ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ОТНОШЕНИЯ

Компромисс

2019-06-12 Компромисс
Компромисс
Теперь сидим, обтекаем, прилежно показываем друг другу своё праведное “фи”, накручиваем эмоции раздражения, репетируем сцены мести и своё лидирующее место в будущих отношениях.
6 5 6551 12.06.2019
Теперь сидим, обтекаем, прилежно показываем друг другу своё праведное “фи”, накручиваем эмоции раздражения, репетируем сцены мести и своё лидирующее место в будущих отношениях.

В маленькой комнате тепло и уютно.

Здесь я и моя любимая девушка, Лиза.

Сидим почти рядом: я на стуле у окна, она, свернувшись в уютной кошачьей позе, на кровати.

Читаем.

Каждый своё.

Наигрались вдоволь в имитацию семейных сцен, хотя жить вместе ещё и не начинали.

Первые пробы совместных отношений и компромиссов, не вполне удачные.

Нет опыта балансирования в сложных ситуациях.

Кооперация — всегда сложно.

Притомились оба от эмоционального и физического марафона, от желания непременно доказать свою правоту, от резких скачкообразных нервных импульсов, запускающих цепь противоречивых реакций, вызывающих столь же насыщенный ответный ход партнёра.

Да уж, повеселились…

Теперь чувственно перевариваем произошедшее, пытаясь уравновесить вихревые процессы мыслительной деятельности, насытившие кровь концентрированным рассолом гормонов стресса.


Я читаю книжку Рафаэлло Джованьоли о Спартаке, но, если честно, больше делаю вид, что занимаюсь чтением.

Лиза шелестит подшивкой журнала " Юность " за прошлый год.

Кажется, тоже притворяется, просчитывает ходы.

Она не сдастся. Это точно.

Читать мы любим оба, только сейчас не это главное.

Внешне мы спокойны, хотя совсем недавно в этой комнате бушевали небывалые страсти, родившиеся, как обычно бывает, из ничего.

Повод, конечно, был. Не повод даже, а раздражение.

Не нужно бы обращать на него столь пристальное внимание.

Увы, жизнь не даёт шанса переигрывать случившиеся эпизоды.

Срыв в штопор уже произошёл.

Теперь сидим, обтекаем, прилежно показываем друг другу своё праведное “фи”, накручиваем эмоции раздражения, репетируем сцены мести и своё лидирующее место в будущих отношениях.

Догадываюсь, но точно не знаю, что на самом деле творится в этой миленькой головке, обрамлённой слегка завивающимися пушистыми волосиками.

Судя по блуждающему хмурому взгляду и конвульсивным подергиваниям мимических мышц лица, процесс осмысления происходит бурно. Фантазии, похоже, зашкаливают.

Наверняка сейчас придумывает для меня жестокую казнь.

В любом случае я повержен.

Долго выдерживать противостояние не в моих привычках.


Каждый украдкой поглядывает на реакцию партнёра.

Впрочем, взрывоопасное напряжение уже спало.

Очень, если честно, хочется примирения и продолжения любви.

Я даже готов принести извинения.

Однако, ритуал действа не терпит отступлений.

Необходимо во что бы то ни стало сохранять традиции, иначе для чего было так заводиться?

Мы старательно делаем вид, что не замечаем ничего, кроме печатного текста, хотя нет нам до него никакого дела.

А было всё так: Лиза, наконец, перевезла ко мне свои вещи.

Решили пожить вместе, притереться, опробовать способность и желание жить совместно.

На работу ей только в понедельник. Сегодня четверг.

После бурной интимной ночи, не виделись перед этим две недели, я ушёл, зацеловав подружку до посинения, на работу.

Лиза решила устроить любовное гнёздышко на свой вкус.

Начала прибираться, определяя каждому предмету раз и навсегда установленное лично ей место.

Наверно на уровне инстинкта так поступают все женщины: метят территорию, как свою личную империю.

Хоть и не особенно любит моя девочка домашних хлопот, на сей раз она подошла к процессу творчески, с воодушевлением.

Всё до последней соринки перевернула вверх дном.

Это было похоже на тщательную ревизию.

Благо комната, вместе с кухонной половиной, метров семнадцать, не больше.

Сначала Лиза свалила всё моё барахло в огромную кучу посреди комнаты, затем начала перетасовывать с места на место, анализируя истинную ценность вещей и необходимость захламлять ими ограниченное пространство её будущего государства.

Старалась вовсю, пока не увидела желаемого эффекта.

Дело потихоньку двигалось, вещи обретали временный, промежуточный вид на жительство.

Оставались мелкие детали интерьера, коробки с документами и очень личные вещи.

На этом этапе дизайнерской деятельности у Лизы проснулось любопытство.


Девочка решительно открыла коробку с прочитанными письмами, начала, как бы нехотя, перебирать.

Настороженная подозрительность между тем успела пустить в её головке корни, питая нездоровый интерес.

Это от родителей. Так, Андрей Торгашов, друг по техникуму, понятно.

Редакция газеты... Этих писем много. Зачем их хранить?

Дружинина Татьяна. Ого! Это интересно.

Нужно взглянуть. Хоть одним глазком.

Поколебалась Лиза не особенно долго, огляделась украдкой и открыла первый конвертик.

В нём о студенческой жизни, перспективы остаться работать на конезаводе в Ленинградском Пушкине и стихи. Много стихов.

Все до одного про любовь.

Про любовь страстную, счастливую, несчастную. Разную.

Открывает следующий конверт — то же самое.

И в следующем.

И в том.

Застучало, забилось девичье сердечко.

По шее и щекам разлился пожаром огонь негодования.

"Предатель, донжуан хренов, изменник проклятый.

И с таким чучелом она жить собралась? Ну, уж, нет!"

В одном из конвертов фотографию нашла. Татьяне её в художественной студии делали. Очень удачный портрет.

Приколотила Лиза снимок на стенку огромным гвоздём.

Пока прибивала, грохнула со всего размаха по пальцу.

Разозлилась, накручивая ревность, превращая её в агрессию.

Схватила большой кухонный нож и ну кромсать изображение.

Успела, невзначай, порезаться.

Слёзы, истерика, заламывание рук.

Короче, весь ассортимент ритуальных действий обманутой в любви и верности женщины.

Потом начала вещи мои топтать и уродовать.

Обсыпала их мукой.

Сверху водички для пущего эффекта плеснула.

Перемешала, взбила, размазала...

Выла, вытирая лицо и волосы руками в тесте, вываливая комом избыточные эмоции на разыгравшиеся чувства.

Представляю, как её колбасило, если мою комнату она превратила в полигон для хранения твёрдых бытовых отходов.
Прихожу на обед.

Сидит моя милая, взлохмаченная и безучастная, с глазами, собранными в кучу в районе переносицы в настолько непотребном, прямо скажу театрально-постановочном виде, что я её не сразу признал.

Ни глаз, ни рожи не видно под слоем грязного липкого теста.

Глядя со стороны можно подумать, что это мозги по всей комнате растеклись.

Устроилась прямо перед грязной кучей на полу с расставленными в стороны руками и ногами, с письмом в руке.

Кругом следы извращённого насилия над моим личным имуществом.

Я присвистнул, хоть и не силён в этом искусстве.

Лихо моя девочка с интерьером расправилась.

Надо было не на продавца, на дизайнера учиться.

Лиза молча, с белым обескровленным лицом, протягивает театрально-безвольным жестом конверт.

Гляжу на него, ничего не понимаю.

— Ну, Таня Дружинина. Есть такая замечательная девочка, подружка моя. Я и фотографию могу показать.

Лиза указывает движением руки на истерзанное изображение.

Теперь жарко стало мне.

Это ещё что за новость?

Какое вообще она имеет право лезть в мои интимные уголки, хотя, если по совести, между нами уже не осталось потаённых мест и неизведанных глубин.

Мы, не сговариваясь, дали обоюдное право на использование личных тайников в качестве мест общего пользования.

Всё так.

Покровы сорваны и тайн больше не осталось.

Но это касается, наверно, лишь пределов телесных и тех эпизодов из прошлого, которые в дальнейшем способны повлиять на общую судьбу.

Должно же, даже в семье, у каждого быть неприкосновенное личное пространство.

Или не должно? Что-то я совсем запутался.

Разве любовь даёт право копаться в сугубо интимном?


Нужно этот вопрос решить раз и навсегда, чтобы больше к нему не возвращаться: есть общее, а есть личное.

Одно с другим путать нельзя. И точка.

По-другому я не согласен.

И потом, как можно меня ревновать к Татьяне.

Это же обычная дружба, тихий можно сказать поэтический роман в стихах, чужих, между прочим.

Не мы их писали. Страдали и переживали тоже не мы.

Мы только примеряем на себя чужие страсти и их эмоции, впитываем выпестованный, обретённый другими людьми эмоциональный багаж.

В этом и заключается процесс чтения.

Рассуждаем, думаем о вещах и явлениях, потом находим в книжках подтверждение своим мыслям.

Пропускаем через свою чувствительную сферу, мечтаем, фантазируем.

Вскоре нам кажется, что это уже наши рассуждения  и выводы, хотя внутренний диалог происходит под влиянием все той же внешней информации.

Стихи в конверте — обмен чужими переживаниями, не более того.

Я и теперь хочу общаться с этой замечательной девочкой. Чего в том криминального?

Не пойму.


Обхожу, ступая, как по минному полю, свои владения, прикидываю размер разрушений и последствия катастрофы.

На первый взгляд непоправимый кошмар. Испорчено всё…

Немного остыв, понимаю, что на самом деле это ерунда, неприятный эпизод, не более того.

Не пустяк сам факт.

Мы ещё не семья, только учимся жить и чувствовать совместно.

Очень здорово любить, влюбляться, верить, грезить, переживать, радоваться, мечтать и планировать жизнь вдвоём.

Ещё приятнее иметь под рукой постоянного, надёжного интимного партнёра, не говоря уже про регулярный секс без тормозов.

Всё это замечательно.

Но ведь я не продавал себя в бессрочное пользование, даже не сдал в аренду на время.

Я лишь неуверенно и робко открываю в себе желание дарить и отдавать.

Это совсем не значит, что меня можно лечить, как умалишённого, обыскивать тайком, отнимать всё, что угодно когда захочется.

Я это я и принадлежу исключительно себе.

Короче, мне всё это не просто не нравится, я в бешенстве.


Машинально замечаю ещё более грубое вмешательство в мою личную жизнь, нарушение самого интимного пространства.

На раз и навсегда отведённом месте нет статуэтки эрдель-терьера, подаренной мне некогда мамой. Тогда я грезил, как всякий мальчишка, собакой. Эта фигурка была мне дорога до невменяемости.

Поворачиваюсь к Лизе: — Где мой талисман? Я тебя предупреждал, что это моя любимая личная вещь. Не потерплю с ней, да и с собой, подобных вольностей. Живо верни статуэтку терьера на то место, к которому он привык. Далее: прежде, чем производить здесь перестройку, ты должна была уведомить об этом меня. Ладно, это мелочи. Не важно. Кто позволил тебе лезть в мою личную переписку? Почему ты присвоила себе право распоряжаться мной и моим прошлым? Ты видела даты на конвертах? Последнее письмо пришло тогда, когда мы ещё не познакомились. Кстати, я его даже не вскрыл. По-моему я дал исчерпывающее объяснение. Сейчас ухожу, вступать с тобой в перепалку не собираюсь. Просто сделаю вид, что меня здесь не было. Когда приду, всё будет в полном порядке. Мои личные вещи должны находиться на прежних местах. Всё остальное решим потом, если ты способна правильно оценить обстановку. Я умею договариваться. И прощать тоже умею. Приду в шесть вечера.


Подхожу к Лизе, беру её вымазанное в тесте лицо в ладони, целую в губы, в глаза, машу, как ни в чём не бывал рукой и ухожу...

Иду в столовую, где по устоявшейся привычке поварихи долго промывают моё мозговое вещество едким эротическим юмором.

Но кушать-то хочется, потому терплю.

Честно говоря, я в панике.

Даже не представляю, куда и зачем, а главное, к какому раскладу приду домой вечером, однако жду этого часа с огромным нетерпением. Даже решаюсь съездить в посёлок и привезти букетик купленных в магазине цветов.

Цветы не очень презентабельные, где же в наших краях весной взять другие.

Бутылка шампанского тоже пригодится.

Надеюсь всё же на благополучный исход нашего поединка.

Я уже совсем на неё не злюсь.

Похоже, совместные отношения болезненно переходят в иную стадию.

Это напоминает слишком резкий поворот, когда только что всё было нормально, но машина вдруг предельно накренилась, скрипят напряжённо тормоза, колёса скользят по шоссе юзом, сжигая резину, а заодно нервы водителя.

Чем заканчиваются такие экстремальные ситуации зависит только от реакции и выдержки водителя.

Какой водитель я, пока не знаю.


Сейчас приду домой и выясню, вписался ли в этот поворот.

Жизнь не способна награждать, наказывать, принимать решения, диктовать условия.

Она нейтральна по отношению к нашему выбору и нашим поступкам.

Выводы мы делаем сами.

После казним или милуем, иногда мучаемся от принятого поспешно или чересчур эмоционально решения, но отступать поздно.

Жизнь лишь ухмыльнётся слегка, что не помешает нам впоследствии вновь наступить на те же самые грабли, страдать от подобных переживаний.


Захожу домой, как ни в чем не бывало.

Подхожу к Лизе, протягиваю цветы, шампанское, чмокаю в щёчку и носик, снимаю верхнюю одежду...

Всё как обычно.

Она наливает в вазочку воду, расправляет букет, шампанское прячет в стол, ставит передо мной тарелку макарон с яичницей и нарезанный треугольниками хлеб.

Отмечаю этот факт как знак внимания.

Прежде никогда не нарезала фигурно.

Это уже хорошо.

Сама за стол не садится.

Стоит рядом, изображая прислугу или реализуя иные цели, которые пока непонятны.

Ладно, так, значит так.

Я быстро ем, она тут же подхватывает посуду, суёт в таз для мойки.


Окидываю местность изучающим взглядом.

Почти всё на своих местах, исключая мизерные перестройки.

Статуэтка собачки на своём пьедестале.

Всё прочее, на что было указано, тоже.

Замечательно.

Бельё отстирано, висит на верёвке над печкой.

Лиза молча, намеренно прямо держа спину и гордо подняв носик, моет посуду.

Затем аккуратно протирает мою обувь мокрой тряпкой, картинно отвешивает поклон, как в фильмах о старой Руси, чуть не метя рукой пол, и садится на кровать в ту чувственную позу с подшивкой журнала, которая, по задумке исполнителя, должна указывать на воспитанность, послушание и лёгкую грусть.

На самом деле это протест, предупреждение, угроза.

Видимо, начало реализации разработанного плана сатисфакции.

Нужно быть осторожнее. Борьба женщинами всегда похожа на игру краплёными картами.


Хочется улыбнуться во весь рот и расцеловать мою замечательную куколку, но не след нарушать правила игры.

Беру книгу, сажусь к окну, закидываю ногу за ногу, как это обычно делают герои экранизаций чеховских романов.

В обычной жизни просто обязаны присутствовать элементы искусства, иначе нас съест с потрохами обыденность.

Даже скандал должен происходить красиво, пускай и с издержками любительского актёрства.

В душе все мы лицедеи.

Кто из нас не мечтал стать театральным кумиром, или хотя бы цирковым артистом?

А сколько раз мы представляли себя знаменитыми певцами, поэтами, даже спортсменами?

Обязательно узнаваемыми, талантливыми, известными.

В мечтах у нас обычно получается всё как нужно.

На более скромную судьбу мы не согласны.

Сейчас мы играем тихий семейный спектакль. Штиль после бури.

В этом лицедействе должна быть завязка, конфликт, драма, плавно переходящая в фарс...

Конечно, по сценарию необходима и развязка, лучше оптимистичная, позитивная.

Эта долгожданная часть, к сожалению, затягивается.

Похоже, сценаристы мы никудышные.

Понятно, что никто, кроме нас двоих, смотреть эту пьесу не станет.

Кому интересны малые семейные дрязги, рождённые на пустом месте, когда каждый давно уже всё понял, но повиниться в этом, значит проиграть.

В этом и состоит самая главная проблема.

Пришло время делиться победой.

Участник, одержавший победу в межличностном конфликте, может автоматом оказаться в проигрыше, а это совсем другая, никому неинтересная и ненужная пьеса.

Для неё ещё не написан сценарий.

Нужно уметь делиться личным пространством, учиться быть гибким, не бояться уступать, предлагать компромисс, устраивающий всех, договариваться.


Сидим с Лизой в мёртвой тишине.

Слышно лишь шуршание перевёртываемых непонятно зачем страниц, лёгкие шмыганья носами, вздохи, да мерный звук часового механизма.

Кто начнёт?

Похоже, девочка решила упорствовать до конца. Ладно.

— Лизонька, любимая моя девочка, ты всё молчишь и молчишь. Я так соскучился по твоему мелодичному голосу. Улыбнись, радость моя. Может, нам пойти, прогуляться? Или давай к будущим молодожёнам сходим. Ты в курсе, что мы у них свидетелями на свадьбе будем? А то давай махнём шампанского да в постельку. Разве ты не хочешь этого?


Лиза засопела сильнее, но мимика лица слегка оттаяла, стала подвижной,

Лёд отчуждения и обиды вот-вот тронется.

Осталось лишь слегка подогреть ситуацию, чтобы растопить колючие льдинки в её изумрудных глазах.

Встаю, подхожу к ней, обнимаю, целую в голову.

Какой великолепный запах!

Новые духи или моё воображение?

Как мне нравится вдыхать этот божественный аромат.

Она сегодня особенно прелестна.

— Да!!! Сам так кричал на меня… — Лиза складывает замком руки на груди, надувает губы, подтягивает живот, выпячивает грудь, старается стать заметнее и значительней.

— Знаешь, как я обиделась! Меня ещё никто так не обижал. Подумаешь, брюки в муке. Сама и отстирала. Теперь лучше прежнего стали. Завтра поглажу и хоть на свадьбу свидетелем. Между прочим, у меня на свадьбу идти не в чем. Мне туфельки надо купить на вот таком каблучке, — пальцами показывает сантиметра три-четыре, — ещё платье, обязательно светло-зелёное, прозрачное, с коротким рукавчиком… Нижнее белье в цвет, брошку. Стрекозу или бабочку. Тоже зеленую.
— Где же мы столько денег возьмем, мой ангел? Мы весь заработок проедаем. Остаются крохи.


— Значит, я должна, по-твоему, идти на свадьбу к Раечке в телогрейке и валенках? Тогда совсем никуда не пойду. Я должна там быть самая красивая. Ты что, не собираешься мириться?


— Разве мы ссорились? Просто решали вопрос, как дальше жить. Даже не думал, что ты такая обидчивая. Ладно, что-нибудь придумаем. Хотя, обещать всё же не буду.


Какое счастье вернуться после хорошего спектакля домой, переполненным увиденными событиями, переживанием, с глубоким эмоциональным подъёмом, встретить понимающую, любящую тебя родственную душу…

Немыслимое наслаждение получаешь, прижимаясь к любимой, лежащей рядом в костюме первобытной Евы.

Какое счастье ощутить всю прелесть прикосновений, запахов, чувств.

Ты ещё не совсем остыл от событий минувших, а уже окунулся в водоворот новых, которые нарастают лавиной и вот-вот сорвутся с горной вершины, поглотив тебя под своей толщей.

Насколько же приятны ласки после нечаянной размолвки, когда через объятия и поцелуи приносишь свои немые извинения, стараясь не только ублажить партнёра, но отдать себя целиком, раствориться в нём, чувствуя внутри и снаружи необъятную, просто огромную радость единения.


Каждое прикосновение становится безголосой репликой, поэтической строкой, посланием, в котором закодированы потайные и зримые страсти, коих не можешь передать словами, поскольку не остыл ещё окончательно от мнимой обиды, которую нечаянно или намеренно нанёс.

В такую минуту не особенно важно, кто прав, кто виноват — главное, нежно общаться, используя любовный танец вместо пикировки словами.


— Я люблю тебя!


— И я тебя люблю!


Наверно это и не ты говоришь, а тот концентрированный расплав гормонов, что незримо носится по кровеносной системе, дирижирует нашими чувствами, заставляя стонать, выгибаться и погружаться в таинственные глубины.

В такие сладкие минуты нас посещают ангелы, которым служебными обязанностями предписано ведать отправлением на Землю новой жизни.


Мы испытываем невыразимый экстаз от соприкосновения плоти и жизненных
соков, призванных усиливать многократно острые ощущения, пока не накроет всё пространство вокруг волшебный оргазм.

Это финал.

Влюбленные уже простили друг друга.

Лишь потные тела, распростёртые на мокрых простынях, да прерывистое дыхание, напоминают нам о том, где мы только что были.

Теперь необходимо отдохнуть.

Вот она какая, эта самая любовь.

Нет для компромисса преград, пока находимся под её наркотической властью, определяющей наше поведение, да и всю последующую жизнь на годы вперед.


— Любимая!


— Любимый!


Спустя минуты мы безмятежно засыпаем в полном изнеможении, исполненные чувством неземного блаженства, под мерный звук лёгкого дыхания и урчание в животе, приклеенные намертво липкими телами, связанные в тугой узел будущих отношений.


Просыпаясь, мы всё ещё чувствуем трепетную благодарность за подаренную любовь, готовые делиться и отдавать взамен этой неземной благодати.

Наверно и правда, если ты говоришь, что сходишь с ума от любви — так оно и есть.

Только не спеши никому признаваться в этом…

Позже узнаешь, что и от любви есть лекарство.

Правда, пока, до поры, оно тебе не поможет, да и не нужно выздоравливать раньше срока, становясь как все.

Иногда болезнь краше здоровья.


— Я тебя очень люблю, — говорит Лиза, — очень, очень, очень!!! Ты у меня самый лучший.


— А ты у меня. Я тоже тебя обожаю. Очень, очень!


Мы опять бросаемся в водоворот страстей, забывая про день, про обязанности, про всё на свете.

Я впервые в жизни опоздал на работу.

Интересно, что слышали соседи, проходя мимо нашей утлой двери, пока мы задыхались от страсти?

Должно бы быть стыдно, но мы начинаем хохотать в один голос, словно живём не в старом доме с никуда не годной звукоизоляцией, а в отдельном, частном.


Нам сейчас всё равно.

Пускай слушают, говорят, сплетничают — всё это мелочи жизни.

Важна для нас только любовь.

И мы, барахтающиеся беспомощно в её бурном потоке.

А проблемы, они непременно будут.

Просто надо учиться решать их сразу, не откладывая на потом, не зарывать в глубины своего эго, чтобы не было соблазна холить и лелеять обиду и ненависть, накручивать эмоции, которые рано или поздно способны разрушить фундамент отношений до основания..

Валерий Столыпин 

Что вы об этом думаете?

Комментарии: 5
Вход
Галина ∙ 12.06 11:41 ∙ #
Какие у вас там страсти)))
Какие у вас там страсти)))
Валерий
12.06 13:11 ∙ #
Не без этого. Шумит молодёжь.
Не без этого. Шумит молодёжь.
Галина
12.06 16:00 ∙ #
Ах, это молодёжь))) А я то думала, повезло же женщине, бардак развела, а её даже в эротическое путешествие не послали. Цветы подарили, шампанское. Ещё и мириться первый начал. Подарочки пообещали, удовлетворили. Вот везёт же некоторым. На самом деле, думала про себя пишете. А если учесть, что ещё в цветах разбираетесь... Валерий, скажите, что не пьете, не курите, женщине своей не изменяете, я вообще в шоке буду. В приятном.
Ах, это молодёжь))) А я то думала, повезло же женщине, бардак развела, а её даже в эротическое путешествие не послали. Цветы подарили, шампанское. Ещё и мириться первый начал. Подарочки пообещали, удовлетворили. Вот везёт же некоторым. На самом деле, думала про себя пишете. А если учесть, что ещё в цветах разбираетесь... Валерий, скажите, что не пьете, не курите, женщине своей не изменяете, я вообще в шоке буду. В приятном.
Валерий
12.06 16:33 ∙ #
Увы, совсем не идеал. Но не курю. Лет 25 как. И не изменяю. Зуб даю.
Увы, совсем не идеал. Но не курю. Лет 25 как. И не изменяю. Зуб даю.
Галина
12.06 17:10 ∙ #
Валерий, идеальных нет. Зуб не надо, лучше цветочек))) Ну вот видете, верного получила. Приятно.Берегите себя, свою семью.
Валерий, идеальных нет. Зуб не надо, лучше цветочек))) Ну вот видете, верного получила. Приятно.Берегите себя, свою семью.
ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ
Подпишитесь на уведомления о новых комментариях к посту
Вход