ВХОД
Войти через одну из соцсетей
ВОЙТИ ЧЕРЕЗ FACEBOOK ВОЙТИ ЧЕРЕЗ ВКОНТАКТЕ
Регистрируясь или входя вы принимаете Пользовательское соглашение и Политику конфиденциальности
      
Присоединяясь или входя,
вы принимаете Пользовательское Соглашение
МИР

Не баба, а огонь

2017-03-13 Не баба, а огонь
Не баба, а огонь
А ведь, и правда, не знаешь - где найдешь, где потеряешь...
А ведь, и правда, не знаешь - где найдешь, где потеряешь...
Кадр из фильма "Железный человек 3"
- Гражданочка, если хотите попасть на приём в среду, очередь надо занимать со вторника, с самого утра, часов с пяти!
- С пяти?!
- Да, да, Вы не ослышались, с пяти утра люди записываются, дежурют, очередь свою охраняют, списочек свой иксклюзивный, с именами и фамилиями, стерегут, чтоб он остался целым и невредимым, и в среду строго по нему вас и примут!
- Какой, простите, список?!
- Гражданочка, слишком много вопросов. Какой список, какой список?! Список вашей очереди, я могу принять только восемь человек, не больше, не меньше. Всем остальным - cabо, fondo, конец и завершение, в финал пройдут только восемь человек. Только восемь.

Вера Петровна не верила своим ушам - 21 век, очередь занимать в 5 утра, а как же гаджеты и виджеты, сайты и порталы? Она вышла из паспортного стола, нечаянно хлопнув дверью так громко, что вздрогнула от растерянности.

Вера Петровна была человеком робким, застенчивым, неконфликтным. Можно сказать, тихим. Тихая Вера Петровна работала в банке кассиром, принимала и выдавала деньги с утра до вечера. "Круговорот денег в природе, - любила шутить она и предсказывать, - Вот, раз сегодня с утра пришли и сняли два с половиной миллиона рублей, то к вечеру или завтра обязательно придут те, кто будет оформлять вклад, и деньги снова в кассу". Часто так и получалось, и Вера Петровна радовалась, словно маленькая, своим нехитрым предсказаниям. Вечером с работы Вера Петровна бежала в детский садик за дочкой, за своим кудрявым сокровищем, тоже тихим и робким.

"Сашенька сегодня целый день сидела около окошечка и смотрела на облака! - возмущенно говорила воспитательница Вере Петровне, - С её меланхолией надо что-то делать! Вам надо показать её психологу, она практически всё время молчит!" Вера Петровна застенчиво улыбалась и, не говоря ни слова, тепло и с любовью смотрела на Сашеньку, та начинала одеваться, медленно, но аккуратно. Затем они шли, держась за руки, в свою новенькую, только что купленную Верой Петровной квартирку. Вера Петровна долго решалась на этот шаг. "Ипотека - это не страшно, - убеждала она сама себя, - Бог взял, Бог дал. Круговорот денег в природе. Зарплаты нам хватает, а если вдруг её не будет, - будет другая!"

Вера Петровна любила свою маленькую, уютненькую квартирку, любила свою понятную ей и от этого простую работу, любила свою молчаливую доченьку, с которой у неё было полное взаимопонимание. Когда они впервые пришли в новый дом, получив ключи, Вера Петровна обошла все две комнаты и поцеловала каждую стеночку. Сашенька ходила за ней и повторяла каждое её движение. По этой причине стены оказались поцелованными два раза, и слова "Дом, мой милый дом, как же я тебя люблю!" пустая квартира тоже услышала в двух вариациях - взрослой и детской.

С тем, что Вера Петровна одна, она уже давно смирилась: ну, одна и одна. Из тех, кто проявлял знаки внимания, выбора особо не было - то запах чужой, то на дочь не так зыркнул, то слишком навязчив. "А что? - сказал ей недавно один ухажер, - Я как увидел тебя на кассе, сразу понял: надо брать! Ты - женщина ухоженная, с работой, с квартирой, с дитём, уже готовым, от тебя всегда вкусно пахнет, с тобой есть о чём поговорить, так что сегодня заеду за тобой с работы. Во сколько ты заканчиваешь?! В шесть? Вот в шесть и заеду! Мне за мёдом надо будет по пути заехать, сегодня на Зелёном перекрестке машины частные стоят, - мёд привезли, костромской или курский, не помню. Гречишный, липовый, цветочный, выбор большой. Я мёд люблю, надо будет купить. У меня протезы натирают зубы, а на ночь медком помажешь и всё проходит!" Ухажер во всех подробностях рассказал Вере Петровне каким слоем мазать, как можно наливать мед прямиком в протезы и продолжать любить семечки и орехи. "Так что ровно к шести, возможно, не успею, к половине седьмого точно приеду за тобой. Ты жди! Тебе куда торопиться?! Сашку забрать?! Сашку чуть позже заберём! Машины с мёдом не каждый день приезжают, я уже продавцу обещал три трехлитровые банки взять".

Вере Петровне иногда приходилось просить охранника на работе, чтобы ухажеров разных на место ставил и отваживал встречать.

"Всё не то, - вздыхала Вера Петровна, - Не ёкает, не откликается. А так, лишь бы был, зачем?! Отношения без притяжения, как блокнот без ручки!"

В новой квартирке надо было зарегистрироваться, оформить собственность и срочно получить регистрацию. Особенно для дочки, будущей первоклашки, - в школу без загадочный формы №3 не принимали документы. "У вас есть форма три?! - спросила белокурая секретарша, - Нет?! На нет и суда нет! Принесёте, - запишем. И что, что без 1 сентября?! Не беспокойтесь, не пропустит ничего! Раньше надо было думать! Только переехали?! Ну, значит, тем более, решайте все вопросы постепенно и не бегите вперёд паровоза! Как еще решить?! Как?! Идите к директору, - может, он решит!"

- Слушаю Вас. Вы у секретаря были? Она Вам что сказала? И я вам скажу то же самое, - ответил уставший директор, - вам нужна форма три. Знаете, сколько вас таких, и у всех проблемы. Школа не резиновая.

Вера Петровна отпросилась с работы и пришла во вторник к пяти утра занимать очередь.

- Будете пятая, - сказал мужчина, почему-то не смотрящий в глаза. Он суетливо достал список и стал записывать: "Феоктистова Вера Петровна + 1"
- Что значит + 1?
- А то значит, что придете вы оформлять себя и вашу дочь, - ответил не смотрящий в глаза мужчина, - Вы же сами сказали, вам оформить регистрацию для себя и дочери-первоклашки. Так? Так. Вот это и значит + 1.

"Хоть что-то в плюс", - подумала Вера Петровна.

Далее события развивались по плану, описанному паспортисткой с самого начала: когда очередь дошла до пятнадцати человек, из кабинета вышла паспортистка, провела жирную черту под волшебной цифрой "8" и заявила во всеуслышание: "Дальше не занимать! Приму только восьмерых!" Затем фантастическая восьмерка распределилась на дежурство, - распределили всё оставшееся до следующего утра время - сначала по три, а затем по четыре часа.

Вере Петровне досталось время с пяти до девяти вечера. Она вышла на дежурство, сменив кружившую вокруг паспортного стола молодую парочку, за которой она числилась в честном списке. Во время дежурства приходили какие-то люди, возмущались, говорили, что вот же написано в объявлении на двери: "В среду приём в порядке живой очереди! Что?! Какой список! Кто придумал эти правила?! Завтра с утра придём и весь ваш список полетит к чертям!" Вера Петровна терпеливо выслушивала, спокойно объясняла и стойко охраняла свой пост. Приехал величественный джип, вышло трое. Представительный мужчина по имени Станислав, в строгом деловом костюме и два его то ли охранника, то ли защитника, громадные парни в спортивной одежде, накаченные и молчаливые. "Такие могут взглядом список испепелить, - подумала Вера Петровна и задвинула оригинал списка подальше в карман теплой куртки.

Представив ксерокопию списка, Вера Петровна пыталась цитировать паспортистку и объяснить настойчивой мужской аудитории, что восемь человек на завтра уже есть, и смысла записываться уже нет. Охранники Станислава требовали оригинал списка, грозились завтра прийти к открытию паспортного стола, то есть к 9 утра, и всех разогнать к какой-то матери, явно не к своей и даже не к матери Станислава. Мать Станислава нужно было прописать в его новую квартиру, чтобы старушка могла пользоваться услугами поликлиники и сдавать вовремя анализы. До рассказа про мать Станислава Вера Петровна выслушала уже много разных историй. От тех, кто приходил во время её дежурства и во время дежурства её соратников, от тех, кто был записан в самом списке - у кого что, кому отца-алкоголика выписать, кому жену бывшую, каждому своё. Вера Петровна особо не вникала, эмоционально не включалась, а просто, как робот, качала головой и охраняла свой пост.

Утром Вера Петровна помыла волосы, уложила их, делая мягкие и гладкие густыми и пышными, накрасилась, чтобы чувствовать себя уверенней, заглянула в комнату еще спящей дочери, и пошла в паспортный стол к открытию. "Я пятая из восьми, хорошая цифра "5", - размышляла Вера Петровна по дороге, - Наверное, ближе к обеду вызовут". То, что она увидела, когда подошла к паспортному столу, было похоже на митинг или демонстрацию. Она вспомнила рассказ Толстого "Ходынка", который когда-то в детстве ей вслух читала старшая сестра. "Емельян.. рвался вперед, хорошенько не зная зачем, — потому только, что все рвались и что ему казалось, что прорваться вперед непременно нужно. Сзади его, с обоих боков были люди, и все жали его, а впереди люди не двигались и не пускали вперед. И все что-то кричали, кричали, стонали, охали. Емельян молчал и, стиснув здоровые зубы и нахмурив брови, не унывал, не ослабевал и толкал передних, и хоть медленно, но двигался". Беременные, матери и отцы с детьми, без детей, беженцы, молодые, пожилые, много-много разных людей обороняли паспортный стол. Они возмущались, толкались, кричали, что не желают признавать какой-то список. Откуда-то из глубины этой толпы доносился голос, объясняющий правила и порядок живой очереди: "Граждане, люди с пяти утра вчера уже занимали и дежурили здесь до утра. Только восемь человек примут, слышите?! Только восемь!"

- Кто придумал этот список?! Написано: в порядке живой очереди! Самозванцы! Кто вы такие?!
- Мы здесь с пяти утра и никакого вчерашнего списка не знаем- не видели! И что?! И что вы сидели в машине?! Кого вы охраняли?! Список?! Ну, сидите дальше и охраняйте!
- Господи, может, повезёт, в порядке живой очереди все пройдем?!
- Сказали же вам: только восемь человек примут! Только восемь!

Вера Петровна заметила в толпе Станислава. Он выглядел растерянным, двое охранников пытались убедить его, что прийти лучше в следующий раз.

Вера Петровна мгновенно перевоплотилась и уверенно, расталкивая всех локтями, пошла к прямиком к двери, за которой шёл приём граждан.

- Что это еще здесь устроили?! - возмущалась она - Что за хаос?! Беспредел! Какие-такие списки?! - она говорила так словно была в должности проверяющей все правила и порядки на свете, эта должность в этот миг существовала в этом мире только для неё. Вы слышали хоть раз, хоть один разочек, чтобы президент кричал, повышал голос? Нет! По ТВ такое не показывают, в газетах не пишут. Однако, все знают, как он умеет раздавить, вот и Вера Петровна, шла напролом, прокладывала себе путь сквозь очередь, как асфальтовый каток. Шла через очередь к своей цели, поджав кулаки, отчитывая всех налево и направо: "Безобразие! Где инициаторы этого списка?! Что такое творится?! Что за нововведения?!"

У двери она увидела своих, тех самых из списка.
- Юля, вы за кем?!
- Мне уступила Галина, она в очереди была вторая, поэтому я пойду сейчас.
- Значит, я за вами, я же должна была идти по списку за вами?

До очереди дошло, что она расступилась и пропустила чужака, пропустила еще одного самозванца, и она забурлила, закипела: "Кто вы такая?! Что вы себе позволяете?! Мы вас не видели! Идите в конец! Мы вас не пропустим! Что за список! Надо же! Еще одна нарисовалась из этого дурацкого списка! Здесь живая очередь!"

Вера Петровна развернулась к очереди и громким властным голосом заорала: "Кто меня видит?! Эй, кто меня видит, поднимите руку!"

Очередь покорно послушалась, и почти все подняли руку.

- Видно меня?! Так вот, я живая! Я и есть живая очередь! Стою здесь с пяти утра вчерашнего дня, дежурила у дверей до девяти вечера, список этот гребанный охраняла! Я никому, слышите, ни-ко-му, уступать не собираюсь! У меня дочь может остаться без первого сентября! Нет! - продолжала орать Вера Петровна, - я не сама придумала этот список! Нет! Нет и нет! Вы не пойдете вперёд меня!

Очередь замолчала, затихла, остыла. Мужчина с ребенком на руках попытался возразить.

- Я тоже сейчас притащу свою дочь и вообще всех детей и возьму их на руки! Мужчина, да, да, вы, скажите, я похожа на идиотку?! Я похожа на идиотку? я похожа на идиотку? похожа?! - Веру Петровну словно заклинило, она повторяла один и тот же вопрос, приближаясь к мужчине всё ближе и ближе.
- Нет, - мужчина обмяк и было видно, что силы для спора у него закончились.
- А вы похожи! Вы все похожи на идиотов! - кричала Вера Петровна на очередь, которая снова еще дальше отодвинулась от нее, как волны моря освобождают песчаный берег, успокоившись, лизнув его на прощание.
- Боже мой, перестаньте связываться с этой истеричной, - услышала Вера Петровна чей-то голос в свой адрес.

Вера Петровна вышла из кабинета с формой три, раскрасневшаяся и вспотевшая.

- Товарищи, если я вдруг кого-то обидела, что-то сказала сгоряча, простите! У меня ощущение, что я не список, а родину защищала. Простите.

И тут Вера Петровна услышала Станислава. Всё это время он в окружении своих охранников стоял в углу коридора и наблюдал происходящее.

- Хочу признаться, я офицер запаса, бывший военный, - Станислав приподнялся на цыпочки так, чтобы его стало видно, он разговаривал с Верой Петровной, и толпа людей разворачивалась то к нему, то к ней, - Сейчас я владелец охранного агентства. Я вдовец. Дети у меня взрослые, один в Лондоне, другая - на Кипре. Я впервые, слышите, впервые, спокоен за нашу родину. Как вас зовут?! Вера, Верочка, разрешите предложить вам руку и сердце? Куда мы сейчас едем? Сначала в школу? Командуйте!

- Я не такая на самом деле, как вы думаете, - начала оправдываться Вера Петровна, пробираясь сквозь толпу, которая уже нашла себе героев: "Вы хоть услышали, женщина, что он вам сказал? Он жениться на вас хочет! Да, у него мама, маменькин сынок! Такая женщина какую хочешь маму построит! Мама не мама, а вот что значит материнский инстинкт, - всего-то нужна бумажка, а всех нас построила, жениха себе нашла, справку получила! Не баба, а огонь!"

"Попрошу не выражаться", - сказал Станислав и поцеловал Вере Петровне руку.

Автор: Ольга Плисецкая

Что вы об этом думаете?

Вход
Liwli.ru — открыт
для ваших мыслей!
Сообщество на сайте: 65 177
Сообщество в соцсетях: 422 346
УЗНАТЬ БОЛЬШЕ
Вход