ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
МИР

Море, которое не кончается

2017-02-27 Море, которое не кончается
Море, которое не кончается
…Даже если неудачный выбор сбил вас с пути и увлёк слишком далеко от того, что вам необходимо, не теряйте веры, ибо в каждой душе есть механизм, помогающий находить дорогу домой. Все мы умеем возвращаться.
Кларисса Эстес. Бегущая с волками
…Даже если неудачный выбор сбил вас с пути и увлёк слишком далеко от того, что вам необходимо, не теряйте веры, ибо в каждой душе есть механизм, помогающий находить дорогу домой. Все мы умеем возвращаться.
Кларисса Эстес. Бегущая с волками
Кадр из фильма "Мужчина и женщина"
То ли мне снится, то ли это явь, но я слышу телефонный звонок. На ощупь нахожу телефон. Как такие называют? «Раскладушка», «книжка», «лягушка»? Беру эту «лягушку», холодную и скользкую, и, не открывая, прикладываю к уху. Бррр-р-ррр! Резкий звонок прямо в ухо. Стоп. Совсем забыла, что он у меня теперь открывается. Надо раскрыть его и снова поднести к уху.
— Ты на сделку приедешь? — странный вопрос безо всяких «привет!» или «здравствуй!» удивляет. В голове включается автоматический определитель слов: «сделка», «сделка», «сделка», что это значит?
Кажется, сам дьявол звонит с утра и предлагает сделку.
И требует согласиться.
Вас учили внимательно читать то, что вы подписываете во всяких там договорах и прочих документах? А в данном случае надо внимательно слушать и, главное, вслушиваться.
Что там мне предлагают?
Что я должна сделать?
Что от меня требуется?
— Так приедешь или нет? Или доверенность напишешь? — голос наезжает, как снежная лавина.
Телефон-лягушка в руках становится почти горячим. Каким-то даже неприятным. Хочется бросить его на пол, как что-то мерзкое, и в то же время живое. В голове проносится мысль, что лягушки хладнокровны, и их нельзя трогать руками. Наши руки кажутся им горячими, как печка. Им от этого больно. От нашего несовпадения температур. А ещё есть какая-то глупая примета, что, если убить лягушку, пойдет дождь. Каждое создание имеет право на жизнь, так зачем убивать живое, озлоблять сердце, делать его холодным и черствым?..

— Алло! Ты глухая или как? На сделку по продаже квартиры приедешь? Я тебя спрашиваю! — голос похож на движущуюся массу снега.
Вспомнилась чья-то фраза, кого-то из умных, справедливых, великих: «Бойся думать без участия сердца!»
Сердце забилось.
Ваша квартира — это ваш дом. Мы говорим: «Я иду, еду, бегу, лечу, спешу домой!», даже если дом этот — просто квартира, даже если это комната в коммуналке или временное пристанище в общежитии.
Сердце застучало в ритме: «продается — ваш дом — продается — ваш дом — продается»…»
И, наверное, если бы в этот момент сказали: «Всё! Продано!», то на кардиограмме бы появилась ровная линия.
Дыхания нет, сердцебиения нет, только остаточные токи…

Нет дома — нет жизни.

Нет жизни — нет ритма.

— А что, всё, нашелся покупатель? Продаёшь?
— Если зову на сделку, значит, нашёлся. Что за глупый вопрос?! — голос явно увеличивал раздражение, лавина пришла в движение.
— Приеду.
— Я вышлю список документов. От тебя необходимо соглашение на продажу квартиры, паспорт, свидетельство о… — голос мастера по сделкам был уверенным и непоколебимым. Лавина стремительно двигалась со склонов высокой горы.
— Уже завтра?
Сердце застучало сильнее: «завтра — продается — ваш дом — завтра — продается — ваш дом — завтра — продается — ваш дом».
— Да-а-а-а. Зав-тра! Тебе знакомо это слово?
— Знакомо. Приеду.
— Я пришлю SMS, где надо быть. Не забудь взять все документы! Будь вовремя, не опаздывай!
— Хорошо.
Сердце стучало уже в другом ритме: «вовремя — завтра — ваш дом — продается — вовремя — завтра — ваш дом — продается».
— Подожди! У меня ещё есть вопрос!
— Что там у тебя ещё?
— А дочь мы куда выпишем? Она же прописана там.
— Она временно была прописана! Куда-куда! Выпишем в никуда.
— В никуда?
У сердца появился новый ритм: «в никуда — в никуда — в никуда — в никуда».
— Ну да. А куда её?! Квартира же продается! Так что в никуда.
— Хорошо.
Тренировки принятия ситуации и доверия Вселенной сказываются. Кто-то же должен быть в этом мире дружественным? Вселенная тут же ответственно взяла на себя эту роль.

Сразу вспомнилась притча про маленькую, сильную и смелую душу, спустившуюся на Землю, чтобы научиться прощать. Это один из самых сложных уроков, поэтому помогать ей согласились души, которые её больше всего любили. Любили там, на Небе. А здесь они договорились делать ей больнее всего, относиться несправедливо для её же блага. А благ может быть много.
Почему-то захотелось объявить мозговой штурм. Найти пять, ну хорошо, пусть будет семь (моя любимая цифра) плюсов в том, что у вас нет дома.
Нет дома — нет проблем.
Нет дома — будет новый.
Нет дома — нет привязанностей.
Нет дома — нет соседей, которые знают вас по 10–15 лет и стараются зайти в то время, когда вы так жаждете одиночества.
Нет дома — нет пути назад. Вспомнилась шутка «Четырех татар» из КВН: «Как по-татарски будет «вперед»? — «Алга». — А «назад»? — У татар нет слова «назад»… Если нам надо, то мы разворачиваемся и «алга»…
Нет дома — можно развернуться. Значит, есть движение!
Нет дома — нет… нет… нет… нет… чего же нет, когда у тебя нет дома?! Какое же оно, седьмое благо, седьмой плюс?
Мысли явно сворачивали в колею негативного мышления. Мысли, они хитрые, они знают тайный поворот. Ох, уж эти негативные мысли, они отравляют жизнь.
Стоп! Важно вовремя включить красный светофор. Позитивное мышление — наше всё!
Вспомнился образ какого-то славного гуру-самозванца. Сначала он томным голосом цитировал Кастанеду: «Реальность не имеет ничего общего со словами, которые ты используешь, чтобы описать её», а потом так живенько рассказал о принятии, о спонтанном проявлении, о том, что сложно с первого раза стать вот таким, просветлённым, как он сам. Больше всего запомнилось, как названный самим собой «гуру» изображал женщину, тепло встречающую своего мужа: «Ну, пришел муж не в семь, а в восемь, и не вечера, а утра, и, как оказывается, даже не ко мне. Называет меня другим именем, еле стоит на ногах, две ночи не ночевал дома», а я: «Всё так, как должно быть! Я в доверии! Как же прекрасна Вселенная в её спонтанном проявлении! Дорогой! Я в принятии! Люблю тебя безусловно! И мне есть, за что благодарить эту ситуацию!» Вспомнилось, как все участники этого мероприятия залились искренним смехом.
Пропустим седьмой пункт.
Найдется плюс.
Плюс в том, что у тебя нет дома.
И дочь твоя выписывается в никуда.
Это же так классно — в никуда.
Это же, как полёт.
Ты летишь легко и свободно.
Летишь, расправив крылья.
Полёт в никуда — это высший пилотаж!
Нет дома — есть полёт!
Вот и нашелся плюс.

Вспомнился анекдот. И тут же забылся. Память стремительно начала искать его. Что же смешного в нём было?
Ладно, проехали.
Итак, состояние «здесь и сейчас».
Если ты чем-то расстроен, значит, ты живешь в прошлом, если чем-то обеспокоен, ты живешь в будущем, если ты испытываешь блаженство и лёгкость, ты живешь в настоящем.
Полёт! Блаженство и лёгкость! И чтобы не расплескать эту легкость, надо скорее собрать вещи. Хотя это же всего один день, какие вещи?!
Туда и обратно.
Надо купить билеты на самолет туда и обратно — вот первый пункт акции под названием «Один день — и у вас нет дома».
Сделано! Билеты куплены. Настроение ровное, полёт продолжается.
Пока собирала документы, просто захотелось спеть.
Если у вас нету дома, пожары ему не страшны.
И жена не уйдет к другому,
Если у вас, если у вас, если у вас нет жены, нету жены.
Оркестр гремит басами, трубач выдувает медь.
Думайте сами, решайте сами, иметь или не иметь…
Вспомнился стоматолог, выдергивающий так называемый зуб мудрости.
— Сейчас вам будет чуть-чуть больно! А потом сразу хорошо. Резко больно — и сразу очень хорошо! Хорошо будет долго, а вот больно будет резко.
Он так неуверенно повторял это, что доверие к его словам почему-то пропадало.
Вспомнился фильм «Один дома». Просто название промелькнуло. Промелькнуло, не включив воображение.
Мысль, она похожа на туриста, а наш мозг — на отель. Мысли заходят в него, кто налегке, а кто с тяжёлым чемоданом проблем. И можно сказать на ресепшн: «Мест нет!»

И выпроводить дурацкие мысли из отеля.
— У нас всё занято! У нас поселились добрые, приятные, позитивные мысли. У нас всё хорошо. С нами всё так. А вот вы, гражданочка мысль, не проходите фейсконтроль. Что-то нам не нравится ваша кислая физиономия. И вы, серая, нудная, навязчивая мысль, тоже. Чего это вы нам тут натащили грязи сколько. Снова всё мыть. А мы только что начистили наши кафельные полы. У нас тут чистота и порядок. Все стерильно, как в больнице. И тишина. Все медитируют. У нас тут покой.
Боже, о чем я думаю? Что за тишина? Какая больница? Кто вообще главный в моём отеле?
Стало смешно.
Один дома. Один дома. Вот он, анекдот, вспомнила!
Мужчина убивается от горя на могиле жены, горько всхлипывает: «На кого ты меня оставила! Я остался совсем один. Совсем один! Совсем один! Совсем один? Совсем один?!» Дальше он так искренне радуется этому открытию, что начинает приплясывать и веселиться: «Совсем один! Совсем один!»
А вообще, кто сказал, что у нас должен быть дом?
Какая-то там квартира?
С уютом и порядком?
Есть люди, которые постоянно живут в отелях. У них нет постоянного места жительства, они арендуют целые этажи, устраивая там и офисы.
Ничего лишнего.
Всегда свежее полотенце.
Кофе с утра.
Отель снаружи — отель внутри.
Вот они какие, истинные просветлённые!
Никакой привязанности.
Ни во внешнем мире.
Ни во внутреннем.
Всё так, как должно быть.
Как там, у Клайва Льюиса в его «Любви»: «…Привязанность дарует радость тогда и только тогда, когда ее испытывают „приличные люди“ … В игру должна вступать любовь, которая выше привязанности. В том-то и дело. Если мы станем жить одной привязанностью, она принесет нам много зла».
Клайв Льюис точно не хотел нам зла. Он хотел, чтобы мы поняли, что значит быть «приличными», предупреждая: «В игру должна вступать любовь».

***
Я открыла дверь своим ключом.
Надо же, замки не поменяли.
Мы договорились встретиться в квартире.
И я, и мастер по сделкам, и риелтор, и покупатели тоже.
Новым владельцам нужны объяснения, как пользоваться встроенным духовым шкафом.
Да, и ещё мне разрешили забрать то, что, может быть, мне нужно.
А что мне нужно-то?
Дочка со мной.
Её плюшевые медведи тоже.

Плюшевым медведям нельзя в никуда, им важно быть при ком-то. Они должны быть важны и нужны кому-то. Их ради этого шьют. А иначе нет никакого смысла.
Вещи свои я давно забрала в съемную квартиру.
— Жена его бывшая вроде адекватна. Сказала, что козней строить не будет, нотариальное соглашение на продажу предоставит, дочь выпишет к своей матери, чтобы вам девочку через суды не выписывать. Она с минуты на минуту должна прийти, — голос «риелторши» был дребезжащим, как звонок на моем велосипеде из детства.
Я стояла в родном коридоре и слушала чужой разговор.
Сердце моё стучало в ритме: «здесь и сейчас — покупатель и риелтор — продаётся дом — здесь и сейчас — покупатель и риелтор — продаётся дом».

— Я очень рад, что купил эту квартиру. Я давно мечтал. А здесь все сделано с такой любовью. И стены такие светлые. И вообще, здесь так тепло и уютно, — голос нового хозяина дома, которого больше у меня нет, был ровным и спокойным, похожим на голос моего преподавателя по йоге. Похожим на медитацию: «Расслабьтесь, здесь тепло и уютно…»
— Хорошо, что бывшие хозяева оставили занавески, я их даже менять не буду. Я, знаете, вообще мало что люблю в жизни менять. Я консерватор и… однолюб.
Я ждала, когда же они выйдут с кухни и увидят, что я уже здесь.
Сначала вышла «риелторша».
— Ой, вы уже приехали! Как вы вовремя! Мы тоже только-только пришли. Вот, знакомьтесь!
— А мы… уже знакомы, — растерянно сказал новый хозяин дома.
Знаете, иногда сердце останавливается, словно на секунду. Или, может, на две-три секунды. Его захватывает. Наверное, это похоже на маленькую смерть. Говорят, что перед смертью человек видит свою жизнь, словно фильм. Перед ним проходит вся его жизнь: эпизод за эпизодом, где он благороден, а где ему, может, и неловко за себя, стыдно. Открывается иногда, что жизнь была не совсем то, что надо, и если человека спасают, то он уже точно знает, что можно поправить.
Так и здесь.
Промелькнул маленький фильм. Документальный. Короткометражка.
Вот мы сидим за одной партой. Вот я провожаю его на вокзале. Вот он приезжает на первые каникулы в такой красивой форме. Студент высшего летного училища гражданской авиации. Вот мы гуляем по улице и делимся счастьем. Он знает столько всего и, главное, умеет рассмешить. Вот мы едим ягоды. Вот мы идём в кино. Кассирша спрашивает: «Вам места для поцелуев?» И мы удивляемся, что есть такие места. Вот мы робко целуемся в первый раз. Вот я снова провожаю его на поезд. Вот он пишет мне, что военная карьера — его выбор, и чтобы я его не ждала. Вот его друзья, которые смеются и говорят мне, что он, наверное, надумал жениться на дочке генерала. Вот он приезжает прямо перед моей свадьбой, устроенной от отчаяния. Вот он чуть ли не двадцать раз в день заказывает песню «Здесь кончается синее море» на радио, на котором я работаю.
…Но однажды приплыл пароход
За тобою незвано, нежданно.
И какой-то Синдбад-Мореход
Вдруг увез тебя в дальние страны.
На прощание ты, как всегда,
Закричала: Увидимся вскоре,
Потому, что у нас никогда
Не кончается, не кончается,
Не кончается синее море…
Конец фильма.

— С возвращением домой! — и он аккуратно поправил погоны. Нравится всё же мужчинам, чтобы ими восхищались, видели все их знаки отличия. И было такое ощущение, что его глаза стали синими на секунду. Похожими на цвет моря…

Автор: Ольга Плисецкая

Что вы об этом думаете?

Вход
Liwli.ru — открыт
для ваших мыслей!
Сообщество на сайте: 59 201
Сообщество в соцсетях: 402 294
УЗНАТЬ БОЛЬШЕ
Вход