ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Входя через социальную сеть, вы принимаете Пользовательское Соглашение
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
ОТНОШЕНИЯ

Семейное счастье, или как я поспорила с Толстым

2016-11-05 Семейное счастье, или как я поспорила с Толстым
Семейное счастье, или как я поспорила с Толстым
Вечером сходили с мужем на спектакль мастерской Фоменко «Семейное счастье», поставленный по роману Льва Толстого.
Вечером сходили с мужем на спектакль мастерской Фоменко «Семейное счастье», поставленный по роману Льва Толстого.

На следующий день за завтраком мы сцепились, горячо обсуждая постановку. В какой-то момент наше противостояние превратилось в гендерный спор: муж защищал позицию главного героя, а я встала на женскую сторону. Толстовское произведение уже не в первый раз заставляло рефлексировать не столько над смыслом книги и персонажами позапрошлого века, сколько над своей жизнью.


В романе Толстого идет речь о юной 17-летней прелестнице Маше. Она осталась без родителей, но с состоянием, которое помогает поддерживать опекун, друг ее отца. Скучая в деревне, она находит в нем объект своего обожания и первой влюбленности. Сергей Михайлович  рассудительный господин 36-ти лет. Он по-отечески заботлив, добр и авторитетен. Опекун понимает, что и сам поддался очарованию молодой и жизнерадостной героини. Изначально боясь брака с юной особой, все же он делает ей предложение, и Маша становится его супругой.


Сергей Михайлович перевозит молодую жену в свое поместье, где они находят семейную идиллию, покой и счастье. Но через два месяца Маше наскучивает такой порядок. Ее сердце и молодое тело требуют развлечений и праздника. Муж потакает ее прихотям, и они отправляются в Петербург, потом – за границу. Девушку прельщают балы, платья, кавалеры, у которых она пользуется успехом. Она погружается в светскую жизнь с любопытством, озорством и ненасытной жаждой. Героиня отдаляется от Сергея Михайловича и географически (они живут уже на два города), и ментально (ссоры и недопонимания между супругами зачастили). В итоге Маша доходит до крайности, почти соблазнившись страстным ухажером. Но вовремя опомнившись от стыда, она возвращается к мужу. Пара переезжает обратно, в деревню, где продолжает тихое, мирное сосуществование, воспитывая к тому времени двоих детей. «Просить прощения было не за что, просить помилования не отчего: он наказывал меня только тем, что не отдавал мне всего себя, всей своей души, как прежде; но и никому и ничему он не отдавал ее, как будто у него ее уже не было», – вздыхает главная героиня.



И вот в чем спор, который взбаламутил наше с мужем утро: кто виноват из них больше и почему нельзя вернуться к прежней жизни? В финале спектакля я видела в Маше смирение, покорность, но никак не успокоение при возвращении к мужу. Ее роман с супругом закончился. Былые ощущения не вернутся: они сменились чувством уважения и долга к «отцу ее детей». Любви к мужчине, который разжигает страсть и вдохновляет, нет. Есть обыденность и спокойный уклад.


Во мне всё бунтовало. Про-йти, про-жить, про-существовать (и дефис тут не случаен), не радуясь каждому дню, не наслаждаясь открытиями с восходом солнца, не чувствуя близости живущих рядом – это не про меня. Перестать мечтать, летать, воодушевляться, забыть о своей маленькой девочке внутри – это ли не драма в чистом виде? Толстой предлагает увидеть счастье в том, чтобы «жить для другого». Зачем для другого, когда хочется для себя? Не эгоизм, а природное желание в удовлетворении своих потребностей (где-то тут крепко засел дядюшка Фрейд). Где тонкая грань между «можно» и «нельзя» в семейной жизни? Где начинается и заканчивается вседозволенность? 


Писатель говорит: «Всем нам, а особенно вам, женщинам, надо прожить самим весь вздор жизни, для того чтобы вернуться к самой жизни; а другому верить нельзя». Не с большой ли обидой Лев Николаевич обращается к женской половине, не с чувством ли неоцененности и собственных неуспехов в своей семье? Отлично высказался по этому поводу А. Некрасов:


Толстой нам доказал с уменьем и талантом, 
Что женщине не следует гулять 
Ни с камер-юнкером, ни с флигель-адъютантом, 
Когда она жена и мать.

Мой «вздор» кроется в туфлях и платьях, в сладостях по утрам и обедах в хороших местах, в подмигиваниях от случайных знакомых и комплиментах от обожаемого мужа, в подарках, в пудреницах, в нечаянных глупостях. В том, что можно отнести к мишуре, но то, что составляет удовольствие в жизни, ощущение наполненности и настоящее счастье. Женщине не нужно просить за это прощения – это ее суть. Женщину надо принимать с ее желаниями и восхищаться ей. Только тогда она раскроется подобно цветку и превратится в девушку-фиалку, как называет писатель свою героиню. Позволить себе быть такой вот Машей, прыгающей в простом сарафане, лазящей за ягодами на деревья, восхищающейся запахом ночи, цветов, книжек. Разрешить мелочам иметь значимость. Не послушание, а эти глупости питают девушек, а следовательно – мужчин. Автор предлагает жить воспоминаниями былого счастья, не предвидя его в настоящем и будущем. И меня это коробит. 



В письмах Кэмптона – Уэсу есть  замечательный эпизод про это произведение:Сегодня я застал Барбару за последними страницами повести Толстого. Она была очень взволнована. «Дорогой мой, я видела гибель духа», – сказала она. Я подождал, но, видя, что она не продолжает, спросил: «Чьего духа?» – «Духа трех четвертей человечества», – отвечала она.


Вот часть этих «трех четвертей человечества» и пытаются подавить, чтобы было проще жить, чтобы нами было проще управлять. Толстой, я не согласна с твоей категоричностью, как бы ты не был велик. Предсказуемость, стабильность, размеренность – способ существования, но не семейного счастья. Вкладываться в свою семью, культивировать взаимоотношения, узнавать желания другого – вот основы моей жизни.


Спектакль у Фоменко заканчивается болезненно: тут и гнетущее молчание, и разбитая посуда, и рыдания мужа, прикрытые чайной куклой. Персонажи сидят за столом, связав себя единой простыней-салфеткой. Блюдут нормы приличия или добровольно затягивают себя в удавку? Маша все время шепчет «тише-тише, тише-тише», успокаивая свое сердце и боясь открытого конфликта. Она теперь за мужем – в данном случае грустно и раздельно.

Сам Толстой предлагает увидеть завершение романа светлым и вверяет героине слова об «уже совершенно иначе счастливой жизни», которую она еще не прожила. Но я ему не поверила. Вот так достаточно сходить на правильный спектакль и сразу захочется с удвоенной силой работать над своими отношениями, чтобы не прийти к такому финалу. Я буду жить не спокойной жизнью, но по-настоящему счастливой. И мужу докажу это самой статьей!


Фото BAС

Елена Михеева
19 20

Нравится пост?

Закрыть

Что вы об этом думаете?

Вход
Liwli.ru — открыт
для ваших мыслей!
Сообщество на сайте: 49 490
Сообщество в соцсетях: 374 878
УЗНАТЬ БОЛЬШЕ
Вход