромным удовольствием влюбилась бы. В тебя, например. — Лена сделала губки бантиком, демонстративно погладила себя по груди, выставив её вперёд — ужас, как хочется встретиться с настоящим мужчиной, который за тебя в огонь и в воду. Тебя же никто не просит сразу влюбляться. Чего отказываться? Мы же, девчонки, существа совсем с другой планеты. С нами, знаешь, как интересно? 

— Ты меня достала. Интересно — не интересно! Какое тебе дело, о чём я думаю, чего хочу? Проваливай. Устал я от тебя.

— Грубый ты, неотёсанный. Разве можно так с девушками? Вот сейчас я проверю какой ты мужчина. Геночка, милый, как я хочу от тебя маленькую дочку. Я так тебя люблю.

— Книжек начиталась, вздор несёшь, дурью маешься. Чего ты в это понимаешь?  Я, например, на охоту хочу. Это абсолютно нормально, а думать о детях в пятнадцать лет  смешно и нелепо. И ещё хочу, чтобы ты навсегда от меня отстала.

— Лучше возьми меня с собой на охоту. Устанешь, замёрзнешь, а я отогрею, поесть сготовлю. Я умею. Сам целоваться захочешь. Как миленький. Хочешь сказать, я тебе совсем-совсем не нравлюсь?

— Нравишься. Только это не имеет никакого значения. Мне не до любви.

— Глупости. Чем же ты таким важным занят? Просто ни разу не пробовал влюбляться. Только и всего. Это так здорово.

— Чего здорово?

— Сам сказал, что я тебе понравилась. Сказал? Я тебя за язык не тянула. Теперь давай выясним, что именно понравилось? Глаза у меня красивые? Красивые. Брови тоже. Про причёску уже не говорю. Сама от неё балдею. Мачеха постаралась. А ноги?

    Генка утвердительно покачал головой. 

— Ну, вот. А грудь? У кого ты ещё, такую, видел?

— Я вообще ничего не видел. Тем более грудь. Больно надо.

— Ой, да ладно! А губы у меня, между прочим, вообще чудо: чувственные, яркие, пухлые. Если тебе пирожное понравилось, что ты с ним делаешь? Съедаешь. Но сначала лизнёшь, чтобы вкус распробовать. Можешь поверить, губы гораздо вкуснее пирожного. Убедила?

— Скорее запутала. С какого перепуга я тебя лизать буду? 

— Опять, двадцать пять... Не попробуешь, так никогда и не узнаешь, почему люди целуются. Поверь, это очень вкусно. Мне Верочка, знаешь, сколько про поцелуи рассказывала. Уж она-то толк знает.

— А если я не люблю пирожное? И вообще кроме охоты ничего не люблю.

— Представь, что у меня во рту шоколад. Или клубника. Чего-то ты всё равно любишь.

— Пошли лучше кино смотреть. Шоколадку я тебе так и быть куплю, чтобы отстала.

— Одно другому не мешает. Можно и кино смотреть, и шоколад есть, и целоваться.

— Я подумаю. Только потом. Не сегодня. Когда подрастёшь.

— О чём ты думать собрался, горе луковое? С тобой, Геночка, кашу не сваришь. Чувствую, намучаюсь я с таким непонятливым любовничком.

— Кем-кем? С каким таким любовником? Не морочь мне голову.

— Поцелуешь один разочек, сам поймёшь. Не хочешь, не надо. Подумаешь! Можно подумать, кроме тебя мальчишек нет. Только свистни.

    Лишь только в зале выключили свет, а сели ребята на самые задние места, девочка наклонила к Генке на плечо свою головку, обхватила его рукой за плечо, пальчиками нежно провела по раскрытой ладони. У парня всё изнутри зашлось.

    Минут через десять их губы слились в первом робком поцелуе, что случилось совсем неожиданно, словно притянуло гигантским магнитом, в почти невесомом прикосновении.      

    Похоже, это была кнопка старта.

    Дальнейшее происходило в полной темноте. Юноша просто боялся открыть глаза, опасаясь, что галлюцинация исчезнет, забрав с собой новые ощущения, равные которым никогда прежде не приходилось испытывать.

    Губы девушки оказались не просто сладкими, невыносимо, нереально вкусными. Куда там мороженому и шоколаду. От них невозможно было оторваться. 

    Душистый запах волос, аромат её возбуждённого дыхания, звук обоюдного биения сердец, тугая упругость груди, притягивающей, словно магнит, прелесть трогательных прикосновений, от которых щемит в груди, закипает кровь, превращая в восторг целиком всё тело. Это и многое другое, чего невозможно описать словами, вскружило голову, вызвало опьянение, сходное с потерей рассудка.

   Изредка, на несколько мгновений, к Генке возвращалось сознание, настолько, что он мог рассуждать. Тогда он клял себя за тупость и небывалое упрямство, которые могли лишить  этого блаженства. 

    Как он был благодарен девочке за её настойчивость и смелость, выразить словами невозможно. Лена поразила Генку в самое сердце, сделав поистине невозможное: вызвала к жизни дремавшее до поры состояние влюблённости.

   Ребята настолько забылись, что выдали себя нечаянными чмокающими звуками с головой. На них уже оборачивались. Однако прекратить упоительное действо было невозможно. Ребята впивались в воспалённые поцелуями губы, пили изо рта сладкий нектар, проникая всё глубже в суть происходящего.

    Для Леночки поцелуи тоже были первые. Генка понял это почти сразу по её неумелым движениям, столь же неловким, как и у него. Это не просто обрадовало, окрылило. 

    У девушки была неплохая учительница, мачеха-подружка, которая запросто рассказывала обо всём, чему научилась сама, разогревая преждевременно чувственность девочки до температуры кипения. Оттого и невиданная смелость, заставившая добиваться Генкиной взаимности. 

    Почему Леночка выбрала для первого чувственного опыта именно Генку, она и сама не сумела бы ответить. Видимо то, какими глазами он смотрел, пока девушка резвилась с малышнёй, лукаво возбуждая его чувственность, интуитивно подсказало, что парень созрел для отношений. 

    Репутация родителей, его личное поведение, мнение о нём мальчишек и девчонок из гарнизона, всё говорило о надёжности и порядочности, большего ей не требовалось. В таком возрасте никто не думает о последствиях, не загадывает наперёд. 

    Леночку манила неизведанная тайна, обещающая, если не клад, то весьма приятный сюрприз. Во всяком случае, Верочка Петровна каждый раз закатывала глазки, светлела лицом, во взгляде у неё появлялась чертовщинка с искоркой и блуждала блаженная улыбка, когда она рассказывала девушке о том, что мужчина, это... это мужчина. Словами, мол, выразить невозможно. Необходимо пробовать.

    Мачеха каждый раз порывалась продолжить рассказ, доводя им себя же до невменяемого состояния, почти до пика сладострастия, томно произнося, — когда мужчина окончательно разожжёт своё и женщины воображение,  разбудит  чувственность, почувствует непреодолимое желание и войдёт... 

    На этом месте она принималась стонать и замолкала. На её любу выступала прозрачными капельками испарина, лицо и грудь покрывались малиновой спелостью с вкраплением белых пятен, руки начинали мелко дрожать, дыхание сбиваться... — Леночка, подруженька, будь добра, сходи, погуляй. Это недолго. Что-то мне нездоровится. Сейчас приму таблеточку, полежу немного, мне станет легче.

    Леночка тихонечко подбиралась к закрытой двери, прислушивалась. Казалось, там ничего не происходит. Немного погодя мачеха выходила из комнаты умиротворённая, добрая, с  неизменной лукавой улыбкой, направлялась в ванную, где долго плескалась в горячей ароматной воде. 

    Девушка догадывалась, чем занимается мачеха, саму сколько раз накрывало после её откровенных признаний, после чего приходилось успокаиваться при помощи пальчиков, но точно не знала. Это выводило из себя. 

    Леночка сколько раз хитрыми вопросами выведывала детали интимных встреч. Мачеха быстро заводилась, начинала с бесхитростным  бесстыдством описывать эротические переживания, выплёскивая наружу закипающие моментально эмоции возбуждения. 

    Она увлечённо перечисляла порядок соблазнения, предварительные ласки, слова, которые особенно сильно заводят женщину. Особенно детально описывала запахи, впечатления, выдавая порой маленькие интимные тайны их с отцом отношений, даже описывала, как именно и где папочка ласкает и гладит, доводила повествование до посещения пещеры грёз и замолкала, шумно дыша, оглядываясь по сторонам, видимо вспоминала, что беседует с падчерицей.

    Конечно, всего того, о чём поведала старшая подружка, испытать им с Генкой не пришлось, но даже малой толики тех волшебных ощущений хватило, чтобы надолго с головой погрузиться в нирвану. 

    Мачеха не обманула. Впечатления были поистине сказочными. Жаль, что невозможно испробовать сразу всё. Впрочем, Леночка не была уверена, что действительно хочет взрослого продолжения. Она ещё не насытилась теми впечатлениями, которые удалось сорвать от вполне целомудренной близости с Геной. 

    Девушка вспоминала, о чём рассказывала Вера, сверялась с её рассказами, стараясь ничего не упустить. Как истинный гурман, девочка смаковала вкусы, запахи и звуки. Малейшие нюансы чувственных переживаний, ассоциации, желания, мысли, всё было очаровательно. 

   Она старалась запомнить весь букет ощущений, даже послевкусие, возникающее вследствие каждой новой ласки. Острота восприятия зашкаливала. Всей гамме чувств невозможно было даже название придумать.

    Фильм закончился, в зале включили свет. Все с немалым любопытством смотрели на них. Генка чувствовал себя так, словно девчонки застали его в туалете голым со спущенными штанами. Он был готов провалиться сквозь землю от стыда. 

    Леночка же повела себя как женщина, знающая себе цену. Презрительно окинув взором непрошеных зрителей, девушка гордо подняла голову, выпрямила спину, взяла Гену под ручку и сказала, — чего застыл, пошли, фильм кончился. Надеюсь, ты меня проводишь? — И демонстративно чмокнула его в щёку. 

    Народ повалил на выход. На улице было свежо, всё ещё валил снег, пушистый, сверкающий в лучах серебристыми искрами. 

    Автобус был разогрет. Ехали молча. Лишь Вера Петровна изредка бросала на падчерицу загадочные взгляды. 

   У Генки тряслись поджилки, лицо горело ясным пламенем, в голове медленно проворачивались сухие опилки, вызывая неприятный зуд. Ему невыносимо хотелось пить. Ещё больше исчезнуть. Ведь завтра каждый сопляк в гарнизоне будет считать своим долгом крикнуть тили-тили тесто или что-то вроде того.

    Смотреть в глаза Леночке он отчего-то тоже стеснялся, словно то, что он сделал, было надругательством, безнравственным преступлением, подлостью. 

    Зато у девушки было совсем другое настроение и иное представление о первом в жизни свидании. У неё словно крылья отрасли. Они ещё не совсем оперились, но уже зудели и чесались, ожидая волшебной минуты, когда можно будет взлететь.

— Ты мне так и не ответил, хочешь, чтобы я стала твоей девушкой?

— Извини, Лена, можно я подумаю?

— Чего ты сказал, подумаешь? Генка, ты что, недоумок? Мы же целовались! Как настоящие  влюблённые. Как взрослые. И после этого... ты меня всё равно не любишь?

— Люблю. — Генка оторопел от сорвавшегося вдруг слова, которое представлялось постыдным. — Но это... это так неожиданно, совсем некстати. Ты ещё маленькая, совсем маленькая. Это неправильно.

— Целоваться не маленькая, а любимой быть — ещё не выросла? Посмотрите на этого субчика. Я, я не знаю, что сейчас готова с тобой сделать! Ну и живи сам с собой. Не больно и нужно. Тоже мне, герой-любовник. Ты целоваться-то, как следует, не умеешь, только обслюнявил. Не подходи ко мне больше. Никогда! Слышишь! 

     Леночка расплакалась. Генка в растерянности, не зная, что предпринять, принялся слизывать с её щёк слёзы, целовать в нос, глаза, гладить девочку по голове.

— Ненормальный. Ты же совершеннолетний, почти мужчина, можешь сам решения принимать. Всё ещё боишься, переживаешь, что скажет маменька? Вдруг отругает, по попке отшлёпает? Зачем я только, дура ненормальная, в тебя влюбилась? Знала бы, что ты такой пентюх... Что мне теперь делать: повеситься, вены порезать, уксусной эссенции напиться? 

— Мы же просто поцеловались. Что в этом такого?

— Я для тебя ничего не значу, так получается? А если у меня ни с кем никогда такого не было, тогда как? Я же по любви!

— Ладно. Хочешь быть моей девушкой, будь. Я согласен.

— Посмотрите на него, одолжение делает. Без любви что ли? А завтра в другую девочку влюбишься и до свидания?

— Нет. Я тебя люблю. Ну, не то, чтобы по-настоящему… что ты, на самом деле, как маленькая? Откуда мне знать, люблю, не люблю? Как смогу, так и буду. 

    Леночка обхватила Генку, заплакав ещё громче. 

— Мой, мой, Геночка, как же я тебя люблю, милый! Почему  сразу не сказал про любовь?

— Да откуда я знал, что вот так непонятно отчего влюбляются? Мы же днём ещё знакомы не были.

— Не имеет значения. Почему я знаю, а ты ничего не знаешь? Если я теперь твоя девушка, значит, сейчас пойдём ко мне, чаем напою. Должна же я за тобой ухаживать?

— Там же эта, Вера Петровна, мачеха. Что она подумает?

— Я же не лезу в их жизнь, пусть и они не вмешиваются в мою. У них любовь и у нас тоже. Посмотрел бы, что они в постели вытворяют.

— Ты что, подглядываешь?

— Совсем немножко. Должна же я знать, чем они там занимаются.

— Узнала? Ну и как? Не стыдно?

— Немножко. Они голые такие смешные. Нам с тобой такого срама не нужно. 

— Ленка, какая же ты ещё маленькая, совсем глупышка.

— Кто бы говорил. Целоваться боялся, словно я кусаюсь. Кто тебя всему научил?

— Ты, конечно, ты, кто же ещё? Моя девушка самая-самая храбрая на свете. Стою сейчас и думаю, а если бы я тебя не встретил? И что тогда, вся жизнь насмарку?

Валерий Столыпин 

Что вы об этом думаете?

Комментарии: 4
Вход
Ирина ∙ 15.05 23:57 ∙ #
Они оба дети. Играют в любовь. Ясно, что девочка с рано проснувшейся чувственностью затягивает юношу в интим. Что дальше? Скорее всего, ранняя беременность, свадьба по залету и полная неготовность к семейной жизни.
Они оба дети. Играют в любовь. Ясно, что девочка с рано проснувшейся чувственностью затягивает юношу в интим. Что дальше? Скорее всего, ранняя беременность, свадьба по залету и полная неготовность к семейной жизни.
Валерий
16.05 03:58 ∙ #
Дальше настоящая любовь с его стороны и "ошибка" с её. Возможно не настолько фатальная по существу, но ставшая непреодолимой для героя. Первая любовь почти всегда первая, но в сердце остаётся навечно, как самая чистая.
Дальше настоящая любовь с его стороны и "ошибка" с её. Возможно не настолько фатальная по существу, но ставшая непреодолимой для героя. Первая любовь почти всегда первая, но в сердце остаётся навечно, как самая чистая.
Галина ∙ 16.05 00:03 ∙ #
Продолжение будет)))
Продолжение будет)))
Валерий
16.05 03:59 ∙ #
Возможно будет. Ждите рассказ под названием "Во власти страсти"
Возможно будет. Ждите рассказ под названием "Во власти страсти"
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Подпишитесь на уведомления о новых комментариях к посту
Вход