ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Входя через социальную сеть, вы принимаете Пользовательское Соглашение
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
МИР

Море, которое не кончается

2017-02-27 Море, которое не кончается
Море, которое не кончается
…Даже если неудачный выбор сбил вас с пути и увлёк слишком далеко от того, что вам необходимо, не теряйте веры, ибо в каждой душе есть механизм, помогающий находить дорогу домой. Все мы умеем возвращаться.
Кларисса Эстес. Бегущая с волками
…Даже если неудачный выбор сбил вас с пути и увлёк слишком далеко от того, что вам необходимо, не теряйте веры, ибо в каждой душе есть механизм, помогающий находить дорогу домой. Все мы умеем возвращаться.
Кларисса Эстес. Бегущая с волками
Кадр из фильма "Мужчина и женщина"
То ли мне снится, то ли это явь, но я слышу телефонный звонок. На ощупь нахожу телефон. Как такие называют? «Раскладушка», «книжка», «лягушка»? Беру эту «лягушку», холодную и скользкую, и, не открывая, прикладываю к уху. Бррр-р-ррр! Резкий звонок прямо в ухо. Стоп. Совсем забыла, что он у меня теперь открывается. Надо раскрыть его и снова поднести к уху.
— Ты на сделку приедешь? — странный вопрос безо всяких «привет!» или «здравствуй!» удивляет. В голове включается автоматический определитель слов: «сделка», «сделка», «сделка», что это значит?
Кажется, сам дьявол звонит с утра и предлагает сделку.
И требует согласиться.
Вас учили внимательно читать то, что вы подписываете во всяких там договорах и прочих документах? А в данном случае надо внимательно слушать и, главное, вслушиваться.
Что там мне предлагают?
Что я должна сделать?
Что от меня требуется?
— Так приедешь или нет? Или доверенность напишешь? — голос наезжает, как снежная лавина.
Телефон-лягушка в руках становится почти горячим. Каким-то даже неприятным. Хочется бросить его на пол, как что-то мерзкое, и в то же время живое. В голове проносится мысль, что лягушки хладнокровны, и их нельзя трогать руками. Наши руки кажутся им горячими, как печка. Им от этого больно. От нашего несовпадения температур. А ещё есть какая-то глупая примета, что, если убить лягушку, пойдет дождь. Каждое создание имеет право на жизнь, так зачем убивать живое, озлоблять сердце, делать его холодным и черствым?..

— Алло! Ты глухая или как? На сделку по продаже квартиры приедешь? Я тебя спрашиваю! — голос похож на движущуюся массу снега.
Вспомнилась чья-то фраза, кого-то из умных, справедливых, великих: «Бойся думать без участия сердца!»
Сердце забилось.
Ваша квартира — это ваш дом. Мы говорим: «Я иду, еду, бегу, лечу, спешу домой!», даже если дом этот — просто квартира, даже если это комната в коммуналке или временное пристанище в общежитии.
Сердце застучало в ритме: «продается — ваш дом — продается — ваш дом — продается»…»
И, наверное, если бы в этот момент сказали: «Всё! Продано!», то на кардиограмме бы появилась ровная линия.
Дыхания нет, сердцебиения нет, только остаточные токи…

Нет дома — нет жизни.

Нет жизни — нет ритма.

— А что, всё, нашелся покупатель? Продаёшь?
— Если зову на сделку, значит, нашёлся. Что за глупый вопрос?! — голос явно увеличивал раздражение, лавина пришла в движение.
— Приеду.
— Я вышлю список документов. От тебя необходимо соглашение на продажу квартиры, паспорт, свидетельство о… — голос мастера по сделкам был уверенным и непоколебимым. Лавина стремительно двигалась со склонов высокой горы.
— Уже завтра?
Сердце застучало сильнее: «завтра — продается — ваш дом — завтра — продается — ваш дом — завтра — продается — ваш дом».
— Да-а-а-а. Зав-тра! Тебе знакомо это слово?
— Знакомо. Приеду.
— Я пришлю SMS, где надо быть. Не забудь взять все документы! Будь вовремя, не опаздывай!
— Хорошо.
Сердце стучало уже в другом ритме: «вовремя — завтра — ваш дом — продается — вовремя — завтра — ваш дом — продается».
— Подожди! У меня ещё есть вопрос!
— Что там у тебя ещё?
— А дочь мы куда выпишем? Она же прописана там.
— Она временно была прописана! Куда-куда! Выпишем в никуда.
— В никуда?
У сердца появился новый ритм: «в никуда — в никуда — в никуда — в никуда».
— Ну да. А куда её?! Квартира же продается! Так что в никуда.
— Хорошо.
Тренировки принятия ситуации и доверия Вселенной сказываются. Кто-то же должен быть в этом мире дружественным? Вселенная тут же ответственно взяла на себя эту роль.

Сразу вспомнилась притча про маленькую, сильную и смелую душу, спустившуюся на Землю, чтобы научиться прощать. Это один из самых сложных уроков, поэтому помогать ей согласились души, которые её больше всего любили. Любили там, на Небе. А здесь они договорились делать ей больнее всего, относиться несправедливо для её же блага. А благ может быть много.
Почему-то захотелось объявить мозговой штурм. Найти пять, ну хорошо, пусть будет семь (моя любимая цифра) плюсов в том, что у вас нет дома.
Нет дома — нет проблем.
Нет дома — будет новый.
Нет дома — нет привязанностей.
Нет дома — нет соседей, которые знают вас по 10–15 лет и стараются зайти в то время, когда вы так жаждете одиночества.
Нет дома — нет пути назад. Вспомнилась шутка «Четырех татар» из КВН: «Как по-татарски будет «вперед»? — «Алга». — А «назад»? — У татар нет слова «назад»… Если нам надо, то мы разворачиваемся и «алга»…
Нет дома — можно развернуться. Значит, есть движение!
Нет дома — нет… нет… нет… нет… чего же нет, когда у тебя нет дома?! Какое же оно, седьмое благо, седьмой плюс?
Мысли явно сворачивали в колею негативного мышления. Мысли, они хитрые, они знают тайный поворот. Ох, уж эти негативные мысли, они отравляют жизнь.
Стоп! Важно вовремя включить красный светофор. Позитивное мышление — наше всё!
Вспомнился образ какого-то славного гуру-самозванца. Сначала он томным голосом цитировал Кастанеду: «Реальность не имеет ничего общего со словами, которые ты используешь, чтобы описать её», а потом так живенько рассказал о принятии, о спонтанном проявлении, о том, что сложно с первого раза стать вот таким, просветлённым, как он сам. Больше всего запомнилось, как названный самим собой «гуру» изображал женщину, тепло встречающую своего мужа: «Ну, пришел муж не в семь, а в восемь, и не вечера, а утра, и, как оказывается, даже не ко мне. Называет меня другим именем, еле стоит на ногах, две ночи не ночевал дома», а я: «Всё так, как должно быть! Я в доверии! Как же прекрасна Вселенная в её спонтанном проявлении! Дорогой! Я в принятии! Люблю тебя безусловно! И мне есть, за что благодарить эту ситуацию!» Вспомнилось, как все участники этого мероприятия залились искренним смехом.
Пропустим седьмой пункт.
Найдется плюс.
Плюс в том, что у тебя нет дома.
И дочь твоя выписывается в никуда.
Это же так классно — в никуда.
Это же, как полёт.
Ты летишь легко и свободно.
Летишь, расправив крылья.
Полёт в никуда — это высший пилотаж!
Нет дома — есть полёт!
Вот и нашелся плюс.

Вспомнился анекдот. И тут же забылся. Память стремительно начала искать его. Что же смешного в нём было?
Ладно, проехали.
Итак, состояние «здесь и сейчас».
Если ты чем-то расстроен, значит, ты живешь в прошлом, если чем-то обеспокоен, ты живешь в будущем, если ты испытываешь блаженство и лёгкость, ты живешь в настоящем.
Полёт! Блаженство и лёгкость! И чтобы не расплескать эту легкость, надо скорее собрать вещи. Хотя это же всего один день, какие вещи?!
Туда и обратно.
Надо купить билеты на самолет туда и обратно — вот первый пункт акции под названием «Один день — и у вас нет дома».
Сделано! Билеты куплены. Настроение ровное, полёт продолжается.
Пока собирала документы, просто захотелось спеть.
Если у вас нету дома, пожары ему не страшны.
И жена не уйдет к другому,
Если у вас, если у вас, если у вас нет жены, нету жены.
Оркестр гремит басами, трубач выдувает медь.
Думайте сами, решайте сами, иметь или не иметь…
Вспомнился стоматолог, выдергивающий так называемый зуб мудрости.
— Сейчас вам будет чуть-чуть больно! А потом сразу хорошо. Резко больно — и сразу очень хорошо! Хорошо будет долго, а вот больно будет резко.
Он так неуверенно повторял это, что доверие к его словам почему-то пропадало.
Вспомнился фильм «Один дома». Просто название промелькнуло. Промелькнуло, не включив воображение.
Мысль, она похожа на туриста, а наш мозг — на отель. Мысли заходят в него, кто налегке, а кто с тяжёлым чемоданом проблем. И можно сказать на ресепшн: «Мест нет!»

И выпроводить дурацкие мысли из отеля.
— У нас всё занято! У нас поселились добрые, приятные, позитивные мысли. У нас всё хорошо. С нами всё так. А вот вы, гражданочка мысль, не проходите фейсконтроль. Что-то нам не нравится ваша кислая физиономия. И вы, серая, нудная, навязчивая мысль, тоже. Чего это вы нам тут натащили грязи сколько. Снова всё мыть. А мы только что начистили наши кафельные полы. У нас тут чистота и порядок. Все стерильно, как в больнице. И тишина. Все медитируют. У нас тут покой.
Боже, о чем я думаю? Что за тишина? Какая больница? Кто вообще главный в моём отеле?
Стало смешно.
Один дома. Один дома. Вот он, анекдот, вспомнила!
Мужчина убивается от горя на могиле жены, горько всхлипывает: «На кого ты меня оставила! Я остался совсем один. Совсем один! Совсем один! Совсем один? Совсем один?!» Дальше он так искренне радуется этому открытию, что начинает приплясывать и веселиться: «Совсем один! Совсем один!»
А вообще, кто сказал, что у нас должен быть дом?
Какая-то там квартира?
С уютом и порядком?
Есть люди, которые постоянно живут в отелях. У них нет постоянного места жительства, они арендуют целые этажи, устраивая там и офисы.
Ничего лишнего.
Всегда свежее полотенце.
Кофе с утра.
Отель снаружи — отель внутри.
Вот они какие, истинные просветлённые!
Никакой привязанности.
Ни во внешнем мире.
Ни во внутреннем.
Всё так, как должно быть.
Как там, у Клайва Льюиса в его «Любви»: «…Привязанность дарует радость тогда и только тогда, когда ее испытывают „приличные люди“ … В игру должна вступать любовь, которая выше привязанности. В том-то и дело. Если мы станем жить одной привязанностью, она принесет нам много зла».
Клайв Льюис точно не хотел нам зла. Он хотел, чтобы мы поняли, что значит быть «приличными», предупреждая: «В игру должна вступать любовь».

***
Я открыла дверь своим ключом.
Надо же, замки не поменяли.
Мы договорились встретиться в квартире.
И я, и мастер по сделкам, и риелтор, и покупатели тоже.
Новым владельцам нужны объяснения, как пользоваться встроенным духовым шкафом.
Да, и ещё мне разрешили забрать то, что, может быть, мне нужно.
А что мне нужно-то?
Дочка со мной.
Её плюшевые медведи тоже.

Плюшевым медведям нельзя в никуда, им важно быть при ком-то. Они должны быть важны и нужны кому-то. Их ради этого шьют. А иначе нет никакого смысла.
Вещи свои я давно забрала в съемную квартиру.
— Жена его бывшая вроде адекватна. Сказала, что козней строить не будет, нотариальное соглашение на продажу предоставит, дочь выпишет к своей матери, чтобы вам девочку через суды не выписывать. Она с минуты на минуту должна прийти, — голос «риелторши» был дребезжащим, как звонок на моем велосипеде из детства.
Я стояла в родном коридоре и слушала чужой разговор.
Сердце моё стучало в ритме: «здесь и сейчас — покупатель и риелтор — продаётся дом — здесь и сейчас — покупатель и риелтор — продаётся дом».

— Я очень рад, что купил эту квартиру. Я давно мечтал. А здесь все сделано с такой любовью. И стены такие светлые. И вообще, здесь так тепло и уютно, — голос нового хозяина дома, которого больше у меня нет, был ровным и спокойным, похожим на голос моего преподавателя по йоге. Похожим на медитацию: «Расслабьтесь, здесь тепло и уютно…»
— Хорошо, что бывшие хозяева оставили занавески, я их даже менять не буду. Я, знаете, вообще мало что люблю в жизни менять. Я консерватор и… однолюб.
Я ждала, когда же они выйдут с кухни и увидят, что я уже здесь.
Сначала вышла «риелторша».
— Ой, вы уже приехали! Как вы вовремя! Мы тоже только-только пришли. Вот, знакомьтесь!
— А мы… уже знакомы, — растерянно сказал новый хозяин дома.
Знаете, иногда сердце останавливается, словно на секунду. Или, может, на две-три секунды. Его захватывает. Наверное, это похоже на маленькую смерть. Говорят, что перед смертью человек видит свою жизнь, словно фильм. Перед ним проходит вся его жизнь: эпизод за эпизодом, где он благороден, а где ему, может, и неловко за себя, стыдно. Открывается иногда, что жизнь была не совсем то, что надо, и если человека спасают, то он уже точно знает, что можно поправить.
Так и здесь.
Промелькнул маленький фильм. Документальный. Короткометражка.
Вот мы сидим за одной партой. Вот я провожаю его на вокзале. Вот он приезжает на первые каникулы в такой красивой форме. Студент высшего летного училища гражданской авиации. Вот мы гуляем по улице и делимся счастьем. Он знает столько всего и, главное, умеет рассмешить. Вот мы едим ягоды. Вот мы идём в кино. Кассирша спрашивает: «Вам места для поцелуев?» И мы удивляемся, что есть такие места. Вот мы робко целуемся в первый раз. Вот я снова провожаю его на поезд. Вот он пишет мне, что военная карьера — его выбор, и чтобы я его не ждала. Вот его друзья, которые смеются и говорят мне, что он, наверное, надумал жениться на дочке генерала. Вот он приезжает прямо перед моей свадьбой, устроенной от отчаяния. Вот он чуть ли не двадцать раз в день заказывает песню «Здесь кончается синее море» на радио, на котором я работаю.
…Но однажды приплыл пароход
За тобою незвано, нежданно.
И какой-то Синдбад-Мореход
Вдруг увез тебя в дальние страны.
На прощание ты, как всегда,
Закричала: Увидимся вскоре,
Потому, что у нас никогда
Не кончается, не кончается,
Не кончается синее море…
Конец фильма.

— С возвращением домой! — и он аккуратно поправил погоны. Нравится всё же мужчинам, чтобы ими восхищались, видели все их знаки отличия. И было такое ощущение, что его глаза стали синими на секунду. Похожими на цвет моря…

Автор: Ольга Плисецкая

Что вы об этом думаете?

Вход
Liwli.ru — открыт
для ваших мыслей!
Сообщество на сайте: 53 522
Сообщество в соцсетях: 374 886
УЗНАТЬ БОЛЬШЕ
Вход